Форум начинающих писателей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Архив игр и конкурсов » Ёлочка (стол заказов мощному Деду Морозу)


Ёлочка (стол заказов мощному Деду Морозу)

Сообщений 1 страница 30 из 347

1

http://s5.uploads.ru/t/sSv7p.jpg

Охо-хо-хо!..
Пришла пора затапливать печь, развешивать новогодние украшения и менять трико на праздничную шубу.
Наступает пора, когда Дед Морозмощь начинает принимать почту от послушных (и не очень) фнп-шников
  :writing:
В новогоднюю ночь желания просто обязаны исполняться, не так ли?
Заручившись поддержкой своих скоростных оленей, Дед Морозмощь вангует, что в этом году без подарков никто не останется!

Давайте устроим друг другу поистине приятный праздник:
Мой заснеженный почтовый ящик будет принимать заявки от всех желающих получить личное поздравление на Новый год. Это могут быть стихотворения, рассказы в прозе и даже рисунки (дело хлопотное, но выполнимое).
Все пожелания я буду вывешивать на "доску объявлений", где каждый мимопроходящий сможет подарить немного волшебства другому, исполнив одно из желаний.
Как и полагается - к особо старательным Дед Морозмощь будет добр и щедр на подарки)

Итак, структура предновогоднего мероприятия:
Один участник загадывает одно желание (подарочек в виде прозаического миника, стихотворения, рисунка) и высылает мне письмо. Тематика и жанр приветствуется;

Я вывешиваю список "загаданных подарков" на "доску объявлений";

Каждый участник может выбрать пожелание другого, тайно исполнить его и прислать мне. Выбранное желание будет вычеркнуто, дабы все видели, что волшебство существует и действует. Однако, при желании можно выбрать и зачеркнутое желание: человек будет приятно удивлен нескольким презентам;

Чем больше исполненных желаний одним участником - тем больше подарков и заказов он может просить сам;

Все подарки я сложу под ёлку в канун Нового Года, т.е., 31.12.16. Авторство откроется тогда же;

Заказ на литературно-художественные поздравления будет остановлен 29.12.16, дабы я могла все упаковать и домастерить презенты особо активным)).

+6

2

http://se.uploads.ru/t/KvdgX.jpg

ДОСКА НОВОГОДНИХ ЗАКАЗОВ МОЩНОМУ ДЕДУ МОРОЗУ:

Прозаическая миниатюра на тему "Фея моря", без ограничений по объёму-стилю-жанру, пригодная для чтения ребёнку (заказ дочери Экванса - Эквиваленсии):

Исполнение Ольги:
В доме пахло дымком от печи, в которой потрескивали горящие дрова. Девочка, сидящая за столом, отложила книгу с яркими картинками, задумчиво посмотрела на мать, которая хлопотала, рядом вытирая полотенцем только что вымытую посуду.
- Мамочка, а море, правда, живое?
- Я думаю, живое, Алиночка, - вздохнула мать, - тёплое,  ласковое…
Мать посмотрела на дочку и утонула в широко раскрытых голубых глазах ребёнка.
- Ты была на море, мамочка?
- Нет, Алина, не пришлось.
- А тебе бы хотелось, мам?
- Да, солнышко, возможно, когда-нибудь мы сможем съездить на море.
- А что для этого надо, мамочка? – девочка с надеждой смотрела на мать.
Молодая женщина отвела глаза от дочки. Что говорить ребенку? Что  у них нет лишних денег на поездку, когда даже угля купить не за что, и приходится экономить на всем, чтобы выживать…
- Алиночка, не всё в наших силах. Но если попросить добрых фей, то они исполняют наши желания.
- А есть фея моря?
- Есть, дочка, на самом деле добрых фей очень много.
- Мамочка, а как её попросить? Что мне сделать?
Женщина задумалась, потом достала тетрадь, вырвала листок, подала его с ручкой девочке.
- На, напиши письмо Деду Морозу, скоро Новый год и он исполнит твоё желание побыстрее феи, которой холодно зимой и она, наверное, спит, дожидаясь теплых летних деньков. Только, хорошо подумай над своим желанием… Дед Мороз один на всех детей и ему тоже очень сложно исполнять все желания.
Алина придвинула к себе белый тетрадный листок, приготовилась писать своё желание.
- Может, куклу попросишь? – присела рядом мать, - помнишь, тебе понравилась кукла в магазине? Такую, Дед Мороз с радостью тебе принесёт.
Алина отрицательно замотала головой и, уткнув пальчиком в книжную страницу, где на картинке простиралась водная гладь моря, омывающая желтую полосу берега, где отдыхали люди, нежась на шезлонгах.
- Я хочу на море. Оно такое большое, красивое, теплое и такое…такое… - девочка замолкла не зная какие ещё слова подобрать.
- Ладно, пиши своё желание. А я отправлю твоё письмо Деду   Морозу.
- Только не подглядывай, мамочка! – Алина схватила листок и шустро переместилась к окну. Устроилась поудобнее на подоконнике и начала писать:
* Здравствуй, добрый Дедушка Мороз.
Можно, попросить тебя исполнить моё желание? Я живу тут с мамой.*
Девочка подняла глаза и посмотрела в окно, которое разукрасил узорами мороз. Подышала на стекло, и теплое дыхание растопило округлое отверстие в морозном рисунке. Девочка смотрела на падающий снег и часть двора, что освещал одинокий фонарь у дома. Поёжилась от охватившего её озноба и перебежала в свою кроватку, где умастившись и накрывшись одеялом, продолжила писать:
*Дед Мороз, меня зовут Алина, я учусь во втором классе и я очень хочу увидеть море. Только нам с мамой плохо одним, нам нужна помощь и я прошу тебя, Дед Мороз, пришли мне фею моря. Она добрая и поможет мне исполнить моё желание. Тебе ведь, Дед Мороз и так много подарков надо передарить детям. А я не хочу куклу, я хочу фею моря…*
Заметив, что дочка уснула, мама подошла и тихонько прикрыла её плечи одеялом,  и отложила в сторону её письмо, выключила свет.
Смотрит, Алина, а на встречу к ней идет красивая молодая женщина, платье её переливается яркими красками от серебристого до ярко лазурного. Длинные белые волосы волнами обрамляли её лицо, женщина улыбалась и присела рядом с девочкой.
А вокруг цветы, солнышко,  и в васильковых глазах молодой женщины Алина видит своё отражение.
- Привет, Алина. Ты хотела меня видеть? Я фея моря.
Алина ахнула и оторопела в тоже время.
- Прошу тебя, девочка, не забирай меня у Деда Мороза, как же он без меня? Он же старенький и ему помощь моя нужна, летом я морская фея , а зимой я Снегурочка и помогаю своему дедушке. Я знаю твоё желание, ты увидишь море, обещаю.
- Ты фея моря? – не веря своим глазам, тихонько спросила Алина.
- Да, моя девочка, я она и есть. Я обещаю тебе, что сама буду приходить к тебе во сне. Дед Мороз без меня не справится, до лета я с ним поработаю, а летом Мороз уходит в отпуск, и я возвращаюсь к морю. А желание твоё я исполню. Ты хорошая девочка. Добрая, прилежная. Договорились?
- Да, договорились, - улыбнулась фее Алина, - я не буду просить тебя у Деда Мороза, только приходи ко мне почаще.
- Хорошо, я буду приходить к тебе, а вот тебе камушек морской, держи.
Фея протянула небольшой белый камешек и положила его в ладошку девочки.
- Пока, Алина, до скорой встречи,  - и морская фея  растворилась в воздухе.
Алина открыла глаза, в доме уже было светло, и на печке шумел, нагреваясь, чайник. Мама что-то размешивала в миске.
- Мамочка. Уже утро? – подскочила девочка.
- Да, моё солнышко, утро. Вставай, иди, умывайся, скоро завтракать будем.
- Мам, а никто не приходил?
- Нет. А что такое, дочка?
- Нет, ничего, я так просто…
И тут Алина разжала кулачок и посмотрела на камешек. Перевела недоуменный взгляд на мать.
- Мама, она приходила!
- Кто, доченька?
- Фея моря! Посмотри, мама, она мне морской камушек подарила!
Алина подбежала к маме, показывая свою ценность.
- А, ну конечно, морской. – Улыбнулась женщина, - ты письмо написала деду Морозу? Я скоро на работу пойду и отправлю ему.
Алина вернулась к кровати, смяла листок и бросила его в  приоткрытую конфорку в печи.
- Что такое, Алина? Разве ты ничего не будешь просить у Деда Мороза?
- Нет, мамочка, я видела фею моря во сне. Она пообещала мне исполнить моё желание и, будет приходить ко мне во сне.
Женщина одобрительно покачала головой:
- Вот и хорошо, милая, давай умывайся, одевайся и завтракать.
- Ты мне веришь, мама?
- Конечно, верю, - вздохнула женщина и погладила дочку по голове.
Девочка, спрятала в свою коробочку камешек. Вприпрыжку побежала умываться. Прокручивая милый образ морской феи в памяти,  улыбаясь своим воспоминаниям. Теперь она точно знала, что феи существуют, и Дед Мороз существует, и Снегурочка не просто Снегурочка, и она знает их тайну. И никому не расскажет!

Рисунок Саши Сакс, дочери Энни:
http://sf.uploads.ru/t/yu8Jb.jpg

Исполнение Авелин:
Морская Фея
Солнце берег прогревает,
Мокрый лист волна качает.
Фея моря там лежит
Греет спинку, не грустит.

Хвостик опустила в воду,
Легкий бриз поёт ей оду.
А в бездонной вышине
Солнце тает в тишине.

Фее хочется погреться,
Да на мир понаглядеться.
С рыбой скучно ей играть,
И на рАкушках гадать.

Мимо яхта проплывает,
Тихо волны лист качают.
Убаюкала волна...
Слышит вдруг, сквозь сон она:

- Ты посмотри, красавица,
Печь-солнце  усмехается.
Скоро станешь угольком,
Сдует в воду ветерком.

Заждались тебя все дома.
Ты ж капризами ведома,
Все забросила дела
На поверхность уплыла.

Ей дельфин подставил спину
Фея, осознав причину
Вмиг проснулась, сбросив сон
Уплыла в родимый дом.

Стих про то как новобранец Снегурочка Деда срочной службы Мороза перехитрила (заказ Пиноккио):

Исполнение Экванса:
                  ***
Снегурка, воин срочной службы,
Под праздник хмелем обуян,
А тут вдруг Дед, такой ненужный…
Ему Снегурка выдал бздян.

В ответ на просьбу драить Очки
(что характерно — бритвой лишь),
Снегурка взял разбег и точно
Вертушку в щи дедуле — ишь!

Ищи слугу себе другого!
Закончен этот тет-а-тет!
(кто знает джиу-джитсу — слово
не признаёт за аргумент).

И собеседник — брык угрюмый,
Упал — и тапки к небесам...
Дед молча утирает слюни
И за очко берётся сам.

Вот так Снегурка выдал ловко,
А дух — повысил боевой,
И это - дельная сноровка:
До армии — борьбу освой.

Добрая, весёлая сказка для прекрасной леди с перевоплощением одного из героев (заказ Ольги):

Исполнение Экванса:
Наш разговор исполнен пауз,
В песчаных трещинах — оскал...
Смотри! Я перевоплощаюсь:
Павлином был, гекконом стал.

Погрею брюшко этой дюной,
Что погребла метеорит...
Моё обличье деве юной
Теперь уж взор не усладит.

Всего секунда за кулисой,
И вот — я анти-расцвету,
Хвостом уже не впечатлишься,
Погладишь разве по хребту.

Что толку вспоминать павлина?
Давай знакомиться с жако.
Не так и сильно ты любила,
Раз отпустила так легко.

Но мы — всё так же в вечном лете,
Пусть хвост чешуйчат — на, тяни!
Ты до того прекрасна, леди,
Что я любой — в твоей тени.

Теперь не спеть крикливых песен
На перекрёстке двух миров…
Пусть этот текст не так уж весел,
Зато он добрый — будь здоров.

Исполнение Мощи:
Было раннее утро. Сидя в мягком кресле, ведьма сонно перелистывала старый справочник «Волшебные твари и их использование в современной магии». Приобретенное на днях ярко-красное яйцо будоражило фантазию своим пока еще неизвестным жильцом, но Оливия(так звали ведьму) нигде не могла найти его описание.
- В разделе ящеров – нет такого, среди птиц – тоже… - ведьма наморщила свой аккуратный носик и стала притоптывать ногой, обутой в домашний пушистый тапок.
- Мр-р-может, это черепашье яйцо? – Трисс прыгнула на краешек стола и поддела когтем страницу справочника.
- Я надеюсь, это что-то…совершенно неизвестное, невозможно страшное и прекрасное одновременно!.. – Оливия закинула руки за голову и подмигнула кошке. – А что?  Да, я хочу быть обладательницей волшебного существа, которого мир до этого момента никогда не видел.
- Кинг Конг, Годзилла и мегалодон тоже были сначала никому не известны… - Трисс расправила усы и потянулась. – Зато потом…
- Ой, не начинай! – ведьма захлопнула книгу и встала. – Давай-ка лучше устроим ему инкубатор, как вполне обычному яйцу. В магическом растворе его тоже долго не продержишь.
В соседней комнате, где стояли стеллажи с зельями, тут же запрыгали табуретки, залетали полотенца и запыхтел котел. Оливия, прошептав несколько заклинаний, хлопнула в ладоши, и из воздуха выпрыгнула большая коробка с соломой на дне. Подлетевшая табуретка мягко приняла на себя вес коробки и встала, как вкопанная.
- А как же свет? – Трисс прищурила желтый глаз и, встав на задние лапки, понюхала дно «инкубатора».
- Сейчас все будет. – Ведьма достала с полки сияющую банку со светлячками и стала колдовать. Через четверть часа красное яйцо лежало на соломе, окруженное ореолом, не пропускающим воздействия извне, а светлячковое сияние создавало приятный мерцающий свет и тепло. Ведьма довольно улыбнулась и, поглаживая кошку, произнесла:
- Вот увидишь, это будет настоящее чудо-существо.
- Я лишь надеюсь, что оно не вырастит огромным и не станет охотиться на Мяу. – Трисс взглянула на довольную Оливию. – Может, пройдемся до «Колдовской Лавки»?
- Почему бы и нет. – Оливия покружилась на месте, и пижама с оранжевыми тыквами превратилась в иссиня-черное платье в пол. – Может, есть поступления книг, где будут описания
новых видов животных…
- Или объявление об особо опасном яйце…
-...или узнаем новости от сэра Кингиуса. – Ведьма сделала вид, будто не заметила последней фразы Трисс. – Он как раз вернулся из путешествия, может, расскажет что-нибудь дельное.
                                                                                   * * *
Припарковав метлу у заснеженного забора, Оливия поправила выбившуюся прядь из высокой прически и, пропустив вперед гордо марширующую кошку, пошла следом за ней.
«Колдовская Лавка» представляла собой несколько зданий, состоящих их книжного магазина, супермаркета волшебных товаров, феечного домика, зоомагазина «У Энни», отдела по прозаическим рекламациям потребителей, где трудился мистер Сандэрс, и, конечно же, ларька снадобий дядюшки Пино.
- …Ю-ху-у! Да вы, май дарлинг, решили замутить натуральную авантюру! – сэр Кингиус вытащил изо рта сигару и, протащив ведьму за локоть к полкам с книгами, стал яростно тыкать пальцем в обложки пыльных талмудов. – Красное яйцо! Это чегой-то такое? Ладно бы синее: сразу понятно, что это продукт Водяного змея. Или, например, желтое: Огненная Лакричная Цапля…
- Лакричная – потому что ее перья – в черную крапинку? – Трисс проскочила между ног колдуна и потерлась головой о подставленную руку сэра Кингиуса.
- Нет, пушист, это потому, что вылупившись, она сожрет все лакричные конфеты у вас дома.
- А если их нет? – ведьма сложила руки на груди.
- Вам же хуже. – Сэр Кингиус улыбнулся всеми тридцатью двумя зубами.
- Но у меня красное яйцо. Крас-но-е. Понимаешь?
Колдун затеребил край шляпы и задумался.
- Где ты его раздобыла?
- Да-да, скажи ему, скажи! – Кошка выгнула спишу и зашипела. – Мяу просто в ужасе!..
Оливия махнула рукой и стала прохаживаться между стеллажей.
- Да я…просто выкупила его у одного торговца. В переулке.
- Шо? Без лицензии?! – сэр Кингиус округлил глаза и, подавившись сигарным дымом, закашлялся.
- Это все устаревшие понятия…
- В Палате по Магическим Делам будут недовольны, если…
- …если ты не будешь бухтеть и ничего не скажешь – все останутся довольны. – Ведьма недвусмысленно провела пальцем по шее, и колдун насупился.
- Интриганка и нарушительница правил!
- Ворчун, да к тому же, нелегально пересекающий границу по шесть раз в месяц!
- По семь. – Мурлыкнула Трисс и шлепнула лапкой по застывшей руке колдуна.
Сэр Кингиус поправил фиолетовый жилет и покачал головой.
- Тебе лучше зайти к Хили. У нее в отделе «магических вещиц» продается масса всего, что будет необходимо, если…если твой питомец окажется куда более опасным, чем ты предполагаешь.
- Так она снова торгует товарами с Черного Рынка? – губы Оливии изогнулись в демонической улыбке.
Колдун замахал руками и цыкнул.
- Она у нас на «два лагеря». Но я тебе ничего не говорил. Сама знаешь, эти оружейники во главе со Штэллером – тут как тут. Вопросы, бумажки, разрешения, то, се… В конце концов, никто не виноват, что на Черном Рынке есть уйма полезных волшебных товаров, просто необходимых в быту.
- Пользуешься?
- Есть такое дело… - колдун отвел глаза в сторону и забарабанил пальцами по книжной полке. – Но помни – молчок!
- Естестественно!.. – пропела Оливия, поднимаясь по винтовой лестнице на второй этаж.
В воздухе тут же запахло мазутом и чем-то перечно-острым. Ведьма поморщилась и, не удержавшись, чихнула.
Массивные полки супермаркета были заставлены причудливыми механизмами с прыгающими шариками, вертящимися «ветроловами», пружинистыми ловушками для огородных вредителей, коробками с волшебными палочками-выручалочками, электрическими зарядками для эко-мётел и прочими приспособлениями для облегчения волшебного быта. С утра посетителей было не так много, поэтому ведьма без труда разыскала хозяйку отдела.
Стоя на высоком стуле, Хиль распихивала какие-то провода по коробкам. Ее разноцветные носки резко контрастировали с желтыми ботинками, и Оливия нехотя заулыбалась.
- Работа кипит? – ведьма облокотилась на стойку с кассовым аппаратом.
- Ох! – девушка выдохнула и рассмеялась. – Ты меня напугала. Я думала, что снова пришли за Гремучей смесью. Между прочим, четвертый раз за утро!
- Что за средство?
- Вообще-то, оно сделано на основе разрыв-травы и пригодно для строительных работ, но…некоторые умники подсыпают его к феечному порошку и тем самым экономят на салютах. – Хиль пожала плечами. – Леди Авелин в шоке от использования ее порошка не по назначению, однако, нынче кризис, а праздничные хлопушки  - удовольствие недешевое.
- С ума сойти! – Оливия всплеснула руками. – Раньше салют привозили из-за Моря и стоил он сущие копейки! Вот как быть? Только если брать его на Черном Рынке…
Хиль сделала круглые глаза и, загромыхав коробками, стала что-то насвистывать себе под нос.
Оливия осмотрелась по сторонам и, найдя взглядом Трисс, сделала ей знак, чтобы та присмотрела за входом. Кошка кивнула и запрыгнула на стеллаж с дверными крепежами.
- Хиль, слушай, тут такое дело…
- Нет-нет. – Молодая колдунья замотала головой. – Перед Новым Годом – одни проверки! Вчера битый час объясняла Штеллеру, что в нашем Королевстве уже как две недели можно торговать пряничными добавками. Вроде как торговое соглашение со стороной-производителем на период Рождественских праздников. Но ты же знаешь этого «фараона»: «покажите документы», «а сколько граммов можно сыпать в один кекс?», «а где указаны сроки годности?» и так далее.
Оливия рассмеялась. Она была давно знакома с начальником Колдовской Полиции и знала, что Штеллер слыл весьма серьезным следователем.
- Сама понимаешь – служба. В обычной жизни он очень милый: выращивает орхидеи, музицирует… даже иногда стихи пишет.
- Ну да, ну да. – Хиль нахмурилась, но, взглянув на ведьму, тут же изменила выражение лица. – Могу предложить новогодние гирлянды из жуков-пожарников. Экологичные, проверенные ГОСТом Волшебного Королевства, долго держат заряд, светятся красным…
Девушка достала хрустящие провода и, воткнув штепсель в розетку, продемонстрировала мигающие «шарики» с шуршащими крыльями.
Ведьма покачала головой.
- Мне нужны: половник с защитной ручкой, особо прочная сетка, желательно из гривы единорога, варежки-прихватки с алмазным напылением и клетка для опасных существ. Где-то два на четыре метра, на первое время. Да, и можно коробочку с молотым корнем мандрагоры.
Хиль выронила гирлянду. Она со стуком упала на деревянный пол и несколько жуков отскочили в сторону и задрыгали лапками, пытаясь перевернуться.
- Э-эм… Ты что, завела Ящера? – голос девушки сорвался на хрип. – Но…как же правила и…
- Кто бы говорил! – Оливия приложила палец к губам. – Ну так что, поможешь мне?
                                                                                   * * *
Спустя час около ведьмы стояли пакеты, наполненные редкими приспособлениями для «усмирения дикого существа». Расчувствовавшись, Хиль сунула Оливии в руки средство от неконтролируемого выпуска пламени и пару ошейников из особо прочного материала.
- Расскажешь потом, как это было… - жарко прошептала девушка, пробивая ведьме скидку в пятнадцать процентов за счет заведения. – Все же, красное яйцо – это ого-го! Не какой-нибудь Нордический Семикрыл!..
                                                                                 * * *
Вечером, при свете нескольких ламп, Оливия и Трисс приготовились для «встречи» нового жильца: блестящая жаропрочная клетка была установлена в углу гостиной; там же стояла миска с универсальным кормом и чистой водой. Ведьма надела кожаный передник и защитные варежки. Яйцо стало подвижным и готовилось к выпуску на свет очередного магического монстра.
Спрятавшись за кресло, Трисс, не мигая, следила за опасной коробкой-инкубатором, изредка нервно поглядывая на слишком довольную хозяйку.
Когда в дверь постучали, Оливия чуть было не подпрыгнула на месте.
- Кого еще принесло?..
Посмотрев в глазок, ведьма вытерла лоб тыльной стороной перчатки.
- Сэр Квакванс, что же вы так поздно? – прокричала Оливия через дверь. – Я уже почти сплю!..
- Побойтесь Мерлина, милочка, у вас из трубы валит синий дым. Вы еще как минимум пару часов будете бодрствовать. Нельзя же спать с горящим камином!..
«Какой наблюдательный тип» - подумала ведьма и, вздохнув, впустила мага в дом.
Сэр Квакванс был большим любителем перевоплощений и вовсю практиковал оборотную магию. О его опытах ходили легенды: говорят, что он успел побывать в образе почти всех существ. Теперь же его попытка с перерождением из птицы в дракона была на переходящей стадии: поглаживая бороду, маг с удовольствием демонстрировал растущие серебряные чешуйки на руках и, вместе с этим, потерю последних лилово-зеленых длинных перьев.
- Оливия, дорогуша, мне ли не понять, что, если молодая и красивая леди с самого утра пропадает в «Магической Лавке», а обратно возвращается с огромными пакетами – это что-то да значит! – сэр Квакванс довольно похлопал себя по бокам и вопрошающе посмотрел на ведьму. – Ну же, не томите, рассказывайте!
- Вам бы в полиции поработать, у Штеллера. – Оливия стянула варежки и поправила передник. – У вас талант появляться там, где еще ничего не случилось, но скоро произойдет.
- Ах, нет, увольте. Прозаичные будни не для меня. – Сэр Квакванс осмотрелся и, заметив коробку с яйцом, всплеснул руками. – Не может быть!.. Да это же…
- Это мой новый питомец. – Ведьма победоносно посмотрела на восхищенного мага. – Я думаю, что это совершенно неизвестный доселе вид волшебного существа!
- Изумительно! Просто прэ-э-лестно! – сэр Квакванс обошел инкубатор два раза и нагнулся над яйцом. - Есть предположения, кто это?
- Ну, возможно, одна из разновидностей Огненных Ящеров, или Маковый Грифон… Но, думаю, что тут не обошлось без смешения генов. Яйцо не слишком большое.
- Верно. – Маг взял «рожок» и, приложив его к скорлупе, стал прислушиваться. – По-моему, через несколько минут мы станем свидетелями воистину необычного явления!
Протянув сэру Кваквансу еще один передник и очки, ведьма приготовила защитные варежки и стала ждать.
Яйцо зашевелилось, потом пару раз подпрыгнуло и изнутри послышались щелчки.
- Встаньте сюда, дорогая Оливия, чтобы малыш запечатлел вас первой. – Сэр Квакванс отошел в сторону, с интересом наблюдая за метаморфозами яйца и размахивая остатками хвоста.
Когда скорлупа треснула, показался маленький желтый клюв и черная бусинка глаза. Оливия замерла и, не веря своим глазам, автоматически бросила варежки на пол.
- Ну кто там, мр-мя-я-у?! – Трисс навострила уши, боясь выйти из-за кресла.
- Это… это… - ведьма почесала голову и взглянула на мага. Тот подошел к инкубатору, посмотрел на вылупившегося «монстра» и, прискорбно кашлянув, произнес:
- Похоже на «Азиль». Это одна из самых древних пород боевых петухов. В качестве мяса особой ценности не имеет, так как с одного петуха его очень мало…
- Откуда такие познания? – Оливия взяла цыпленка в руки и стала рассматривать малюсенький гребень.
- Ну, я, знаете ли, увлекаюсь петушиными боями. Часто смотрю их в компании мистера Пино по кабельному магическому телевидению.
Через час, сидя за столом и попивая горячий ромашковый чай, Оливия и сэр Квакванс смотрели, как маленький красный цыпленок прыгает по столу. Трисс, наконец, забралась на колени к хозяйке и вполне равнодушно следила за крохотным комком.
- Вот это пассаж... – Оливия улыбнулась и положила руку под щеку. – Кто бы мог подумать!..
- Не расстраивайтесь, соседушка. В конце концов, все эти торговцы в переходах – настоящие обманщики! С вас содрали много денег?
Оливия махнула рукой.
- Понимаю. – Маг улыбнулся и кивнул на цыпленка. – А он тоже вполне ничего. Может, еще вырастет в птеродактиля?
Ведьма засмеялась и, щелкнув пальцами, наколдовала немного зерна. Цыпленок стал клевать его, стуча клювом по столу. Сэр Квакванс ойкнул и, подобрав несколько зерен, засунул их в рот.
- Вы… - Оливия удивленно отставила чашку.
- Ах, гром меня дери! Прошу прощения, леди Оливия! Это все неоконченный процесс перехода из одной ипостаси в другую.
Сэр Квакванс развел чешуйчатыми руками и, отхлебнув ромашкового чая, стал смотреть в окно, за которым шел крупный снег.

Сказка, одним из центральных персонажей которой является единорог. Один из эпизодов - бой единорога с волками (заказ второй дочери Экванса - Экваназии):

Исполнение Туси:
Жил да был   лесник молодой с русой бородой в сторожке лесной. Жил не тужил, зверюшек кормил, за лесом следил. Всё бы ничего, да не мог тот лесник найти себе невесту для души, потому и жениться не спешил. Бывало, выедет в город за макаронами, да за кафтаном новым, пройдётся по рядам торговым и  видит – девки кругом избалованы, белилами, углём и бураком обрисованы. Тьфу! Одна кричит: «Хочу, маменька, сапожки красные, платья атласные. А не купишь, умру намертво!»  Другая визжит: «Устали ноженьки ходить-бродить. Несите нюхательные соли! Теряю сознание от боли!» У одной - гора чемоданов, у другой – необъятный кардан. Ну, как таких в лес к себе везти? Доведут ведь – задушишь по пути.
Это всё присказка, добрые люди. А сказка сейчас будет.
Поехал раз Иван… (Забыл я вам сказать, что звали лесника – Иван. Вот я болван). Поехал, значит, раз Иван проверить стожки для зайцев да пополнить кормушки для косуль и оленей. И было у него чудесное настроение. Крупный снег падал тихо, вдалеке проскакала зайчиха. Спокойно и мирно, как и должно быть. Как можно зимний лес не любить? И вот, подъезжая к кормушкам с сеном, был сражён лесник чудом обалденным. У кормушки на опушке пасся единорог. Грива длинная свисает (кто видел единорогов, тот знает), ноги тонкие, а между ушей рог витой золотой. И свет зверь невиданный излучает, нежным отблеском поляну освещает. Подошёл Иван поближе, мать честная…
- Кто ж обидел тебя так, зверюга лесная?
Животное худое, истощённое, изувеченное. До крови битое, покалеченное. Слабое – убежать не может. На сани уложил его лесник и потянул в сторожку.
Уж выхаживал он единорога день за днём. Заботился, как о кровиночке, о нём. Одеялом своим укрывал, сам под дерюгой спал, слёзы горькие с морды вытирал. И животное  к нему льнуло. Вот окрепло оно для прогулок. Думал Иван, убежит единорог вдаль тут же, а он сам закручинится, затужит. Привязался он сильно к дивной скотине. Но и не думала волшебная лошадь убегать. Полюбила она Ивана видать. Так и стали жить бок о бок две души близкие. Делились последним сахаром и ирисками.
Но однажды вернулся лесник из города домой, видит – дом распахнут и пустой. Снег изрыт до земли чёрной у ворот. И следы до самых болот. Встрепенулся Иван и кинулся вдогонку. Переживал за единорога он, как за ребёнка. Не заметил, как домчался до дома колдуна. А во дворе  дивная лошадь его стреноженная, вот тебе на… Распутал он её и увёл за собой. Но выскочил за ними из дома ветхого колдун седой.
- Моя зверина! Верни назад, а не то отправлю тебя в ад!
И его слова в рык превращаются, а на небе тучи сгущаются. Потемнело кругом и завьюжило, перед глазами снег – белое кружево. А старик в волка обернулся седого. Обомлел Иван – не молвит ни слова. И со всех сторон волки стаею. Лишь глаза сверкают и зубы из стали.
- Убегай! – сквозь вьюгу лесник кричит и встаёт впереди, словно мощный щит.
В лес единорог рванулся. Заметался и назад вернулся. И вдвоём приняли смертный бой. Окровавлен снег, слышен волчий вой. Обессилев, упал на колени Иван. Опустилась стая на него, как туман. Только лязгают челюсти на весь лес. В эту кучу малУ и единорог влез. Бока изодраны клочьями укусами цепкими точными. Отыскало животное среди всех, волка косматого седого. Сочувствия к нему никакого. Только свирепая ярость и злость. Встала лошадь на дыбы во весь рост и с размаху вогнала рог кручёный в сердце колдуна гнилое чёрное…
Размело колдовство, улеглась метель. Вместо ночи – вновь ясный зимний день. Нет волков, а старый колдун седой на снегу, весь сморщенный, неживой.
Еле встал Иван и, шатаясь, побрёл посмотреть, что стало с чудо-конём. Но вместо единорога прежнего сидит девушка испуганная нежная. Прячет глаза огромные карие.
- Как звать тебя?
Тихо так:
- Марья я…
Ещё в детстве колдун украл её у родителей не бдительных, беспечных. Превратил в единорога на веки вечные. Издевался и не подозревал, что сам себе приготовил капкан.
Стали жить Иван да Марья семьёй крепкой. Было у них много деток. Все здоровые и послушные. На ночь сказку про единорога слушали.
А Марья да Иван были неразлучны.  Друг другу, как тень. И умерли в один день.

Рисунок Саши Сакс, дочери Энни:
http://sf.uploads.ru/t/SN6jJ.jpg

Подарок-сюрприз для поэтической нимфы (тема и содержание - на выбор автора. Восхищение и рукоплескания - гарантированы) (заказ Авелин):

Исполнение Экванса:
Поэтическая нимфа

Нас не удержат грани лимба,
Давно пора идти вперёд:
Ты — поэтическая нимфа,
А я — банальный рифмоплёт.

Испить кастальского фиала
Навеки мне надежды нет,
Но Смерть сама не удержала
Наш замечательный дуэт.

Не убоимся зла и груза,
Пусть в кожу въелась пыль дорог —
Ведь с тем, что ты подскажешь, муза,
Не так уж буду я и плох.

Мы землю различали с крыши,
Ласкали сердцем остриё...
Спросили раз - «стихи всё пишешь?»,
А я ответил - «для неё».

Ты так смешлива, полногруда,
Раскрой крыла — и в небо взмой!
...и с нимфой мне не надо чуда —
Оно и так всегда со мной.

Нимфа
Сверкание, агония, полёт,
далёкие и близкие объекты;
с недостижимых в принципе высот
сквозь линзы свет неудержимо бьёт,
а после — распадается на спектр:

пурпурный, розовый, сиреневый, кармин!
Пространство полнят отблески и блики!
Сиянье мир украсило, и с ним
мы видим красоту иных картин,
чем до сих пор хранил он, полудикий,

не гнавший луч сквозь тысячи зеркал,
не знавший отражений и распада…

Подарок тем, кто совершенства ждал -
явившийся средь радуги портал…

Но не ступлю туда. Ты здесь, моя награда.

Хоррор-стори (проза) про Деда Мороза-потрошителя (заказ Энни):

Исполнение Гематогена:

Осторожно! Не для слабонервных.

Давным-давно, а если точнее, то под Новый Год, жил да был Дед Мороз. Разумеется, не настоящий, потому что настоящих не бывает. Петро Сергеич это был, если совсем уж честно. Даже борода у него была не из ваты, а из какой-то пластмассовой фигни, вроде лески.
Так вот. Поднимался как-то раз он по лестнице, в квартиру номер тридцать восемь. Огромная, красная, как кровь абхазской девственницы, шуба давила на плечи неимоверной тяжестью, которую легкое опьянение не только не облегчало, а даже наоборот - усугубляло. На фоне этой шубы даже огромный мешок неизвестности на плече казался пушинкой, что уж говорить о почти невесомом синевато-снежном посохе.
Зказов в этом году было катастрофически мало: все боялись страшного маньяка в костюме Деда Мороза, зверски вырезавшего в прошлом году три десятка семей. Так что компания, дабы не умножать число сущностей, спихнула все заказы на Петро Сергеича.
Но вот, кажется, дошел. Тридцать восьмая.
- Кто там? - сказало задверье женским голосом в ответ на звонок.
- Дедушка Мороз, я подарки вам принес!
- Ну наконец-то, мы вас уже час ждем! Сейчас, сейчас... Проходите, пожалуйста.
Дед вошел. Квартира, как квартира, ничего особенного. Маленький Вова, который, собсна, и был целью прихода Мороза, в нетерпении ерзал на диване в гостиной, папа величаво сидел в кресле с самодовольным видом и пультом от телевизора, мама, приведшая Деда Мороза из прихожей, вилась вокруг всех.
Дед Мороз устало рухнул на диван, а Вова залез на табуретку рассказывать стихотворение про елочку. Мороз не слушал: уж больно устал. Когда Вова закончил, Мороз попросил его показать дневничок, мол, "а вдруг ты весь год хулиганом и двоечником был, как же подарок дарить-то тебе?". Вова мгновенно наполнился решимостью показать дедушке свою весьгодовую хорошесть, и потащил его к себе в комнату. Мама заподозрила неладное, но промолчала.
В Вовиной комнате Дед уличил удобный момент, когда Вова повернулся спиной, и... Закинул ему на шею петлю из своей бороды. Закинул, и тут же стянул со всей силы, Вова даже пикнуть не успел. Мальчик пытался освободиться, но тщетно. Лицо его быстро посинело, глаза, казалось, вот-вот лопнут.
Но придушить мальца по-тихому не вышло: в комнату зашла мама. От увиденного она закричала и кинулась на деда с кулаками, тот с неожиданности неловко дернулся и свернул мальчику шею. Мать заехала Морозу по голове чем-то тяжелым, отчего перед глазами у него поплыли новогодние звезды, но он быстро сориентировался и нокаутировал маму ударом в висок. И тут пришел отец.
С ним Дед Мороз тоже церемониться не стал. Раз - посохом по яйцам, два - им же по башке с размаху. Отец семейства кроме того сильно треснулся головой об стену. Ясно дело, потерял сознание. Утомленный битвой дед с облегчением скинул тяжелющую шубу вместе с шапкой и валенками, оставшись в одной только майке, штанах "абибас" и огромадных рукавицах, позаимствовал у отца семейства тапочки, и сходил на кухню за ножом.
С мужиком и ребенком Мороз сразу решил не церемониться: оттащил обоих в ванную, и там выпустил из них всю кровь аки из убиенных поросят. Отец пару раз дернулся и затих навсегда. Мертвый уже мальчик даже не шелохнулся. В этот раз Морозу удалось не запачкаться в льющейся крови. Это хорошо - меньше отмываться. Осталась мать. Ее он поначалу тоже хотел просто прирезать, как свинюшку, но вдруг...
Она очнулась от неприятных ощущений внизу живота. Открыла глаза и увидела елозящего на ней бородатого Деда Мороза без шубы. Попыталась закричать, но не смогла: помешала рукавица во рту. Попробовала скинуть с себя урода, но оказалась крепко привязанной к ножкам тяжелого гостиного дивана. Мороз увидел, что она пришла в себя, и зашептал на ухо все, что уже сделал, и что еще только планирует сделать с ней и ее семейством. Ее глаза то округлялись от ужаса, то сжимались в точки от страха. Наконец, из-за льющихся ручьями слез стало невозможно понять, страх ей владеет сейчас, или ужас, Мороз завершил свое черное дело, и опять вырубил женщину. А затем точно так же утащил в ванную, и выпустил кровь.
Полдела сделано. Но оставалось еще полдела, без которого первые полдела окажутся совершенно бессмысленным кровопролитием. Мороз чуток попрыгал, размялся, и приступил к работе.
Сначала аккуратно разрезал живот. Потом так же аккуратно отрезал желудок и все окружающее его разнообразие желез и пузырей. Печень, кишечник, селезенка - все это было аккуратно вытащено из тела отца и сложено на пол. Потом - все то же самое с ребенком и, наконец, матерью. Внутри матери оказался еще один, совсем крохотный, ребенок. Она, вероятно, и сама не знала еще о нем. Еще один мелкий в планы не вписывался, поэтому Мороз поначалу хотел швырнуть его в унитаз, но передумал. Его все-таки можно приспособить к делу.
Мальчик Вова оказался немного крупнее, чем изначально рассчитывал Мороз, но отступать было уже поздно. Он решительно сложил шестилетнее тельце в зюзю и запихнул его в тот же самый живот, из которого оно когда-то вышло. Затем положил в живот Вовы его крохотного братика (или сестричку?), и скрепил все это дело эпоксидной смолой. Пришлось изрядно повозиться с раскрытыми животами, чтобы все было видно как нужно. С отцом было проще: в его пузо дед просто запихнул (для объема) подушку и скрепил створки степлером. Потом Мороз наконец-то отцепил изрядно окровавившуюся бороду, и растянул ее на несколько длинных лесок. Обвязал ими все необходимые суставы трупов, прикрепил к потолку все той же эпоксидкой в нужном порядке, кое что подтянул, поправил, воткнул кое-где спиц для правильного угла изгиба шеи и суставов, и водрузил на вытянутые руки отца семейства всю лежащую на полу гору внутренностей.
Елку пришлось подтащить немного поближе, и убрать с нее избыток мишуры. И вот, наконец, то, ради чего все затевалось: инсталляция "храбрый самец приносит беременной самке добычу к праздничному столу". Труп мужчины протягивает кучу требухи трупу собственной жены с трупами детей в животе. Хороший ракурс для фотографии долго искать не пришлось. "Тщик-у". Теперь точно все. Дело сделано. Можно идти в полицию и писать чистосердечное признание в жестоком убийстве семнадцати человек за один день. А так же за аналогичный поступок ровно год назад.
Увы, до полиции Дед Мороз дойти не успел: переходя дорогу по "зебре" на зеленый свет, он оказался центром столкновения грузовика мандарин и фуры с кока-колой. Не так-то просто будет подобрать метафору для того, во что они превратили Деда Мороза. Можно было бы сказать, что его сплющило в блин, если бы были на свете блины из мяса с кучей торчащих костей. Вероятно, он бы сошел за отбивную, кабы кто-то признал отбивной нечто, наполовину состоящее из требухи и фарша. Может, подошло бы имя рубленой котлеты, коли хоть в одном, самом наидряннейшем магазинчике или столовке можно было отыскать котлету с таким высоким содержанием костей и субпродуктов. В общем, стал Дед Мороз совершенно неописуемым. Как ему и положено.
А следствие по делу "Мороза-потрошителя" без его чистосердечного признания окончательно зашло в тупик, а через некоторое время вообще прекратилось и отправилось на полку.
Ну а Петро Сергеичу закатили навесьмировые поминки, где он ровно девятнадцать раз был назван "отличным товарищем и превосходным человеком".

+4

3

История по картинке (заказ Триш):
http://sa.uploads.ru/t/XD2a8.jpg

Исполнение Экванса:
Престиж
с другом лазаем по крышам
серый город там услышим
не разлей вода мы вот
белый кролик
чёрный кот

суетишься ты чистюля
шалость видимо задумал
выбирай куда лететь
сверху дружба
снизу смерть

это твой последний фокус
сила нынче раскололась
и теперь осталось лишь
чудо — мне
тебе — prestige

Исполнение Экванса:
Воздух мягок, упруг… Я в полёте решительно скроюсь,
Лишь увижу, что ты совершил, до конца осмелев.
Мой изысканный друг! Это будет решающий фокус,
Аплодировать будут валеты шести королев.

Ты весьма откровенен в, казалось бы, полном покое,
Прыгай с крыши, смельчак! Ляг на землю решительно ниц!
И в Чешире, поверь мне, не каждый день видишь такое,
А тем более — здесь, в мутных снах загулявших девиц.

Герцогиня тебя после этого точно не тронет,
Лишь вдали, отрешившись на миг от забот и сует,
Усмехнётся, рубя чью-то голову в ржавой короне,
Белый Рыцарь, которому ты уступаешь свой цвет.

Сонет про виверну (заказ для Экваны, жены Экванса):

Исполнение Мощи:
Огромных крыльев шум и скрежет.
Беги, пока еще есть время!..
Под чёрной кожей – длинный стержень,
Держащий лапы, хвост и темя.

Опасней ста кинжалов когти,
Их стук по камню громче, ближе.
А чрево жаждет сладкой плоти…
Такого не увидишь в книжках.

Змее подобен хвост виверны:
В сердцах он взращивает ужас.
Уж лучше тьма, огонь и скверна,
И смерть от вражеских оружий.

Ни звука больше. Падает забрало:
Спины коснулось ледяное жало.

Рисунок Саши Сакс, дочери Энни:
http://s5.uploads.ru/t/x0Vso.jpg

Стихотворение или проза о сложном чувстве, когда одновременно "нравится" и "бесит". Обязательно использовать слово иголки (можно склонять) (заказ Туси):

Исполнение Экванса:
Праздник
Не включайся в эту осень,
Погорюй о павшей розе,
Недовольства нынче столько —
Не утопишь в виски сплин,
Пусть припорошит листвою
Город всё твоё живое,
Вынь из-под ногтей иголки
И перезимуй один.

Тридцать первого, на час лишь,
Праздником себя поддразнишь,
(от такого экзерсиса
на щеке теперь пятно) —
И опять переключайся
На сновидческие пассы,
Что ты есть, что отключился —
Людям в целом всё равно.

Это нравится и бесит —
При своём немалом весе
От условностей свободен,
Спишь — как будто на краю:
Опасайся только волка,
Приведёт друзей он столько,
Что утащут в хороводе...
...вынь иголки, говорю.

Как летать без крыльев? А задумчиво парить в воздухе в позе мыслителя? Прорисовать образ Короля Птиц (заказ Мишки):

Исполнение Пинки:
http://se.uploads.ru/t/dnoZ4.jpg

Исполнение Экванса:
Король птиц
Истина — неожиданна
(впрочем, не слишком):
ты к ней всю жизнь
готовился,

птичий король — не птица,
а просто парнишка,
парящий
в позе
лотоса.

Рваные кеды,
потёртые джинсы,
ломаные очки.

Сколько бы в воздухе с ним ни бился -
шансов нет, не взыщи.

Сколько бы молний
ты ни выпустил,
будет один итог:

победу одержит
верхом на чибисе
он (позывной — Хичкок).

Птицы слетаются, бьются парусом,
гонят солому с крыш -

не отмахнёшься,
не отстреляешься,
даже не устоишь.

Тысячу выжжет
твоё электричество -
встанет четыре в строй.

Неутомимы, поджары, жилисты,
в бой затекут струёй.

...Что же?
В итоге
мечты исполнены,
правитель склонился ниц…

Новый король
созывает молнии
и отпускает
птиц.

Пейзажный стих, обязательное условие - полное отсутствие одушевлённых персонажей. Только природа, её красоты... или уж как пойдёт (заказ Экванса):

Исполнение Мощи:
Белой мглой окутаны
Тропы леса хмурого.
В свете перламутровом,
От мороза лютого,
Не стволы – скульптуры.

Утро дышит холодом.
Ветви, льдом покрытые,
Прячут свою молодость
От «набегов» города,
Сдавленного плитами.

Ягоды шиповника,
Мёртвые, не спящие,
Будто тени вторника.
Время режет коротко
Дни зимы летящие.

Ветряные мельницы,
Снегом опьяненные,
Молча ждут, не вертятся:
Мраморные пленницы
У замёрзших клёнов.

Нечто мелодраматичное и душещипательное,  взятое из обычной жизни, которая нас окружает. Из серии: «Встретились мы случайно, но родными стали навсегда» (заказ Якова Р.):

Исполнение КотаПаникера:
От автора: идея оригинальная и случайно совпала с темой из мощной елочки. Подумал, почему бы её кому-нибудь не подарить? Но сразу предупреждаю, что а) эта история - головоломка; и б) закончена буквально сегодня ночью и может показаться сырой.
Посвящается моему младшему брату и его новоиспеченной невесте.

Впервые меня кольнуло восемнадцатого ноября. Мясник, тощий бледный мужчина в очках и белоснежном халате, задал простой вопрос... и исчез. Вслед за ним исчезли прилавок, очередь за моей спиной, скрип продуктовых тележек, запахи мяса и рыбы. Огромный, под завязку набитый людьми гипермаркет пропал, испарился со всеми витринами, полками, рядами макарон и консервов. Сердце торгового монстра замерло, пропустило удар и подарило мне секунду. Желало, чтобы я осознал важность мгновения, не потерял его среди множества прочих.
     – Что-нибудь другое не хотите? – спросил тогда мясник. – А то два месяца одно и то же...
     Эти слова вонзились в мой разум глубоко, я даже вздрогнул. А потом вдруг понял, что ничего не помню о своем прошлом, кроме детства. Помню только, что искал покой и вдохновение, а два месяца назад въехал в родную квартиру и зажил, как в радужной молодости. Ел только любимые блюда, смотрел лишь любимые фильмы, а деньги зарабатывал на том, к чему лежит душа. Рай, иначе не скажешь. Но по какой-то причине я ни разу не задумался о себе. Ни разу не оглянулся, не ощутил, что жизнь моя, хоть проста и безмятежно счастлива, но замкнута на этом счастье, до абсурда циклична и совершенно пуста...
     Секунда прошла. Сердце чудища спохватилось и наверстало упущенное. Картинка вернулась, зал вновь зажужжал, заполонил собою пространство, с легкостью прогнал мои странные мысли. Я не воспринял их всерьез, отшвырнул... ведь как это может быть? Решил, что со мной случилось наваждение. Необъяснимое всегда проще отринуть, чем принять.
     Мяснику я ответил отказом.
     – А как же новые впечатления? – всплеснул руками он.
     – Да кому они нужны?
     – Как кому?! Всем!
     Я дернул плечами:
     – Мне – нет.
     И добавил зачем-то, словно на зло:
     – Это для нищих. А мне, будьте любезны, заверните как обычно.
     Мясник покачал головой, подцепил вилкой мраморную вырезку, упаковал и, поджав губы, отдал.
     На кассу я направился привычным маршрутом, прихватив по дороге коробку конфет и бутылку светлого. Меня ждал вечер интернет-покера. Утром я забрал приличную сумму, и проиграться теперь было достаточно сложно, учитывая мой опыт. Я решил расслабиться, провести время в свое удовольствие. Хотя, кого я обманываю? В те дни для меня не существовало ничего, кроме удовольствия и комфорта. Я витал на седьмом небе, чувствовал себя вершиной эволюции, мастером обольщения и острот. Специально проходил через одну и ту же кассу, чтобы поиздеваться над миловидной, но невозможно жалкой девчонкой. Её звали Катя, она смотрела на мир печальными серыми глазами и распространяла тоску повсюду, заражала ею всех подряд и совершенно не следила за этой своей особенностью. Из-за того никто, даже полуживой мясник, не мог к ней проникнуться.
     – Сегодня опять в кино? – спросила она, заправив русую прядь за ухо. Я кивнул.
     Она всегда хотела присоединиться, но не осмеливалась сказать об этом. Мне льстил её жадный томный взгляд, искусственная, но красивая улыбка, её вечное участие, желание казаться умнее, нежели на самом деле. Но почему-то восемнадцатого ноября Катя не смолчала. Совсем не была на себя похожа, я даже присмотрелся к ней: а ведь и правда ничего, а! Она облизала искусанные губы и сказала:
     – Я с тобой, – потом перепугалась и добавила, – не сегодня, конечно. Но завтра у меня выходной.
     – Ты не поймешь фильм, – буркнул я, хотя был уверен, что фильм она поймет. В этом кино нет ничего шибко интеллектуального, к тому же все видели его сто раз, наверняка и Катя в том числе. Но она не вписывалась в ритуал. Эта лента – сущее волшебство, сказка моей юности, любимая, пропитанная ностальгией картина. Я не желал мешать таинство с похотью. Тогда беззаботности непременно придет конец.
     Катя стиснула зубы, пробила оставшиеся покупки и отвернулась, напоследок окатив меня презрением. Ее страстный, полный несбыточных чаяний взгляд получить не удавалось. Но не беда. Я знал, что вернусь через пару дней, и все будет, как прежде.
***
     Забросив покупки домой, я прогулялся три квартала до кинотеатра. Первые холода всегда меня радовали, и я с удовольствием хрустел ледяными корочками на лужах. Переход между осенью и зимой с самого детства дарил мне чувство предвкушения. Я ликовал, когда все вокруг подмерзало, на стеклах появлялись завитки, а на деревьях – первая изморозь. Казалось, скоро произойдет что-то хорошее, год сменится, мир посвежеет, и жизнь станет проще и лучше. До сих пор это приятное ощущение со мной, не хочу отпускать его. А ведь мне скоро тридцать.
     Кино я смотрел в чудном возбуждении, будто видел его впервые. Помню, что фильм совершенно не надоедал. Я словно забывал его каждое утро и рвался на сеанс, точно под елку первого января. Я не считал, что это ненормально, был просто счастлив. Глупо, бездумно счастлив. Даже титры  просмотрел целиком, прослушал музыку, дождался, пока в зал заявится билетер – полная женщина средних лет с отсутствующим выражением лица и кулоном в виде птички, болтающимся на груди. Она никогда его не снимала. Рассказала как-то, что это подарок сына, погибшего много лет назад.
     – Вам не надоело? – уныло поинтересовалась она.
     – Вовсе нет, – салютовал я и не лукавил. В тот раз действительно не кольнуло. Хотя могло.
     Домой шагал вприпрыжку, напевал под нос композицию из финальной сцены: двое выкатываются из загородного дома где-то в заснеженной Пенсильвании, улыбаются друг другу, бегут по дорожке к заборчику, калитки в нем нет. Он перебрасывает её, она смеется, затем он прыгает сам. Они хватаются за руки и мчат навстречу будущему, оставшемуся за кадром. Кругом сугробы, дома в зимних шапках, голые кустики, мерзнет старый американский седан. Красота. Настоящая рождественская история.
     Я начал писать благодаря ей. Выдумывал персонажей, миры, их проблемы. А теперь вот разучился, знать бы только, почему. Надеялся, что в родном гнезде способность вернется, несколько раз даже пробовал что-то сочинить: идеи вроде роились, просились на бумагу, но стоило сесть за работу, и пальцы отказывались печатать. Тогда я улетал в мир лжи, хитрости и денег. Это срабатывало исправно. Выигрыш окрылял, я забывал о творчестве и вдохновении. Ведь зачем они, когда признание можно получить проще?
***
     Стемнело. Винно-карточный вечер уже готов был начаться, я живо представлял себя в кресле с бокалом. Оставалось лишь заглянуть в маленькую пекарню, ютившуюся в моем доме, и взять чего-нибудь сладкого – украсить терпкий виноградный вкус. Но пекарни на месте не оказалось. Вместо неё, к моему великому изумлению, преспокойно цвел зоомагазин.
     Ко мне вдруг вернулось странное липкое чувство – как то, в гипермаркете. Я попытался сморгнуть мираж, завертелся, оглядываясь по сторонам, но реальность не шелохнулась, по-прежнему занимала все три измерения: неслась куда-то галопом, тарахтела моторами, хлестала на ходу дешевое пиво. Старушка с лайкой на поводке вышла из собачьего магазина, поставила огромный пакет с кормом на тележку и потащилась прочь. Она в самом деле существовала: дышала, двигалась, хвалила питомца за терпение. Все говорило о том, что именно я схожу с ума. Однако памяти и глазам я верил, сомнений быть не могло: еще утром здесь наливали кофе и баловали пирожными с заварным кремом.
     В груди ухнуло. Я без раздумий рванул домой, боялся, что галлюцинации вернулись. Перед глазами встало самое кошмарное воспоминание молодости – бесконечная, жуткая больница, отделение нейрохирургии. Я видел то, чего нет: опухоль, пока её не вырезали, давила на мозг. Но когда я от неё избавился, страх остался и напоминал о себе редкими, но чрезвычайно тревожными образами. Как-то я даже попал в обезьянник за сцену в музее – полагал, меня грабят у всех на глазах, избил ни в чем не повинного человека. Врачи сказали, что от этого не спастись, и единственное лекарство – время. Потому и теперь я спешил скрыться. Знал, на какие дикости могу пойти под влиянием демона прошлого.
     Но стоило мне свернуть во двор, паника рассеялась. В одной из квартир первого этажа открылась пекарня. Лесенку украсили лентами, а на двери разместили плакат: «Акция: 1+1! Приводите друзей! Ждем всех!». Я обомлел: магазина здесь не было еще три часа назад.
     Чуть помедлив, поднялся на первую ступеньку и вытаращился на девушку за прилавком – тоненькую блондинку в фартуке. Я нутром чуял, что она не видение, не плод больного воображения, а вполне живой человек. И это не укладывалось у меня в голове. Контраст вымысла и реальности затмил собою все, я позабыл о своих планах, страхах и радостях, только гадал: войти или нет. И не решался. Застыл, как последний дурак.
     Но это продлилось недолго, девушка меня заметила. Улыбнулась, поманила, и лишь тогда я оттаял. Поднялся по лестнице, толкнул дверь и будто вынырнул на свет, выбрался из многолетнего пещерного заточения. Внутри господствовал дух старины, звучал легкий фолк, было светло, чисто  и почему-то невероятно спокойно. Я вдруг почувствовал, что мне все нипочем: хочу творить – буду творить; желаю выиграть миллион – запросто, унесу два; мечтаю прогнать болезнь навсегда – непременно прогоню, и даже страх не вернется.
     – Вам помочь? – спрашивает девушка за прилавком. А я молчу, разглядываю её бесстыдно. Она молода и свежа: точеное лицо, карие глаза и тонкие персиковые губы; светлые волосы собраны в пучке на затылке. Она настоящая, самая реальная из всех, кто меня окружает. Разум меня не подводит, он бы не смог породить подобную красоту.
     – Смотрите, у нас есть чизкейки, – она показывает на витрине кусочек торта, украшенный малиной и шоколадом, – пироги с лимоном, вишней, мясом. Что вам больше нравится?
     Я не отвечаю, и она рассказывает о сладостях, которые стоит покупать непременно, а какие можно попробовать позже. Щебечет без остановки, ласково-ласково перебирает все варианты. Ждет, пока я определюсь. А я не терплю, когда мне навязывают мнение, не представляю, откуда во мне это.
     – Не переживайте, я и так что-нибудь выберу. Не нужно так стараться, просто дайте мне минуту.
     Девушка тут же мрачнеет. Отворачивается совсем по-детски, я представляю, как она надувает губы.
     – Я хотела как лучше.
     И отходит в сторону.
     Сознаю, что слова мои прозвучали обидно, но ловлю себя на мысли, что мне не наплевать. Почему-то чудится, что она мне нужна. Одинокая цветная страница в книжке-раскраске: объемная, гордая, полная жизни. Кажется, возьмись я её разгадывать, не смог бы сделать этого запросто, все извилины бы поломал.
     Сейчас-то понимаю, почему так думал. Но тогда я не видел всей картины, действовал по наитию, летел на единственный в округе огонек, готов был зажариться ради него заживо. Но не зажарился: огонек грел, но не обжигал. А все потому, что я тоже был ему нужен.
     – Я не хотел вас обидеть, – говорю. –Простите.
     Девушка хмыкнула, и я понял: будет непросто. Однако при этом совершенно не представлял, как к ней подступиться. Казалось, все испорчено на корню. Потому спасовал. Попросил кусок «Наполеона», поблагодарил и вышел из пекарни. Нырнул обратно в зябкую, полумертвую осеннюю темень – теперь она ощущалась такой.
     
***
     Всю следующую неделю я провел на нервах. Повседневность резко потеряла вкус, разонравилась, выцвела. Меня интересовала только та девушка, я желал видеть ее, поговорить с нею, узнать ближе. Но когда оказывался в магазине, не находил подходящий момент. Посетителей толпилось столько, что я ничего не успевал сказать. Пытался даже подкараулить ее после смены, но оказалось, что она вообще не уходит домой. После закрытия исчезает в служебной комнате и  появляется уже утром, свежая и отдохнувшая. Она словно жила в магазине. Лишь раз, когда покупателей было не слишком много, мне удалось перекинуться с ней парой слов. Тогда я узнал имя – Соня.
     – Вы заходили раньше? – удивилась она, и запал мой тотчас же потух. Она ни малейшего значения не придала тому неловкому вечернему диалогу. Просто выбросила меня из головы.
     Помню, как жутко хотелось сплюнуть – прямо под ноги, исподлобья смотря на ванильные круассаны. Что-то зудело внутри, требовало выразить отвращение, отомстить за унижение. Я изобразил на лице разочарование, но все-таки сдержался. Соня это заметила и вздохнула. В ту секунду мне показалось, что я и впрямь мог харкнуть на пол, будто уже делал так раньше. Поймав себя на этом, ужаснулся и выскочил на улицу. Не верил, что способен на такую гадость, не понимал, откуда это едкое высокомерие. Соня ведь не хамила, порекомендовала корзиночку с ежевикой, даже улыбнулась. А из меня полилась такая вот зловонная желчь. Выплеснулась, будто я ею полон доверху – водонос чертов. Ниже пасть уже некуда.
     Больше всего я теперь желал, чтобы она не приняла эту гримасу близко к сердцу, не решила, что я дешевый самовлюбленный павлин. Но она, конечно же, приняла и решила. При новой встрече я не дождался от неё и взгляда. Она сделала свою работу, я оплатил покупки и ушел совершенно опустошенный, выжатый. Идеи кончились.
     Три следующих дня в пекарню я не совался. Минуло время, и надо признать, что меня слегка отпустило. Я не думал о Соне постоянно. Странным казалось вот что: я вел себя с нею, как законченный олух, не мог преодолеть робость, неопытность, однако в то же время во мне гнили чванство, заносчивость и эгоизм – боролись ангел и черт. Две личности: хорошая и плохая. И если хорошая – это я молодой, неиспорченный жизнью, то о происхождении плохой половины я не знал ровным счетом ничего. Чувствовал только, что разгадка спрятана где-то в провале моей памяти, в том смутном времени, когда я взрослел и мужал. Впрочем, попытки вспомнить хоть что-то я бросил еще неделей ранее – прошлое показалось мне скучным и несущественным.
***
     Первого декабря мое отражение потребовало цирюльника. Я не стал спорить, позвонил и записался. Григорий Павлович, к счастью, еще работал – и очень кстати, мне как раз был нужен старый друг. Забавно, вообще-то, что из приятелей юности у меня остался лишь старик-парикмахер. Но так уж вышло: ни с кем из сверстников я просто не нашел общий язык.
     – Как обычно? – деловито поинтересовался он, обмотав меня пеньюаром и смочив волосы.
     – Ага, – ответил я, и он засуетился вокруг, щелкая ножницами. Мне нравилось смотреть за его работой, он был весьма колоритный дедок: маленький, юркий, в модных квадратных очках и с блестящей лысиной. Всегда спрашивал у клиентов, как их дела, и с удовольствием делился житейской мудростью. Клиенты за это его любили и часто давали на чай. А он и радовался, ему вполне этого хватало: прическу наскоро соорудит, душу раненую перевяжет да на хлеб немного скопит. Не профессия, а мечта.
     – Рассказывай, – улыбнулся он хитро. – Чего кислый такой?
     Я вывалил все о Соне. Григорий Павлович, слушая историю, то и дело добродушно усмехался, хватался за голову и цыкал языком. Когда я закончил, он довольно кивнул:
     – Прямо себя вспоминаю, – подравнял машинкой мой висок. – Мы с женой познакомились в кафе. Я был завсегдатаем, часто заглядывал перекусить, когда учился в институте. Она появилась там, как гром среди ясного неба, затмила всех официанток. Подала мне омлет однажды, и я точно воды в рот набрал. Угукал, агакал, рьяно кивал, но не сказал ничего толкового, мозги будто отшибло, я походил на форменного болвана. Уверен, так она меня и окрестила, хотя никогда в этом не признавалась.
     Старик подмел волосы.
     – Она лишала меня дара речи, обездвиживала, рядом с ней я пьянел. Воздушное, легкое, абсолютно волшебное создание, я никогда не встречал таких девушек. Но по закону жанра так и не решился с ней заговорить. Упустил кучу возможностей, поймал миллион взглядов, намеков, хитрых словечек... Но ничего не смог. Был глупый, слишком боялся отказа. А потом её увел другой.
     Григорий Павлович нанес пену мне на щеки и быстрым движением сбрил часть колючей щетины.
     – Я потерял её на одиннадцать лет. Успел дважды жениться, родить парочку спиногрызов, попутешествовать и набраться опыта. Открыл салон причесок. Я постоянно искал чего-то, бежал куда-то, мне всего было мало. Я никого не любил, не уважал, лишь жаждал успеха. Пустой был человек, на самом деле. Имел все... и ничего.
     Он прервался, прикинул, симметрична ли стрижка. Чикнул разок слева, справа, где-то на затылке – и удовлетворенно кивнул.
     – В итоге я устал от бешеного темпа и приехал погостить домой. Заглянул в кафе по чистой случайности – ностальгия впилась, словно заноза в мизинец. А там вдруг она: сидит, кофе потягивает, журнал листает. Нисколько не изменилась, была по-прежнему стройна, румяна и обаятельна. Сказала, что я дурак, представляешь? Я просто подсел к ней, а она просто сказала, даже не поздоровалась, как тебе? И была права.
     Григорий Павлович улыбнулся.
     – Понимаю, у тебя все иначе. Но ты не можешь знать, что у неё в голове. Вдруг она готова дать тебе шанс? Вдруг она лишь кокетничает, хочет, чтобы ты за ней поухаживал? Может она, в конце концов, просто боится! Ты ведь никогда не узнаешь наверняка, если не спросишь. А представь, каково тебе будет, если она пропадет, закроет пекарню, а потом ты поймешь, что тебе никто больше не нравится. Хочешь так жить? Хочешь пройти мой путь?
     Я не хотел.
     Внутри меня будто с грохотом распахнулась толстенная дверь, запертая столетия назад. Теперь я видел сюжет, мог домыслить его, украсить деталями и нарисовать, как когда-то умел. Мне не хватало лишь одного.
***
     
     В пекарню я заявился утром второго декабря, веселый и полный решимости. Отстоял очередь, попросил буханку для галочки, очаровательно улыбнулся и спросил:
     – Можно я спишу с вас героиню для своего рассказа?
     За спиной одобрительно зашептались, загудели, кто-то присвистнул. Соня сразу смутилась. Её губы блестели горячим красным, она нравилась мне, определенно: тонкое личико, нежный румянец, небрежно сплетенная пшеничная коса и добрые карие глаза.
     – Почему именно с меня?
     – Потому что хочу, – я слегка осмелел. – А если серьезно, вы подходите лучше всего. Вы просто должны быть в моей истории.
     Она подняла бровь.
     – Вы всегда так знакомитесь?
     Тут уже я смутился.
     – Но мы же виделись, помните? И не раз! Но все правда, я в самом деле пишу рассказ. Хотите, подарю его вам? Скоро ведь праздники... Хотите?
     – Хочу, – ответила она. Неловкость ушла и уступила место азарту. – Но тогда мы работаем вместе.
     – Это как?
     – А вот так. Это – мое условие. Приходите как-нибудь после закрытия, у меня будет часа полтора. Надо же проследить, что вы не сделаете меня какой-нибудь дурочкой. Я не права?
     Она постоянно спрашивала, права ли. Причем в интонации никогда не слышался вызов, она и вправду сомневалась почти во всем. Эту милую странность я со временем перестал замечать, но однажды поймал себя на мысли, что Соне она очень идет.
     – Завтра, хорошо? – предложил я. – Нужно сделать наброски.
     Она кивнула, отдала мне покупки и отпустила.
     Весь день я провел в мучениях. Рассказ Григория Павловича казался настоящим, пестрым, и накануне я вырастил из него целую многоплановую повесть. Но почему-то сейчас опять не мог собраться с мыслями. Полагал, что ступор исчезнет, стоит найти сюжет, но пальцы, зависнув над клавишами, отказывались работать.
     К утру, понятно, я ничего не подготовил, однако подруге об этом не сказал. Вечером мы сидели в пекарне, пили чай и разговаривали о моем брадобрее. Его история показалась Соне чрезмерно сахарной, она терпеть не могла патетику, слащавые любовные истории и новогодние чудеса. Но уговор есть уговор, и она рассказала о себе все, что помнила. А именно – о детстве и молодости. Заявила, что у неё восьмилетняя дыра в жизни. И добавила, что не уверена, хочет ли вспоминать.
     Тогда-то меня кольнуло во второй раз – с удесятеренной силой. Я извинился и ушел, с трудом скрывая дрожь по всему телу. Не знаю, что пугало меня больше: подобные совпадения или мысль о том, что все это – следствие застарелого безумия. Мой разум запросто мог создать себе друга с теми же проблемами, толикой мистики и соответствующей внешностью – ведь я был одинок, подсознание требовало женщину. И мозг дал её мне. Живую, умную, красивую, ту самую. Но не продумал все до конца.
***     
     Прошло две недели. Я злился невероятно, рылся в семейных альбомах, пытался откопать хоть что-нибудь о себе за последние десять лет. Но не нашел ничего. На всех фотографиях мне было не больше девятнадцати лет. В том году у меня как раз нашли опухоль, а затем, судя по всему, что-то случилось.
     Соня обсуждать прошлое не желала. Сказала, что оно довлеет над ней. Думала, что если все вспомнит, станет несчастной. И была права, вообще говоря. Но тогда я не знал этого и спорил с ней, она замыкалась, и вечер сразу заканчивался. Окна пекарни гасли, Соня уходила в подсобную комнату и пропадала до утра.
     Иногда мне казалось, что она не сознает масштаб катастрофы. Что она дурочка, которой так не хотела выглядеть. Но потом выдавала какую-нибудь головокружительную философскую мысль и путала меня еще сильнее.
     Я стал всерьез думать, что она – олицетворение моей утерянной жизни. Что я таким образом общаюсь с прошлым, что оно пытается что-то сказать, но я глух. Ведь Соню интересовал только рассказ, его чистая сюжетная линия, моральный урок. Почему, черт возьми?! Она сочинила целую уйму деталей, разложила их по полочкам, план текста по-настоящему впечатлял. Она не могла дождаться, когда я закончу, была, можно сказать, одержима. Смотрела невозможно влюбленными глазами, верила каждому слову и не подозревала, что я до сих пор не написал ни строчки.
     Помню, в один из таких вечеров я выбился из сил, устал сопротивляться безумству и просто любовался ею, слушал голос. Не заметил, как разговор зашел о нас. Оказалось, что я ошибался, и она куда проницательнее – анализирует все разговоры, ловит всякие мои мысли, оценивает каждую секунду.
     – Когда ты начнешь? – спрашивает она ни с того ни с сего. Я сходу не замечаю перемены в её настроении и улыбаюсь, как ни в чем не бывало.
     – Что именно?
     – Рассказ.
     Меня мгновенно пробирает стыд, и я прячу глаза.
     – О чем ты?
     Соня недолго молчит. Считает, наверное, что я последний трус.
     – Хватит, – голос её едва слышен. – Лжец из тебя никакой.
     – Я не врал, – брезгливо отмахиваюсь я, но чувствую, как жалко это звучит. – Ну что мне было делать? Я пробовал сотню раз! Не понимаю, что со мной.
     – Ты мог рассказать, – она пожимает плечами. – Мы нашли бы решение. Я помогла бы, ты же знаешь.
     – Да брось!  – я вдруг вспыхиваю. – Тебе нет дела до моих проблем! Живешь в этой дебильной пекарне, как в аквариуме, нос боишься высунуть. Детство, блин. Да какое, к матери, детство?! Кому оно нужно?
     Соня не отвечает, разглядывает меня, почти не моргая. Не представляю, что у неё на уме, и горячусь еще сильней:
     – Мы же взрослые люди! Жизнь происходит только сейчас, ты согласна? И вот сейчас я не понимаю, почему я такой, не знаю, почему не могу писать. Что-то случилось, понимаешь? Надо выяснить, вспомнить как-то! Я пытался до тебя достучаться, но ты ведь об этом не разговариваешь, тебе, видите ли, тяжело. Башку в песок ткнула и живешь. Супер! Что мне теперь, забить на тебя?
     – Было бы неплохо, – просто отвечает она, встает из-за стола и уходит в подсобку. Через минуту в магазине гаснет свет.
     Я вскакиваю, сигаю за ней... но не нахожу. Здесь тупик. Склад овощей, напитков и пряностей. Сворачиваю голову, отодвигаю стеллажи, ищу какую-то потайную дверцу, люк, что угодно... но все впустую. Исчезла, сгинула, будто сквозь стену прошла.
     Я вернулся домой и лег спать. Не умылся, не принял душ – рухнул прямо в одежде. Знал лишь, что завтра обязательно все исправлю.
***
     Пекарня открывалась в десять утра, но на месте я был много раньше. Хорошо помню это подленькое, нервное чувство – будто ничего не получится, она выгонит меня и никогда не захочет видеть. Но она не выгнала. Точнее, её вообще в магазине не было. Гостей обслуживала новенькая темненькая девушка, совершенно невзрачная, с сеточкой на волосах.
     – Где Соня? – с порога гаркнул я.
     – Уволили, – был ответ.
     – Как? – не поверил я. – Кто? За что?
     – Ну вот так, – раздраженно буркнула продавщица. – Хозяин уволил. Потому, что я пришла. Мне это место нужней.
     – Что за бред!
     – Никакой не бред. Она от этой работы все получила. Уходила, можно сказать, с удовольствием. Чего такого-то?
     Я попытался успокоиться.
     – У вас адрес её остался? Телефон?
     – Конечно. А вам она кто? Вы в курсе, что это конфиденциальная информация?
     – Она близкий друг. Прошу вас, мне нужен адрес, помогите. Я сделал большую глупость.
     Девушка поразмыслила и сказала:
     – Надо уточнить, приходите в обед. Если все хорошо, напишу на бумажке.
     Я вылетел из магазина пулей, чуть не грохнулся на льду, в голове творился полный бедлам. Не верилось, что все это происходит именно со мной. Абсурд, идиотизм, как это вообще возможно?! Испарилась! А после уволилась! Как?!
     Бумажку с адресом я все-таки получил. Набрал номер телефона – абонент недоступен. Тогда метнулся по адресу – открыл какой-то беззубый дед, ничего толком не понял, но ни о какой Соне и слыхом не слыхивал. Я наорал на него, обвинил в какой-то чепухе, просто не мог сдержаться. Зачем продавщица дала бесполезный адрес? У кого она спрашивала разрешения, если не у Сони? Что за чушь?!
     Я отчаялся. Возненавидел все вокруг, хотел кричать, драться, топать ногами, но сил на это не хватало. Со мной такое было лишь раз, когда диагностировали болезнь. Дыра в груди снедала душу, засасывала через тугую воронку и ничего не оставляла, кроме мрака и боли.
***
     Следующие две недели я плавал в соплях. Меня тошнило от покера, вина и стейков. От любимого, совсем невинного фильма, и даже от себя самого. Я был жалок и слаб, меня словно вздернули, позволив едва касаться земли.
     Хорошо хоть мясник веселился, каждый день подсовывал что-то новое. Он слушал мои отзывы, кивал и складывал губы трубочкой. Один раз я пожаловался, что рецепт не получился, так он дал мне свой собственный, как он заверил, семейный, от бабушки. Потом расспрашивал, получилось-таки или нет.
     Катя с кассы наконец увидела меня без маски. Её влажный томный взгляд теперь выражал лишь сочувствие, а она делала это хорошо. Я и не предполагал, что в ней столько чуткости. Мне казалось, она откуда-то знала о том, что со мной стряслось. Не напрашивалась в кино, не кусала губы, только смотрела и слегка улыбалась. А как-то подарила шоколадку с открыткой и в ней написала: «Все будет хорошо». Я купил ей цветок.
     А вот в кино больше не ходил. Под Новый Год ничего не показывали, кроме сладких голливудских ромкомов, и мне все претило. Хотелось чего-то осмысленного, высокого, красивого. Поэтому я запасся всякой вредной едой и забурился смотреть самые знаковые картины. Как в старые добрые времена.
     И вот однажды, расчувствовавшись после очередного фильма, решил перенести мысли на экран. Пальцы галопом поскакали по клавишам, я поныл почти обо всем, лишь историю Григория Павловича позабыл. Но потом, разумеется, вспомнил. И только начал пресловутый рассказ, меня кольнуло в третий раз, теперь уже по всему телу, тысячей игл. Сердце бешено застучало, перед глазами померкло... и я исчез.
     А потом – очнулся на больничной койке. Разодрал веки, проморгался, ничего не понял и отключился.
***
     Первым делом врачи позвонили маме – она примчалась в течение часа. Привела с собой свиту из родственников, они ввалилась в комнату, бесцеремонно отодвинули девушку, что заменяла Соню в пекарне, закидали меня подарками и вышли, оставили маму наедине со мной. Она рассказывала потом, что несколько часов просто сидела у меня в ногах и плакала.
     В себя я пришел с шестого пробуждения. Узнал маму, папу, понял, где нахожусь. Открыл рот, что-то сказал. А на десятый раз вернулась память. Вернулось все: и то, что было в коме, и то, что снаружи: молодость и зрелость.
     – Прости, – тут же выдавил я, и мама снова расплакалась.
     Я был плохим человеком, плохим сыном. Не слушал её, отмахивался, а она лишь просила пристегивать чертов ремень. Но я же опытный, в аду побывал, тертый калач... Все делал наперекор! Замкнулся после операции, стал жрать всякую дрянь, потом лечился в психушке, а как вышел, открыл игорный бизнес. В результате превратился в гадкого, высокомерного выскочку. Не ценил никого и ничего, кроме денег. Только жил и извлекал выгоду – даже из чужих страданий. Я был еще и мошенником, спекулировал на людском горе. Но подробностей раскрывать не стану.
     А вот кома была почти реальной. Разум мой столь сильно цеплялся за жизнь, что хватал чужие. Не знаю, как это работает. Он воссоздал самую беззаботную пору и впустил тех несчастных, до кого дотянулся. Чудеса, – скажете вы. А я отвечу: пусть. Жаль только, что Григория Павловича больше нет. Несколько лет назад я его проводил, цветы на могиле оставил, денег родным дал, чтоб поминки не слишком по карману ударили. Но те не взяли. Гордые, видимо.
     В больнице я провел еще месяц. О том, что со мной рядом действительно лежала девушка по имени Соня, узнал случайно, когда сестры обсуждали её выздоровление. Она наелась таблеток – муж изменил. Спасло, что вовремя спохватилась, выплюнула часть и успела позвонить в скорую. Значит, не сильно смерти желала. Потом, когда вышла из комы, её перевели в общую палату. А спустя неделю, когда я уже разговаривал и сам питался, прошла психиатрическое освидетельствование. Сказала, что любит жизнь, и доказала это тестами.
     Она заходила ко мне перед выпиской – сестра проболталась, – но не застала в сознании. Будить меня ей не позволили – так и ушла. Не могу сказать, что мне обидно – ведь главное, что заглянула! К тому же, не уверен, что вспомнил бы её тогда. Сознание здорово путалось, я долго и мучительно терялся во времени и пространстве.
     Но когда выписался, собрался и поехал к ней. Хотел вручить запоздалый новогодний подарок. Помню, что колени тряслись так, что любой пятиклассник расхохотался бы мне в лицо. Но я не знаю, чего боялся – ведь мы с Соней такое вместе пережили! Выкарабкались, спасли друг друга. Как теперь прогнать человека?
     И она не прогнала. Более того, была уверена, что я приду, прямо ждала, приготовила подарок. Испекла огромный торт с марципаном... и заморозила его, не знала, когда я появлюсь. Ну а я вручил ей конверт с этим самым рассказом – тоже недописанным, брошенным два абзаца назад. Уселся за стол, отколол себе кусок волшебного торта и стал с наслаждением наблюдать, как она читает. Глаза её бежали по тексту, лицо то сияло, то мрачнело... но осталось теплым.
     – Чего-то не хватает, – она улыбнулась. – Но трясущиеся колени – это так мило!
     – Я же не знал, чем все кончится. Рассчитывал доделать прямо сейчас. Ты не против?
     – А можно я допишу? – попросила она и мгновенно залилась краской. Смутилась, открыла форточку и выглянула в окно – там вечерело, и валил снег.
     Я ухмыльнулся и стрельнул в потолок пробкой от шампанского. Потом, состроив серьезную мину, сказал:
     – Пожалуйста, – и добавил, протягивая подруге бокал. – Но у меня есть условие. Помнишь, какое?
     – Помню, – ответила Соня. – Работаем вместе.

"Следуя за ледяным змеем"(стихи/проза/рисунок) (заказ Хильды):

Исполнение Экванса:
По следу
Идём через вершины к звёздам,
Несём случайности свои,
Печатаясь в потёках воска,
По следу ледяной змеи.

Она всегда опережала -
На миг, на сердце, на полёт.
Её изысканное жало
За гранью музыки поёт.

Она стремительна, но даже
Имеет в скорости размах,
И след дорогу нам укажет -
В снегу, в пустыне, в облаках.

В погоне этой мало толка,
Но в будущем — успех придёт.

Она — гармония, и только,
А мы — взыскующий народ.

Рука случайного знакомца,
Что часто бредил тишиной,
Хвоста змеиного коснётся -
И тоже станет ледяной.

Рывком последним, на пределе,
Взгляни змее в глаза…
Слепа.

Толпа несильно поредеет -
И без тебя она толпа.

Змея к охоте равнодушна,
Двусмысленная полоса,
Её изгибам воск - подушка,
Хотя стремится в небеса.

                ***
Уползает! Ну, давай скорее!
Завтрак — в сумку, вот — запас вещей:
Догоняя ледяного змея,
Не забудь одеться потеплей.

Змей — твоя надежда и удача,
Хвост лишь тронешь — десять лет везёт,
Ты давно решил, на что потратишь
Этот запланированный взлёт:

В школе чтобы были лишь пятёрки.
Счастья маме. Новые коньки.
Путь до змея был довольно долгим,
Но твои шаги пока легки.

...Трижды обернулся календарик,
Всё сбылось — вот это поворот!
Змей из льда, что вам успехи дарит,
Нынче в морозильнике живёт.

Превращение (стихотворение и для Хильды, и для Оли)
Однажды (на улице был сильный минус)
В природе нарушился базовый принцип:
Змея ледяная вдруг превратилась
В огненную птицу.

От хохолка и до лапок кончиков
Пляшет огонь неземными танцами.
Её кто-то выслеживал — видимо, ловчие,
Испугались и — трансформация.

Капает пламя на снег декабрьский
(видимо, фениксы — на бензине?),
И браконьеры забыли начисто,
Такое увидев, за чем ходили.

Птица — огонь! Не какая-то курица!
Так-то, кривая вывезла!
Жаль, что обратно уже не скрючиться,
И не покрыться изморозью.

Вскоре ей свадьба (бывает частенько,
судьба где угодно вывернет!)
Старые родичи — снежные змейки -
Знакомятся с огнекрылыми.

Ледяной змей
Едва ли бечёвка сразит вас длиной,
Узоры и краски — другим были розданы.
У всех змей воздушный, а мой — ледяной,
Не в воздухе кружит — по айсбергу ползает.

Догнать его — требует стойкости, сил
(а раньше казался игрушечным, миленьким),
И мой альпеншток хорошо изучил
Все эти наросты, сосульки и выемки.

Лёд жалобно стонет, надрывно звеня,
Змей стелется коркой, раскрывшись ин-фолио.
Пока я в погоне — он прочь от меня,
Не трогая прочих, скользит белой молнией.

Пейзаж ледяной нашим следом зарос,
Но шансов спастись — у обоих не очень-то:
Когда-нибудь змей обмотает свой хвост
Вокруг фитиля моего позвоночника.

Проза о человеке, который всю жизнь искал себя, но не подозревал, что призвание находится у него под носом. Он должен узнать об этом неожиданно, удивившись сам и удивив читателя (заказа КотаПаникера):

Исполнение Штеллера:
Жил-был человек. Он всю жизнь искал себя. Искал там, искал тут - нигде нет. Много лет искал, чуть не отчаялся уже. Однажды шёл он через двор, где ребятня играла. Кто-то из детей крикнул: "Смотри! Усач идёт! Прячемся!"
"Вот оно - моё призвание", - понял человек. И стал он каждый день закручивать свои усы. В понедельник вверх закрутит, вторник - вниз, среду - вперёд торчат, в четверг - калачиком, в пятницу - пушистые, как ежи, субботу - пальмой висят, в воскресенье Эйфелевой башней стоят. И все знакомые, и даже незнакомые, ценили его усы, хвалили его: "Вот как здорово, что ты нашёл своё призвание! Молодец!"

Новогодняя вечеринка в преисподней. Проза (заказ Гематогена):

Исполнение Энни:
Суккуб подошла к огромному чёрному котлу с кипящим маслом,  расправила  свои кожистые крылья и запела  любимую песенку, пританцовывая:

«Мои любимые покойнички,
Вас обожаю, мои грешнички,
Варись печеночка и почечки,
А сверху я посыплю перчиком.
Оууу-е!»

   «Скоро будут готовы», - подумала Суккуб и потёрла ручки, -  «Аккурат к новогоднему корпоративу». В этом году Владыка обещал устроить для демонов отличный праздник. Суккуб надеялась, что будет веселее, чем в прошлом году, когда они  просто разожгли большой костёр и по очереди бросали в него грешничков. После тысячи стало скучновато... Потом Владыка придумал новое развлечение — метание грешничков к котёл, но Суккуб в этом деле не преуспела, поэтому ей не очень понравилось.
  Демоница надела своё лучшее платье ярко-красного цвета, подстать Лилит, супруге Владыки, и, прихватив закуску, отправилась на вечеринку. Она шагала по огненной дорожке, мурлыча под нос любимый мотив. Из многочисленных пыточных доносились вопли, приятно ласкающие слух, повсюду были развешены новогодние гирлянды из человеческих  ручек и ножек, а на главной площади установили праздничный фонтан с красивыми переливающимися кровавыми струями. В общем, настроение было воистину новогоднее.
   Все собрались в замке Владыки в положенный час. Суккуб подоспела как раз к началу веселья. Повсюду сновали большие и маленькие демоны в праздничных нарядах, вдоль стен  были расставлены клетки с грешничками, а в центре зала на огромном  троне восседал и сам Владыка, одетый в костюм Санты. Шапка выглядела особенно смешно и падала на глаза - рога мешали.

   - О, малышка Суккуб, - поприветствовал кто-то демоницу со спины, ущипнув за задницу.
   - Ох, шалун Велизар, - хихикнув, ответила Суккуб, - А где Оливьер?
   - На бойне задержался, там новеньких грешничков привезли сотни две-три. Так он не выдержал и порубал на куски пару десятков, еле оттащили.
   -  Да уж, наш Оливьер любит такие штуки! - ответила Суккуб,  - А вот и он. На ловца и зверь бежит!
   Оливьер пробирался через толпу, отгоняя мелких демонов мощными окровавленными руками.
   - Фу, Оливьер, - покривилась Суккуб и сняла какой-то ошмёток с лица подошедшего демона, - Ты хоть бы помылся, что ли.
  - Не нравится - не смотри, - ответил тот и подмигнул Суккуб, - Мне это по-кайфу, ващет, детка.
  - Какие люди в Голливуде! - к компании присоединился толстый демон с огромным брюхом.
  - Старина Маммон, дружище, - сказал Велизар, - Очень рады тебя видеть! Как поживаешь?
  - Нормально, - ответил тот и погладил пузо, - Кто-нибудь в курсе, что нам сегодня приготовил Владыка?
  - Мне Лилит шепнула, что будет какой-то конкурс, - ласковым голоском сказала Суккуб.
  - Надеюсь, что-то связанное с издевательствами, - засмеялся Оливьер.
  - Ох, Оливьер, это так грубо, - покачал головой Велизар, - Есть гораздо более изящные способы доставить боль.
   - Не кормить пару недель? - хрюкнув, спросил Маммон.
   - Да нет же. Например, сдел...
   Велизар не успел договорить — дикие крики сотен грешничков, которых только что поджарили, ознаменовали начало празднования, зал наполнился смрадом горящих тел, а Владыка встал с кресла и ударил посохом о пол.
  - Йо-хо-хо! - зловещим басом сказал он, изображая Санту, - Ну что, отребье, все готовы начать праздник?
  - Да-а-а! - неистово завизжала толпа демонов.
  - Все хотят получить подарочек от Санты?
  - Да-а-а!
  - Все были очень плохими мальчиками и девочками в этом году?
  - Да-а-а!
  - Ну, тогда приступим. Объявляю новогодний конкурс на самый супермезкий поступок! Победитель получит неделю отпуска на поверхности!
   - У-у-у-у, - загудела толпа.
   - Ну же, кто готов рассказать свою историю? - сказал Владыка, приглашая жестом к трону.
   
   - Я! - отозвался какой-то демон.

   - Кто это? - шепнула Суккуб друзьям.
   - Это Левиафан, тихо ответил Велизар, - Демон зависти.

   - Давай, рассказывай, йо-хо-хо! - сказал «Санта».
   - Это было в России, - начал демон, - Я явился на поверхность в образе маленького котёнка. Немного побродив по промозглым осенним улочкам, я как следует испачкался в грязи и намочился в холодной луже. Когда окончательно стал похож на бедное несчастное животное, сел возле какого-то подъезда и стал ждать. Я сильно трясся, изображая озноб, и жалобно мяукал проходившим мимо людям. Наконец, один мужик меня подобрал и принёс в свой дом. Это был электрик Василий.
    Новый «хозяин» меня накормил, отогрел и помыл. Я немного помяукал, поласкался, а затем прыгнул на стол, за которым выпивал Вася. «Василий» - сказал я мужику, а тот чуть водкой не захлебнулся. В общем, очень удивился мужик. Затем я ему спасибо стал говорить и про три желания втирать по-стандарту. Бла-бла-бла. Вот только, говорю, у твоего соседа будет тоже самое, но в три раза больше. Ну Васька сначала загадал жену-красавицу.  Вуаля! Но у соседа-три (блондинка, брюнетка и рыжая, хи-хи). Затем виллу на Канарах загадал, а у соседа — три!
    Мужик места себе не находил — ходил по квартире, волосы на себе рвал, судьбу проклинал. Мол, как так получилось, что это он меня спас, а нелюбимому соседу всего в три раза больше достаётся? «Да чтоб я сдох!» - в сердцах сказал Васька. Ну я и это желание  исполнил. Сдох Васька. И сосед его тоже сдох. Потом ожил, потом опять сдох, ожил — и ещё раз окончательно сдох.
  Вот такая история.
    - Вау! - сказал Владыка, а толпа одобрительно закивала, - Отличная мерзость, Левиафан! И очень подло, поздравляю!
   - Спасибо, Владыка!
   -  Ещё есть желающие принять участие? Ну же, смелей!
   Суккуб толкнула в бок Велизара. Тот прижал палец к губам, затем незаметно показал им на   
Оливьера и Маммона.
   - Ну что, будем участвовать?  - спросила Суккуб, - Маммон, может ты расскажешь ту историю про....
   - Тихо, - ответил Маммон, - Я иду, иду.
   - А вот и наш следующий участник! - сказал «Санта».

  Маммон, демон богатства, пробрался наконец сквозь толпу, встал «на исходную», погладив жирное пузо, и начал свой рассказ:
   - Облачившись в бизнесмэна (дорогой костюм, галстук и прочую приблуду), я пошёл по улицам Лондона. На одной из мостовых встретил тех, кого искал — бомжей. Грациозно, с поднятой вверх головой, я подошёл к одному из них и кинул в шляпу стодоллоровую купюру. Бомж обомлел и поднял на меня глаза. «Это мне?» - спрашивал он, не веря глазам своим. Придурок, конечно, тебе! Он взял деньги и кинулся мне в ноги. Вот, палево-то было.... Шепчу ему: «Джон (он охренел ещё раз, когда я назвал его имя), я буду приходить сюда каждый день и давать тебе в пять раза больше с каждым днём. Мужик оторопел и залился в улыбке. «Но есть одно условие», -  говорю я, - «Ты не должен потратить ни копейки из тех денег, что я тебе дам, в течение двух недель. Потом - хоть выкинь в Темзу! Сможешь выдержать? Это ведь всего две недели!». Бомжара радостно покивал головой и снова бросился к моим ногам, глупец!
    На седьмой день день бомж не выдержал купил себе старенький Рено. На первом же повороте «случайно» отказали тормоза, и мужик, улетев в столб через лобовое стекло, расквасил себе мозги!
 
   - Вау-вау-вау! Вот это гадость! - кричал Владыка, -  Так ему и надо, жадному козлу!
   - Да-а-а-а!!! - кичала толпа.
     Следующим историю поведал Оливьер, демон жестокости. История была довольно краткой. Про то, как он нашептал сотне благопорядочных людей, что они маньяки. Граждане-маньяки вышли на улицы города и покромсали около семисот человек. Женщины дубасили прохожих скалками и молотками для отбивных, а мужчины добивали жертв ножами и отвёртками.
   
   - Ну и как я? - гордо спросил Оливьер, когда вернулся.
   - Как всегда, в своём духе, - ответила Суккуб, улыбаясь.
   - Давай, ты теперь иди, - сказал Велизар, слегка подталкивая демоницу в спинку.
Она слегка помедлила, но всё-таки пошла к «Санте».
   - Эта история про японца по имени Нахернада, - начала Суккуб, - Он был честным гражданином, ходил на работу и всегда голосовал. Лишь одна печаль бередила его душу — красавица Нидамнивжизь. Парень давно любил девушку, но боялся, что она не ответит взаимностью. Тогда я явилась Нахернаде в образе мудрого старца и дала совет: иди к своей цели, не оборачиваясь. Я дам тебе волшебный напиток, который покорит девушку. Но знай, - это означает, что ты отныне сможешь заниматься любовью только с ней, и ни с кем иным, а то последствия будут печальны! Парень так обрадовался, что кинулся ко мне целоваться. «Нахернада!» - закричала я. Иди и возьми Нидамнивжизь. Он пошёл и взял. Но парню не очень понравилось. Но делать нечего, Нахернаде пришлось жениться.
   Вскоре Нидамнивжизь располнела и стала совсем не привлекательна. А я вот стала приходить к парню каждую ночь и соблазнять. Бывает, приду в костюме медсестры, сяду на тумбочку и как давай стонать. О.. о...о...! Иди ко мне, Нахернада. А он убегает в туалет и мастурбирует.
   Иногда приходила как Анджелина Джоли. Губки сложу, грудь ласкаю, глазами убиваю. Нахернада слюной истекал, но держался.
   Однажды пришла к нему в образе его учительницы, Криводаши. Она, как оказалось, всегда была объектом его сексуальных фантазий. Нахернада на выдержал и набросился на меня, как лев. Расстегнул ширинку и достал свой огромный член. Но как только он попытался его вставить, член покраснел и начал набухать. Через минуту он превратился в огромный кожаный шар, а затем взорвался. Кровавые ошмётки разлетелись по комнате, как серпантин.
   - Уа-уа! - кричали демоны, - Так ему и надо, извращенцу.
   - Да, он заслужил, - смущённо ответила Суккуб.
 
   - Итак, дамы и господа, - сказал Владыка, - пришло время огласить результаты конкурса!
   -  У-у-у-у-у, - загомонила толпа.
   - Суккуб, ты — всё равно лучшая, - сказал Велизар, поглаживая демоницу по крылышкам.
   Владыка снял шапку и поднялся с трона. Он зловеще улыбнулся и, наконец, заговорил:
     - Неужели вы думали, что сможете сделать самый гадкий поступок? Обойти меня, Владыку? И ведь никто даже не поинтересовался, какую великую гадость я совершил! Так вот, слушайте мою историю — я в этом конкурсе победитель, так как никакого приза не было и не будет!  А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!! - Владыка закатился таким адским смехом, что стены задрожали.
 
   - Не переживай, Суккуб, - пытался подбодрить Велизар демоницу, провожая домой, - Будет и на твоей улице праздник.
   - Ага, в прошлой жизни, - ответила та, смахивая слёзы.
   - Знаешь, я тут подумал, что ты очень мне пригодишься на следующем задании, - сказал демон.
   - Каком таком задании? - подняв глаза, спросила Суккуб.
   - Через неделю в Доминикане надо убить десяток человек, - улыбаясь, ответил Велизар, - Срок - две недели. Поможешь?
    - Ого! С радостью! - ответила Суккуб демону лжи, представляя, как нежится под лучами ласкового солнца на берегу моря. Тогда она не подозревала, что ей в ближайшие четырнадцать дней предстоит топить котят.
    С новым годом, мля!

Исполнение Экванса (ведь Гема заказывал же?..)) :
Котлета для Гемостартера.
Броня нагара есть у ней,
Она как латник!
Моей котлеты нет черней
И нет квадратней.

Упорна, как теченье рек,
Рецепт — не вызнан.
Не буду есть её вовек,
И не угрыз бы.

Я занести её готов
Туда, где пламя:
Она — печать иных миров
Полумясная.

Таких не изготовить двух,
Пытался — кукиш!
Ни в булку, ни промеж горбух
Её не всунешь.

И я с котлетой не умру:
Даёт по жизни
Плюс два к удаче, три к уму,
Плюс пять — к харизме.

Отставьте вычурную спесь,
Угодства струи,
Других котлет не буду есть:
Моя — ревнует.

О цветущем дереве. Проза+стихи в одном. Обязательное условие: красота, да так, чтобы в сердце защипало (заказ Штеллера):

Исполнение Мощи:
Над горой поднималось розовое солнце. Оно было не таким ярким, как цветущие ветви сакуры, но Киоко завороженно молчала и следила за пробуждением светила. Ее черные волосы щекотали шею, а скромное платье развивалось от теплого ветра.
Где-то над головой пролетела стая журавлей, приветствуя криками рассвет, но Киоко думала, что это – для нее. Она любила смотреть на птиц. Когда косые треугольники черных точек появлялись на небе, девочка поднимала руки кверху, показывая им, что, если бы и у нее были крылья, она бы обязательно присоединилась к птицам.
Все стаи летели за Великую гору, будто бы там была какая-то особенная, иная жизнь…
- Киоко, бежим скорее! – голос Акиры заставил девочку оглянуться.
Акира стоял за забором, улыбался и заговорщицки манил Киоко за собой.
- Что случилось?
- Я покажу! Давай быстрее!.. – развернувшись на пятках, мальчик припустился за угол.
Киоко бросилась следом.
Деревня уже жила своей жизнью: женщины занимались домашними делами, а мужчины вышли к пойме реки. Этот год должен был быть урожайным, поэтому на него возлагались большие надежды. Затопленная плодородная почва с радостью принимала молодые саженцы риса, поглощая их, как голодный ребенок – кашу.
Пробегая мимо пастбища, Киоко на мгновение остановилась, прикрыла ладонью глаза и посмотрела вверх. Пастух гнал коз по высокому склону, и они казались девочке маленькими существами, ловко прыгающими с кочки на кочку.
- Ну чего же ты стоишь! – Акита схватил Киоко за руку и потащил за собой.
За деревней рос старый вишневый сад, который теперь больше походил на облако из розовой ваты. Акита  добежал до большого камня и, явно довольный собой, указал девочке рукой в сторону.
- Видела когда-нибудь такое?..
В низине стояло совершенно сухое дерево, а под ним желтыми красками пылал ковер из ирисов.
-В наших местах не растут такие цветы. Здесь наверное живет дух Реки, поэтому все цветет…
- А как же дерево? – Киото аккуратно спустилась вниз и потрогала грубую кору.
- Наверное, оно и есть дом духа. Он просто забрал его силу. – Акита обошел дерево вокруг, стараясь не затоптать цветов.
- Давай поливать его. Но только каждый день. – Киото нагнула голову и посмотрела на друга. – Только никому не будем рассказывать про это место…
* * *
Как цветок пробивается сквозь почву,
Так и чувство мое растет с каждым днем.
Бегу в облаках,
Но шаг мой точен.
И небо больше не плачет дождём.

* * *
- Какая глупость. – Нахмурившись, Киоко отвернулась. – Ты не знаешь, о чем говоришь. Война – не повод покрасоваться!
- Так и не получится.
Акира гладил лепестки ирисов и смотрел на подругу.
Прошло семь лет с тех пор, как они стали приходить сюда вдвоем.
К его немалому удивлению, дерево зацвело, но только не розовыми маленькими цветочками, а большими белыми соцветиями. Среди своих соседей оно казалось совершенно неземным, будто бы в нем и правда жил дух Реки, которому так нравилось быть непохожим на остальных.
Вспомнив что-то, Акира улыбнулся.
- И ты еще смеешься! – Киоко топнула ногой.  – Ну и уходи.  Уходи!..
- Это ненадолго, Киото. Генералу нужно лишь остановить повстанцев, и тогда нашему народу ничего не будет угрожать. Их не так много.
- Река тоже маленькая и узкая. Но когда наступает период дождей – она выходит из берега и смывает поля и близстоящие дома. – Девушка погладила дерево и прислонилась к нему лбом. – Эти люди борются за свою правду, а значит будут биться, как тигры…
Шум деревьев заглушил голос Киото, а с крон посыпались лепестки цвета первого снега.
- И что же? Я буду бороться за тебя. И это есть моя правда.
* * *
Я слышу грохот: это крылья бабочек в воздухе.
Сердце мое вторит им в такт.
Душистые, белые грозди -
Это цветы нашей сакуры.
Твое молчание – мой первый шаг.

* * *
Ирисы пропали, будто бы никогда и не росли тут. Киото медленно осмотрелась: нет, ни единого цветка. Только старая вишня качала своей пышной кроной, хотя вокруг все остальные деревья стояли совершенно голые.
- Если ты меня слышишь, о, Дух Реки, прошу: верни его. Прошли два года, я возвращалась к тебе каждый день, поливала водой... – Ресницы Киото задрожали. – Но знай: одна я больше не буду сюда приходить. Никогда.
Девушка резко отдернула руку от ствола и, не оглядываясь, быстро пошла по узкой тропе вверх.
Смотри на нас, вдыхай свежесть,
Мы – любовь и нежность,
Мы – лепестки.
Что за свет в душе твоей брезжит?..

- Вы ошибаетесь. Она стонет от тоски. – Прошептала Киото, так и не взглянув на зовущее ее дерево.
Солнце садилось, заливая деревню красным цветом. Мужчины возвращались с полей и пастбищ, о чем-то оживленно разговаривая и смеясь. Остановившись у лавки с горшками, девушка стала рассматривать понравившуюся чашку и не сразу услышала, как вокруг засуетился народ.
- …Вернулись! Вернулись в деревню!..
- Живые?
- Все до единого!..
Глиняная чашка выпала из рук Киото и с грохотом упала на прилавок. Продавец недовольно затарахтел, но девушка, будто во сне, побежала вперед.
Мост, кусты акации… вот и поворот к ее дому.
Увидев знакомую фигуру, Киото схватилась рукой за забор и зажмурилась.
Поднявшийся ветер принес откуда-то цветки белой сакуры и сладкий аромат ирисов, которые больше никогда не появлялись в заброшенном саду за деревней.
* * *
Я слежу за тобой, мечта:
Среди туманов ты, среди ветров.
Но птицы станут щебетать,
О том, что спишь среди цветов.

По воздуху лети, вперед,
К любимой сядешь на плечо…
Меня во сне лишь приведёт
Тот путь, что в дымку облачён.

Рисунок Мощи (ох, как смогла):
http://s2.uploads.ru/t/9mnv0.png

+2

4

Что за смена пола? У мощной Снегурки я бы может чего и попросил бы. А эти извращения без меня.

0

5

Спецом для тебя буду Снегуркой. Не бухти, дерево) скоро смена авы на наипрекраснейшую.

0

6

Hilda написал(а):

Спецом для тебя буду Снегуркой.


Вот. Другое дело.

Hilda написал(а):

скоро смена авы на наипрекраснейшую.


Надеюсь, ты там без бороды?

0

7

А подать мне... Хильду Ивановну в неглиже и нарумяненную. В черевичках. И больше ничем. Под музыку Вивальди. Это еще не все, всякого еще напридумываю.

0

8

aequans написал(а):

(потому и стираем, а не удаляем)

дедомощь ты там не дыши перегарчиком на внукаса

aequans написал(а):

И пусть никто не уйдёт обиженный.

Пинокьё на тебя нет!

pinokio написал(а):

Что за смена пола? У мощной Снегурки я бы может чего и попросил бы

читай выше, Снегурочка буду я))))

Hilda написал(а):

Спецом для тебя буду Снегуркой

ну вот(((( опять обошли-с
а стриптиз от деда Мороза заказывать можно?

0

9

 Ольга написал(а):

дедомощь ты там не дыши перегарчиком на внукаса

исправился, спасибо, Оль)
новогоднее настроение во все поля, за базаром не слежу

 Ольга написал(а):

а стриптиз от деда Мороза заказывать можно?

все заказы - в личку дедушке (чтобы было не видно, кто чего просил)
дедушка если захочет - выложит и такой заказ)
а кто хочет - пусть наряжается дедушкой и танцует)

Отредактировано aequans (18.12.2016 11:49:15)

0

10

aequans написал(а):

исправился, спасибо, Оль)

гы!  иди поглажу)))

aequans написал(а):

новогоднее настроение во все поля, за базаром не слежу

это же хорошо! ёлку купил уже?

aequans написал(а):

все заказы - в личку дедушке (чтобы было не видно, кто чего просил)

да я только спросила  :flirt:
я наверное от другого стриптиз попрошу)))) или нет, ой! запуталася я вся!

0

11

Ольга написал(а):

читай выше, Снегурочка буду я))))


Возражений против двух снегурок не имеется. Могу делать заказ?

0

12

pinokio написал(а):

. Могу делать заказ?

да ты его уже  сделал, я Хильде его снесла в личку или заказ мне лично? давай, посмотрим-с

0

13

 Ольга написал(а):

ёлку купил уже?

в этом году моя ёлка - здесь

в смысле, в этой теме))

0

14

Ольга написал(а):

или заказ мне лично? давай, посмотрим-с


Конечно, лично тебе. Давай про новогодний мордобой с поцелуями что-нибудь. Только без извращений, традиционно все.

0

15

pinokio написал(а):

Конечно, лично тебе. Давай про новогодний мордобой с поцелуями что-нибудь. Только без извращений, традиционно все.

вот только хотела поизвращать...блин, персов заказывать будешь? кому поцелуи и от кого? и сколько?

0

16

Ольга написал(а):

кому поцелуи и от кого?


мужчинам от женщин, или женщинам от мужчин.


Ольга написал(а):

.блин, персов заказывать будешь?

Ольга написал(а):

и сколько?

прояви фантазию.

0

17

Оля, если желаешь - будь моей боевой подругой-Снегуркой)
*достает из сундука расчудесное платье с жемчужными узорами и ледяной кокошник*

0

18

у меня стоооолько желаний!!!  http://www.kolobok.us/smiles/he_and_she/tender.gif
щас список закину)))

0

19

А тем временем список пополняется)
Не проходим мимо, читаем и вдохновляемся для подарков друг другу!

0

20

pinokio написал(а):

Только без извращений, традиционно все.

С извращениями ко мне.

Ольга написал(а):

вот только хотела поизвращать...блин, персов заказывать будешь? кому поцелуи и от кого? и сколько?

Персов я лучше закажу. Пинокьё однолюб.

pinokio написал(а):

мужчинам от женщин, или женщинам от мужчин.

Я уже зеваю.

pinokio написал(а):

Ольга написал(а):

    и сколько?

прояви фантазию.

Скажем, десять... нет, двадцать лесбиянок. И столько же евнухов с опахалами. В голубых сапожках.

0

21

какой-то стол скромный народ,предлагаю написать новогоднюю сказку про Мишу и ,ээмм,вобщем кого угодно  на ваш выбор и в конце сказки устроить веселый хэппи энд,где добрый Кащей женится на злой Снегурочке(в их роли может выступить любой участник форума),а Миша жениться на своей спасенной от  Снегурочки спутнице жизни,предварительно заставив Снеговика-альфонса выплатить последней причитающиеся ей алименты

0

22

можно устроить новогодний клуб снежных смешинок (шутки и приколы)

0

23

 Hilda написал(а):

Фея

 Hilda написал(а):

Снегурочка

 Hilda написал(а):

леди

 Hilda написал(а):

нимфы


все заказы - от одной и той же Мэри?)

0

24

aequans, мужчины, как истинные джентльмены, будут исполнять наши прихоти и мало капризничать по поводу подарков)) http://www.kolobok.us/smiles/he_and_she/spruce_up.gif

0

25

 Триш написал(а):

наши

реквестирую фей-нимф-и так далее круглогодично, а не на один только НГ))

0

26

))) просто дамы ударили по газам первые)
Как там? Скорость без границ?

0

27

А желания исполняются...)

0

28

Исполнители не торопятся загадывать новые желания))

Этак они закончатся скоро

0

29

обалдеть) желания разлетаются, как горячие пирожки  :D

0

30

Hilda написал(а):

Оля, если желаешь - будь моей боевой подругой-Снегуркой)

давай)))

Hilda написал(а):

*достает из сундука расчудесное  с жемчужными узорами и ледяной кокошник*

отвернитесь! я примеряю

Mishka написал(а):

Пинокьё однолюб.

правильно, вот и пусть любит одну меня))) обязан любить, да.

Mishka написал(а):

Персов я лучше закажу.

не, Мишутка, заказ от Носатика, а он сослался на мою фантазию, которая правда прихрамывает в последнее время

Mishka написал(а):

Я уже зеваю.

прикрывай рот! засасывает!

Mishka написал(а):

Скажем, десять... нет, двадцать лесбиянок. И столько же евнухов с опахалами. В голубых сапожках.

и в трусах со слоником, неее. уволь

0


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Архив игр и конкурсов » Ёлочка (стол заказов мощному Деду Морозу)