Форум начинающих писателей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Поиск соавтора, беты и редактора » Кого-нибудь заинтересует такая работа на двоих?(Срдневековый детектиv)


Кого-нибудь заинтересует такая работа на двоих?(Срдневековый детектиv)

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

В замке пропал король

В хрустальном замке этой ночью пропал король.
Еще вчера стражники сопроводили его до опочивальни королевы, замкнули двери перекрещенными пиками. Никто мимо с тех пор не проходил. Один из стражников отлучился посреди ночи за угол по малой нужде, но его напарник все же держал стражу. Королева спала, когда король пришел в опочивальню,  он к ней не приставал, что ей было давно не в диковинку. Она приняла капли, прописанные доктором, которые чуть ли не мгновенно погружали ее в сон и действовали даже спустя два часа после рассвета. Обычно ее тревожили храп короля, первое утреннее щебетание птиц, затем подводы, доставлявшие в замок пропитание, все необходимое. Просыпалась она обычно часам к десяти, долго потягивалась, дергала за шнурок, вызывая прислугу, ее умывали, снимали сорочку, протирали тело, душили благовониями, обряжали в новое платье. Зачитывали, что ей ей предстоит совершить в этот день - самой ей такого никак не запомнить. После наведывался барон Бриккен, ее официальный любовник, чтобы порасспросить, как ей спалось, что снилось. Он все терпеливо выслушивал и даже толковал сны.
Но этим утром все было по-другому. Королеву пробудили еще до того, как прекратилось действие капель, задолго до десяти утра, потому она с большим трудом приходила в себя. Трясла головой, щурилась на солнце, руки, ноги ее не слушались, немели. Она не понимала, к тому же, почему перед ней не ее фрейлина, а мужчина из охраны, которого она видела множество раз, но который ни разу не был ей представлен - совершенно другого круга человек. Он представился ей как Зэ Бальц и сказал, что вынужден будет осмотреть опочивальню.
-Потому что король должен был встретиться утром с гиспанцами,- объяснился он,- но пропустил встречу. Никогда с ним такого не случалось, его обыскались по всему замку. Гиспанцам было сказано, что король приболел, встречу перенесли назавра. Когда вы в последний раз видели короля?- поинтересовался он как бы между прочим, проходя ладонью по стенам комнаты. Одна за другой ему обнаружились потайные двери - три их было. Какие уж они потайныем подумалось ему, если обнаружить их проще простого.
- Вчера мы виделись,- ответила королева,- за официальным обедом. Ужинать он ушел к любовнице. Ночью он лег со мной, но не уверена, могло и показаться, я ведь на снотворных каплях, сон и явь для меня так переплетены. Мне снилось что-то из детства, когда король плюхнулся в постель, перебив сон. Или мне приснилось, что он плюхнулся. Не буду ничего утверждать.
- Запиши все,- сказал Зэ Бальц мальчику-писарю, что следовал за ним по пятам.- Ночью кто-то лег в постель с королевой, но она не уверена, что это был ее супруг, да и вообще не уверена, что таковое имело место. Однако, по словам стражи, король в опочивальню все-таки вошел. И, по их же словам, не покидал ее. Они, конечно же, могли сговориться, но с какой целью им сговариваться? Могли, впрочем, и не сговариваться, если один из стражников посреди ночи отлучился на несколько - пусть даже пару - минут. А за эти минуты могло произойти что угодно.
- Нельзя ли излагать мысли помедленнее, херр?- попросил мальчик-писарь.
Зэ Бальцу выпал редкий случай превратиться из никем не замечаемого человека, вечно пребывающего в тени, в героя истории, которая, возможно, потрясет все королевство. Писарь, в связи со своим малым возрастом, не понимал возложенной на него случаем миссии, ленился, записывал все с неохотой. В целом они представляли собой странную пару: мужчина под два метра, с виду тщедушный, различимый разве что на улицах, среди других людей, а в замке сливающийся при своей серости со стенами, мог вытянуться вдоль стены и укрыться за любым углом. Писаря-мальчишку звали Чибальд, росту в нем было ровно столько, чтобы достать до пояса Зэ Бальцу, телосложение кругленькое, выражение лица обманчиво-глуповатое, что Зэ Бальца вполне устраивало. Из всех учеников он выбрал именно Чибальда и прочил ему б будущем хорошее место. Единственно, что могло помешать карьере писаря - его лень: приходилось проверять, все ли тот записал.
Итак, Зэ Бальц без труда обнаружил в опочивальне королевы целых три потайных двери. Легкость, с которой он их нашел, его насторожила, позже он обязательно обыщет покои тщательнее. Пока же он измерил их шагами: вышло сорок шагов в одну сторону и тридцать в другую. Потолок метров в шесть-семь, вроде пустая деталь, но кто знает, что может пригодиться в дальнейшем.
Около десяти в опочивальню пожаловала фрейлина королевы, некая Дайна. Лицо у нее было круглое и с виду доброе, но Зэ Бальц сразу обнаружил в ней скверный характер, вечную готовность противоречить всем и всему. Некоторые из округлостей этой девицы ему все же пришлись по нраву, разве что бедра несколько неприлично выпирали из платья, задиристо оттопыривало платье мягкое место, чуточку распущенный животик также приглашал к общению. Грудь была открыта на все три свои четверти, щеки были точно два румяных яблока, белоснежные зубы, бросались в глаза подкрашенные угольной пылью ресницы, синие зрачки глаз, которых не всретишь в жизни; по глубокой ямке на каждой щеке и одна на подбородке. Со спины, в вырезе платься, виднелась нежная тонкая кожа с редкими веснушками. Она точно сошла с полот Гольдбейна.
- Записывай все, мной сказанное,- сказал Зэ Бальц писарю.- Всякая мелочь может в дальнейшем пригодиться.- Фрейлина, несмотря на все эпитеты, которыми он ее наделил, была далеко от его идеалов, его зажигали совсем другие женщины, он просто отдавал должное физическим свойствам фрейлины. Королева была ему ближе, хотя и во многом, в возрасте, в том числе, уступала фрейлине.
- Может вам лучше будет выйти,- обратилась фрейлина к Зэ Бальцу,- пока я буду приводить королеву в порядок.- Она выложила все свое на туалетный столик: тряпочки, губки, благовония. Она хлопнула в ладоши, и тут же подоспела служанка, достала из-под кровати ночной горшок и тут же поспешила его вынести.
- Выйти мы не можем,- сказал Зэ Бальц, имея в виду себя и мальчика-писаря, в сторону которого он кивнул.- У меня на счету каждая минута. Но я могу отвернется, отвернется и мой писарь. А я тем временем буду всех вас расспрашивать.- Он присел на край кровати, на которой легко уместились бы пятеро мужчин или же три женщины, писарь пристроился рядышком. В настенном зеркале отражалось все, что происходило за его спиной, но, как он убедил себя, не было в том его вины. В зеркало он поглядывал лишь мельком.
- Знаю, королева, что у женщин не спрашивают о возрасте,- сказал он,- а тем более у особ такой величины, как вы. Прекрасно знаю, что вам шестнадцать, и что через шестнадцать лет вам будет те же шестнадцать. Знать ваш возраст мне нужно не для удовлетворения праздного любопытства, а в интересах следствия, тайна вашего возраста сохранится среди присутствующих. Так сколько вам лет.
- Сорок пять,- ответила королева,- мне скрывать нечего.
Подсматривая за королевой в зеркало, Зэ Бальц заметил, что королева прекрасно сохранилась для ее возраста и даже во многом отвечала его вкусам. Фрейлина сняла с королевы сорочку и начала протирать ее влажными салфетками, так что начальник охраны мог рассмотреть достаточно внимательно. Все это в интересах следствия, повторял он себе. Бедра у королевы выгибались дугой, что являлось мечтой любого настоящего мужчины, как спереди, так и сзади, королева виделась лакомой конфеткой. Нежная ее часть представляла собой нечто вроде глобуса, до которой так и хотелось приложиться ладонью. Тонкие римские икры и еще более тонкие лодыжки, которые несли на себе всю эту красоту, опровергали все физические законы. Грудь у королевы была небольшой, но Зэ Бальцу нравились все виды груди: от мальчуковой до распущенной до пояса.
- Мне все это нужно описывать?- поинтересовался малøчик-писарь. Зэ Бальц только сейчас понял, что излагает мыси вслух.
- Записывай все, мной сказанное,- ответил он.- Трудно сказать, что в дальнейшем пригодится.
- Как скажете,- вздохнул Чибальд,- только я забыл, о чем вы только что говорили. И Зэ Бальцу пришлось все заново повторить.
- Король, полагаю, будет младше вас?- продолжал допрос Зэ Бальц.
- На придцать лет,- ответила королева, переворачиваясь на живот. Фрейлина массировала ей плечевые лопатки и щекотала вдоль ребер,- почти на тридцать лет. Мальчишка. Вот ему как раз-то шестнадьцать, и всегда будет столько же.
- Как часто у вас все это случалось?- поинтересовался Зэ Бальц.- Вы понимаете, о чем я.
Королева даже и не стала морщить лоб, чтобы припомнить:- Два года назад случилось это - впервые и единожды. Сами понимаете, что политические браки не создаются на небесах.- И на этом королеву понесло: за долгие годы ей выдалась возможность высказаться, и она ее не упустила.- Король прекрасный с виду мальчик, но такой неумейка, все приходилось ему объяснять, а в таких условиях совершенно невозможно развиться чувствам. Оба мы не устраивали друг друга.
Одна из потайных дверей вдруг распахнулась и в опочивальне возникла тучная фигура барона Биккена.
- Я, кажется, ошибся комнатой,- сказал он и попытался улизнуть, но Зэ Бальц опередил его и захлопнул дверь ногой. Он указал барону на место между собой и писарем и продолжил допрос.
- Королева,- сказал он,- вы знакомы с этим человеком?- он ткнул пальцем в трясущегося от страха человека. а трястись было от чего, ибо прелюбодействие с королевой каралось четвертованием.
- Это мой официальный любовник,- сказала королева.
- Это неправда,- закричал барон.- Не верьте ей, я просто ошибься дверью.
Конечно, не мог он ошибиться дверью, но даже и такой возможности Зэ Бальц не исключал. Люди ошибаются, но барону такая ошибка могла обойтись дорого, лишением головы.
- Я понимаю,- сказал он,- что официально вы любовник королевы. Но была ли у вас физическая связь? Мне очень важно знать это для следствия.
- Была,- сказала королева, а барон тем временем заерзал на постели.
- Видите ли, барон,- сказал Зэ Бальц,- я могу сейчас отправить вас в подвалы. Где вам будут приносить поесть и попить раз в день. И все это будет поедаться крысами. Ваши руки и ноги будут оплетать цепи, вы будете получать по три хлыста от охранника утром, в обед и вечером. Прибавим к тому пытки. Желаете вы провести это время у себя дома и наутро признаться во всем. или же провести ночь в подвале и наутро признаться во всем. Выбирайте.
- Выбураю первое,- не задумываясь, вскричал барон.
Поведение барона внушило Зэ Бальцу уважение. На месте барона, он предпочел бы сказать всю правду, пусть даже нелестную. Приглашенный кузнец заковал ноги и руки барона в металлические ахваты, а стражники повели барона в подвалы. Следствию это пока никак не помогло, следовало опросить ночных стражников, причем появился только один. Второй, тот, что отлучился ночью по малой нужде, был зарезан в казарме. Вроде проявилась какая-то дорожка к раскрытию тайны, но и исчез человек, который мог бы пролить на все свет.
В опочивальню Зэ Бальц приставил стражников, которые бы следили за потайными дверьми. К себе двоих, что шли бы впереди, и не столько бы охраняли, сколько отпугивали. Да и куда шли, в комнату Зэ Бальца, где и развернуться-то одному негде, а тем более кого-то привести. Чибальд следовал за ним, скромно, покорно, пока вдруг не произошло нападение.
Спаслись они лишь благодаря трусости Чибальда, который семенил на коротких толстых ножках вслед за учителем, беспрестанно оглядываясь, боясь собственной тени.
- Нас хотят убить!- закричал вдруг Чибальд, и вовремя, потому что на них сзади налетело два человека с ножами, заточенными под шило - они легко убивали, но оставляли после себя лишь крохотные дырочки, которые можно было обнаружить лишь после серьезных осмотров уже потухшего от жизни тела. Трусость Чисбальба заставила Зэ Бальца развернуться, благодаря его скудной комплекции оба ассасина промахнулись, причем одновременно, их правые руки одновременно вытянулись вперед, Зэ Бальц  ухватил за запястья, после чего приказал охранникам отвести нападающих в подвал, в пыточные камеры.
- ты удивляешься, Чибальд, как я справился с этими людьми.- сказал Зэ Бальц.- Но секрет прост. Твой крик, конечно, пробудил меня от мыслей. Благодарен за то тебе.
Зэ Бальц присел на корточки и вытянул вперед левуу руку, правую сложил у груди. Первого нападающего он пнул в колено, а когда тот потерял равновесие, ударил его тыльной стороной ладони по шее. Затем Зэ Бальц выпрямился и ударил второму нападающему кулаком сверху, по макушке, точно молотом.
- И так будет со всеми, Чибальд,- заверил Зэ Бальц.
- Подготовьте все к обеденным пыткам.- сказал он. До обеда оставалось три с небольшим часа.

0

2

Mishka написал(а):

Нельзя ли излагать мысли помедленнее, херр?-

Гыгыггыгы!

Шикарно!

Дальше пошло хуже, так как повествование начало затягиваться, буксуя на повторениях. Но в целом, забавно и интересно, во что выльется.

Отредактировано PlushBear (07.12.2015 09:23:46)

0

3

Mishka написал(а):

синие зрачки глаз, которых не всретишь в жизни

это точно. Синие зрачки, бггг.
Интересно, читается, необычно.

Mishka написал(а):

Всякая мелочь может в дальнейшем пригодиться.- Фрейлина, несмотря на все эпитеты, которыми он ее наделил, была далеко от его идеалов, его зажигали совсем другие женщины, он просто отдавал должное физическим свойствам фрейлины. Королева была ему ближе, хотя и во многом, в возрасте, в том числе, уступала фрейлине.

а вот и де сад прорезался.

Mishka написал(а):

Подсматривая за королевой в зеркало, Зэ Бальц заметил, что королева прекрасно сохранилась для ее возраста и даже во многом отвечала его вкусам. Фрейлина сняла с королевы сорочку и начала протирать ее влажными салфетками, так что начальник охраны мог рассмотреть достаточно внимательно. Все это в интересах следствия, повторял он себе. Бедра у королевы выгибались дугой, что являлось мечтой любого настоящего мужчины, как спереди, так и сзади, королева виделась лакомой конфеткой. Нежная ее часть представляла собой нечто вроде глобуса, до которой так и хотелось приложиться ладонью. Тонкие римские икры и еще более тонкие лодыжки, которые несли на себе всю эту красоту, опровергали все физические законы. Грудь у королевы была небольшой, но Зэ Бальцу нравились все виды груди: от мальчуковой до распущенной до пояса.

де сада не интересно

Mishka написал(а):

- Мне все это нужно описывать?- поинтересовался малøчик-писарь. Зэ Бальц только сейчас понял, что излагает мыси вслух.
- Записывай все, мной сказанное,- ответил он.- Трудно сказать, что в дальнейшем пригодится.

:D

0

4

Все верно, что пробусовывает, потому и хочется напарника, с которым за месяц бы справились с книжкой, а так она простоит, как и многие другие задумки.
Насчет де Сада, и такую тему можно интересно подать. Немного веселой эротики не помешает, особенно в условное средневековье, когда ею все в жизни было пропитано.
Вообще-то хороший у вас сайт (говорил я всем сайтам, на которых меня позже блокировали), уходить отсюда не хочется.

0

5

Mishka написал(а):

Вообще-то хороший у вас сайт

Спасибо.

Mishka написал(а):

, уходить отсюда не хочется.

Ну, пока и не гоним (но носки на ночь не снимайте. мало ли что :)
)

0

6

Mishka написал(а):

Вообще-то хороший у вас сайт (говорил я всем сайтам, на которых меня позже блокировали), уходить отсюда не хочется.

Дайте хоть ссыли по личкам на ваши эпичные уходы. :) Люблю литературные холеворы под чаёк почитать.  :D

Mishka, у нас тут ябед не осталось, а без жалобы администрация не особо банит.

0

7

Ссылки на сайты, где заблокирован? Там вам будет сложно что-то понять, не вникая в сам конфликт, а это вам нужно? На одном из сайтов мне дали бан на 3 месяца за то, что назвал Сталина грузей. Администратору показалось это оскорбительно, особенно в День Победы. Хотя по-датски грузин звучит именно как "грузя". Все мои баны вовсе не из-за того, что я плохой мальчик, а потому, что гиперактивный. Другие мальчонки стоят в сторонке, платочки в руках теребят.
Случайно обидеть могу, но не намеренно. И извинюсь всегда, если не прав. Но если прав, то ни за что не извинюсь. Такая уж медвежья природа.

0

8

Mishka написал(а):

Там вам будет сложно что-то понять, не вникая в сам конфликт, а это вам нужно?

Говорю же, люблю под чаёк  :D

0

9

Согласен ,я бы сказал гиперреактивный,но идеи у тебя хорошие, мне нравятся... главное как говорится начать...

0

10

Только не пойму каков твой основной жанр?

0

11

Антон78 написал(а):

Только не пойму каков твой основной жанр?

Жанр, скажем. перевернутая реальность, апокалипсис, но написано обязательно серьезно, очень литературно. Можно сравнить с Кафкой, Сарамаго, Бартоном. Равняюсь под Керуака, Кизи (с ним лежали в одной палате). Идеал - это Гюнтер Грасс. Если он меня похвалит, то два дня буду прыгать до пололка. Его Жестяной барабан - книга века.

0

12

Неудавшийся ужин с Кизи

Ужин с писателем Кизи не удался.
Невзирая  на серьезные приготовления к тому с обеих сторон, моей и Кизи. Каюсь, сам все безнадежно испортил, поддался неумеренной подозрительности, стал ее легкой жертвой.

. Стал вдруг легкой и покорной жертвой собственной неумеренной подозрительности.

невзирая на мои искренние усилия совершить почти невозможное. Каюсь, сам все же испортил своей неумеренной подозрительностью

мои, в немалой степени, провалился, не удался. Сам же я и испортил его
Я сам же испортил его своей неумеренной подозрительностью. Но раз уж честно признался в этой своей оплошности, было бы неплохо, если б и противная сторона - Кизи со своей обслугой - взяла на себя равную долю вины за случившееся.
Охотно сознаюсь, что повел себя отвратительно. Но подобное поведение с моей стороны было вынужденным, мне навязанным.

Сам я вел себя отвратительно, но это было вынужденным поведением.  Были у меня на то поведение веские причины.

Еще раз повинюсь и признаю, что вел себя чуточку отвратительно, однако были у меня для такого поведения веские причины. Начать хотя бы с того, что никто не удосужился предупредить, что мне придется ужинать именно с Кизи. А ведь достаточно было легкого намека, пары нужных слов, и я бы все понял. Мои подозрения, конечно же, не рассеялись бы бесследно в воздухе, но я обязательно  повел бы себя по-другому.
Безусловно, Кизи для меня легенда среди писателей из числа битников. Ничего не скажу о его человеческих качествах: не знаю, как он обращается с женой, друзьями, детьми, но как писатель он для меня честная и порядочная личность.
По поводу ужина мне было заявлено слишком уж лаконично. Совсем молоденькая девушка, одетая как сиделка и которую я до того ни разу в отделении не встречал, сообщила, что меня вместе с Наташей приглашает на ужин богатый, влиятельный и к тому же весьма оригинальный в поступках человек. Девушке только с большой натяжкой можно было дать двадцать лет: возраст ей добавляли темно-рыжие крашеные волосы и уверенное поведение. Она объяснила, что состоит в обслуге этого загадочного человека, и что на нее возложена обязанность подготовить меня к встрече.
- И отчего же этот человек остановил свой выбор на мне?- поинтересовался я.
Если сторонне порассуждать, то я мало чем отличался от сотен других пациентов госпиталя. С другой стороны, если зайти в рассуждениях глубже, отличался существенно, вот только отличия никак не свидетельствовали в мою пользу. Зачем вдруг богатому и влиятельному, по словам молоденькой сиделки, человеку проявлять интерес к безродному иностранцу, вроде меня, когда вокруг полно больных датчан? К тому же еще совсем недавно я одной ногой побывал на том свете (или все-таки обеими?) и до сих пор не полностью здоров. Мне часто мерещится что попало, мысли путаются, язык тоже. Случается, что я не узнаю Наташу, пытаюсь заново знакомиться с ней, когда она приходит навестить меня.
И откуда этот необыкновенный человек, так легкомысленно пригласивший меня, незнакомого ему больного, на ужин, мог узнать обо мне? С чьих слов? Что именно ему было рассказано?
На все мои вопросы рыжеволосая сиделка лишь отворачивала голову, или же с самым невинным видом пожимала плечами: притворялась, будто ей ничего не известно. Она вполне могла бы убедить в том человека менее проницательного, но никак не меня. Я без труда читаю мысли по лицам, и ее лицо с готовностью сообщило следующее: не пришло еще мне время знать то, что она тщательно от меня скрывает, причем скрывает для моего же собственного блага. Уже очень скоро я все узнаю (абсолютно все?-  поинтересовался я, но ответа не получил), однако пока я к этому не готов. Могу, например, узнав правду, превратиться в соляной столб.
Я, насколько мог, выказал сопротивление, когда молоденькая сиделка начала меня раздевать. Устыдился того, что она увидит меня без скромных прикрас в форме больничной одежды: совсем еще больного, слабого, сильно исхудавшего; уже от одной этой мысли невероятно страдало мое мужское самолюбие. Однако рыжеволосой девчонке (до сих пор кляну себя, что не узнал ее имени) удалось меня убедить, что я никак не должен воспринимать ее как женщину: кто-то ведь должен следить за моей гигиеной, раз я сам не справляюсь с этим.
Такими вот несложными уговорами она полностью избавила меня от немногой одежды, после чего обтерла тело двумя или тремя влажными теплыми полотенцами. Под ее порхающими руками я чуствовал себя попеременно то несмышленным грудным дитем, то маленьким беспомощным старичком. Она на удивление ловко управилась со мной: всего за несколько минут переодела в свежее, только что из прачечной, больничное белье, чисто выбрила лицо одноразовым станком, расчесала и пригладила слежавшиеся волосы. Благодаря ее заботе, я почуствовал себя совсем другим, намного лучшим человеком.
Следом за всем этим в палате вдруг объявилась невысокого роста женщина годами ближе к пятидесяти. Коренастая и крепко сбитая, все свои действия она исполняла молча, не роняя ни слова, точно находилась под строгим монашеским обетом. Она помогла молоденькой рыжеволосой сиделке выкатить мою кровать из палаты. После обе взялись каждая за свой поручень и покатили меня по больничным коридорам. Девушка уверенно шла впереди, держась правой рукой за изголовье кровати, с легкостью направляя ее куда следует; женщина так же легко подталкивала кровать сзади, и все это огромное, громоздкое на вид кроватное сооружение уверенно плыло по коридорам вместе со мной, моими личными вещами и несколькими капельницами, точно больничная венецианская гондола.
Приставленные ко мне сиделки, хоть и были во всем разные, превосходно понимали друг дружку даже и без помощи слов. Не иначе, как читали мысли. Больничные коридоры были им, по всей видимости, хорошо знакомы: они шли на удивление скоро и слаженно, нигде на пути не останавливаясь и нимало не сбавляя шага даже на поворотах. Единственный лишь раз задержались у дверей лифта, чтобы подняться на этаж выше.
Поскольку я слишком долго не покидал своей палаты, поездка чуть ли не сразу показалась мне вечностью, и чем дольше она затягивалась, тем сильнее я начинал тревожиться за себя и подозревать самое худшее. В целом она продлилась никак не дольше четверти часа, но, если вдуматься, за это время можно было без труда обойти едва ли не половину госпиталя. Я впал в беспокойное состояние: вертел головой по сторонам, пытаясь разглядеть все вокруг и все на всякий случай запомнить. Запоминать, впрочем, оказалось нечего: по левой от меня стороне бесконечным рядом тянулись чистые, выкрашенные в белое, кирпичные стены; по правой световыми пятнами мелькали незабранные окна, за которыми уже помалу начинало смеркаться.
Наконец мы свернули в коридор размерами намного поменьше, потеснее, с потолками уже привычной высоты; поскольку обстановка вокруг вновь стала знакомой, я сразу же почувствовал себя намного спокойнее. А спустя еще пару минут меня вкатили в помещение, которое разом напомнило мне как мою больничную палату, только много-много просторнее, так и жилую комнату, предположительно гостиную, превращенную в палату. Сразу бросились в глаза и запомнились веселые цветастые шторки на окнах.
Сиделка в возрасте исчезла сразу после того, как установила мою кровать напротив той, что была уже здесь до меня, оставив между ними достаточный проход. Оставшаяся со мной рыжеволосая девушка, к которой я уже успел привыкнуть, подняла изголовье кровати и помогла мне принять сидячее положение; затем стала рассаживать меня в ней поудобнее, подкладывая под спину и бока подушки. Я тем временем, преодолевая легкую дремоту, настраивал себя на то, что мне предстоит не спать, а учавствовать в совместном ужине с интересным человеком, которого я сейчас пристально рассматривал. Тот же, полусидя в кровати напротив, столь же внимательно наблюдал за мной. Время от времени он произносил слова и фразы на непонятном мне языке. Чуть позднее я догадался, что слышу самый настоящий английский язык, а вернее - его американский вариант; мало того, что мне всегда было сложно воспринимать чужие языки на слух, в данном случае я должен был разбирать язык старого беззубого человека.
- Послушайте, он, случаем, не Кизи?- поинтересовался я у рыжеволосой девчонки.
Та ответила, улыбаясь уголком рта, что не все так просто, как иной раз представляется. Могла бы, на мой взгляд, не утруждать себя подобным ответом: у меня и без того сложилось мнение,

и та, улыбаясь уголком рта, ответила, что все не так просто, как видится. Могла бы не утруждать себя подобным ответом: я и сам заметил, что все, происходящее здесь со мной, окутано плотным занавесом тайны. Она бегала от кровати к кровати, попеременно занимаясь мной и человеком,  что лежал против меня. На мой вопрос она так и не ответила, и ее молчание лишь убедило меня в том, что в своих подозрениях я, скорее всего, прав. Я был немало наслышан об экcтравагантной жизни Кизи, знал, что неожиданно для всех он забросил творчество и пропал с глаз; теперь-то я знал, где он укрылся. Справа от меня находился фаянсовый умывальник, а с ним рядом висел небольшой портрет Кизи, выполненный в фиолетовых тонах; он был изображен на нем вместе с женой.
Я перекинулся с Кеном парой слов, и мы вдруг стали понимать друг друга намного лучше. Он сказал, что я должен держать мое открытие в тайне, потому что не хочет, чтобы в его палате толпились толпы поклонников. Мне хотелось было сказать ему, что он зря опасается нашествия поклонников, что читающего что-нибудь, кроме бесплатных газет в общественном транспорте, здесь найти нелегко, тем более читающих битников. А кто это такие?

К молоденькой рыжеволоске присоединилась женщина постарше, а затем и еще одна, такая приятненькая старушка. Рядом со мной установили небольшую тумбу на колесиках с выдвигающейся крышкой, которая превращала этот предмет мебели в довольно-таки удобный стол. На стол выложили белоснежные матерчатые салфетки с оборками. Небольшая ваза с розой. На салфетку выложили серебряные столовые приборы, на ручке которых были выдавлены инициалы Кизи.  Женщины то и дело подходили к нему, он давал им какие-то указания, после чего они удалялись и возвращались. Меня удивило, что женщины подготавливали меня к ужину с такой помпой, точно я был королевских кровей, тогда как хозяин торжества полусидел в кровати и внимательно наблюдал за мной, и сам, однако, не собирался есть.
- Что здесь происходит?- спросил я.- Почему вы накрываете только для меня, почему не накрываете на него?- я указал в сторону Кизи.- И кто он, в конце концов, такой? И вообще, я был приглашен на ужин вместе со своей женой, и где она? Я не успокоюсь, пока вы не ответите на все мои вопросы.
На все вопросы отвечала рыжеволосая девушка, предварительно посоветовавшись со старшими коллегами. Она сказала, что моя жена опаздывает и что нам придется начинать ужин без нее. А то, что хозяин ужина (она ни разу не упомянула его имени, и только улыбалась или кивала головой, или загадочно грозила пальцем, когда я называл его Кеном или Кизи) не будет есть со мной, то у него есть на то веские причины: последние 10 лет у него не осталось во рту ни единого зуба, абсолютно всю пищу он получает в жидком виде, и еще он получает удовольствие, наблюдая за тем, как едят другие.
Девушка прикоснулась к моему лбу и сказала, что у меня температура. Тотчас же горничная-старушка принесла блюдечко с двумя - синей и розовой - таблетками и стакан воды. Ничего не подозревая, повинуясь улыбке рыжеволоски, я проглотил таблетки и тут же подумал, что не следовало бы этого делать в незнакомом мне месте и среди незнакомых людей,- как будто мало уроков поднесла мне жизнь за последнее время. И тем более нужно быть осторожнее, когда рядом нет Наташи, потому что она была единственным человеком, на которого я мог положиться.
Очень скоро я почувствовал, что опасения мои были не напрасны, потому что тело мое стало тяжелеть и меня мало-помалу начала охватывать настоящая паника. Девушка принесла мне тарелку, полную вареных раков, выглядевших очень привлекательно и зазывающе. Я отломил от клешни одного из них палец и высосал из него сочное мясо. Кизи и его прислуга наблюдали за мной с каким-то, как мне показалось, загадочным нетерпением, они как-то очень странно улыбались, точно знали что-то, чего не знал я. Две служанки постарше вышли из комнаты, и я был уверен, что вышли они не просто так, а совершили это по сговору.
- Я не буду есть без моей жены,- сказал я, отодвигая тарелку,- мы так не договаривались.- Я расскусил их план: то, что я только что проделал с раком, должно было быть проделано и со мной. Я вовремя понял, что они только и дожидались, когда таблетки подействуют полностью и я не смогу пошевелить ни единой частью тела. И тогда, пользуясь моей беспомощностью, они отрежут мне сначала пальцы ног (а я буду за всем этим наблюдать, ничего не чувствуя и не имея возможности этому помешать), а затем отварят их в кипятке, пока не станут красными, точно раки, и не выставят их в тарелочке передо мной. Может на этом они успокоются, но кто их знает.
Но только не говорите мне, что имелся в виду обычный и безобидный ужин. Все свидетельствовало против этого, я рассмотрел ситуацию со всех сторон: я и Кизи не были даже шапочно знакомы, он, видимо, просто попросил привести кого-нибудь, чьи пальцы не будут ему особо противны, и этим человеком оказался я, поскольку незадолго до того Наташа обработала мне пальцы. Мне не нравилось, как улыбался Кизи, не нравились ухмылки его прислуги, подозрительные таблетки лишали меня силы, и больше всего меня настораживало отсутствие Наташи.

Как только я отказался ужинать

Я отказался есть, и рыжая девушка чуть ли не сразу

Когда я отказался есть, рыжеволоска выбежала в коридор за помощью своих коллег и я понял, что должен воспользоваться этим моментом, чтобы спасти себя и, возможно, Наташу, если ей тоже потребуется помощь. Я попытался встать с кровати, но ноги меня не держали, я не мог покинуть помещение и решил превратить кровать в неприступный бастион. С помощью подъемного механизма я поднял спинку кровати почти под прямой угол, так что никто не мог приблизиться ко мне сзади и у меня была хорошая опора на случай, если силы начнут покидать меня. С правой стороны я поднял и укрепил металлическую боковушку, слева придвинул к себе тумбочку. Наблюдая за Кизи, который что-то кричал, я сжал в левой руке столовый нож, который на самом деле вряд ли даже годился на то, чтобы отрезать кусочек отварного мяса, а тем более в качестве оружия, однако мог испугать. В правой руке я зажал вилку, которая могла оказаться гораздо более грозным оружием, и когда в комнату быстрым шагом вошли все три прислуги, я собрал в себе все силы, приподнялся и прокричал им:
- Стойте там, где стоите, и не вздумайте подходить ко мне. Вы завлекли меня сюда обманным путем, вы нарушили договор, и потому церемониться с вами я не буду. А своему Кену Кизи,- рукой с ножом я ткнул в его сторону,- скажите ему, что со мной такой номер не пройдет.

Я почувствовал, что потратил слишком много сил, физических и эмоциональных, ко мне подступила слабость; чтобы удержаться в положении стоя и не опрокинуться на спину, я вынужден был ухватиться правой рукой за поручень кровати. Теперь я держался крепко, но вилка, мое оружие, выскочила из руки и со звоном заплясала по полу.
Прислуга не стала терять времени и накинулась на меня и я, чувствуя внезапный прилив сил, привстал - левая нога уперта в пол, другая согнута в колене и упертая между решеток поручня - я раскидал женщин по комнате, как это делает медведь, когда на него нападают собаки. Как ни в чем не бывало, женщины поднялись с пола и снова набросились на меня, решив, видимо, таким образом вымотать меня, и я чувствовал, что рано или поздно они действительно со мной справятся, если мне не удастся вовремя вывести их из строя. И тут я услышал наташин крик:

- Миша,- закричала она,- что делаешь? Сейчас же все прекрати.

- Миша, что ты делаешь? Сейчас же прекрати!- кричала она, вбегая в комнату. Она села рядом со мной на кровати и объяснила, что все происходит так, как это необходимо, и она сожалеет, что опоздала и не смогла потому вовремя объяснить мне все. Кизи, сказала она, не только богат, но и влиятелен вдобавок, и если мы поможем ему, то и он поможет нам не только материально, но и своими связями. В свое время он увлекался наркотиками, а теперь вместо него я должен принимать их какое-то время. Не очень долго, пообещала она мне, чтобы не наступило привыкание, но моя кровать какое-то время будет находиться в этой комнате, рядом с кроватью Кизи, и по утрам одна из этих женщин будет будить меня и угощать его таблетками.
- Так надо,- повторила она, и поскольку она была единственным человеком, которому я мог доверять в этой жизни, я молча покорился.

0


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Поиск соавтора, беты и редактора » Кого-нибудь заинтересует такая работа на двоих?(Срдневековый детектиv)