Форум начинающих писателей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Архив дуэлей и блицев » Дуэль № 202. Проза. Ales Marion против Lenka


Дуэль № 202. Проза. Ales Marion против Lenka

Сообщений 1 страница 30 из 54

1

Две воительницы выходят на арену. Затаим же дыхание!

http://pre02.deviantart.net/aff8/th/pre/f/2017/142/e/4/full_moon_service_by_alltelleringet-dba1vxz.jpg
(иллюстрация "Full Moon Service", автор - alltelleringet)

Дуэлянты: Ales Marion, Lenka
Секундант: aequans

Форма работы: Проза.
Объём:  до 100.000 знаков (с пробелами).
Тема: Что вечным казалось — сломал человек, и вот, починить пытается
Жанр: фантастика/триллер/драма (любой из или их сочетание).

Задание:

Написать работу по предложенной теме. Трактовка каждого слова темы - вольная.

Дополнительные условия: нет.

Внеконкурсы допустимы и приветствуются, в любом формате. Велкам все. Выставление в пост № 3 — на усмотрение секунданта.

Сроки написания: до 12.06.2017, 21:00 по Москве.
Сроки голосования: трое суток после выставления работ, до 22:00 15.06.2017.

Работы шлём мне в личку.
Голосование: открытое, однобалльное, в комментариях.
Просьба к голосующим: не будьте лаконичными, оставляйте обоснование своего выбора!
Раскрытие своего авторства до конца голосования недопустимо и влечёт дисквалификацию болтуна.

5 : 3

Побеждает работа 1, автор - Ленка.
Работа 2 - авторства Алес Марион.

+1

2

Работы

Работа 1

Перевал.

Весь интерьер от стойки до плинтуса сочился специфичным запахом. «Свит Порк» - один из стандартных барных модулей Брегата не даром носил такое название. Свиноферма располагалась тут-же, за спиной бармена, скрытая от посетителей широким, обклеенным обрывками старых журналов, куском фанеры. Будущие шницели и купаты, сальтисоны и мужужи хрюкали визжали и чавкали как оголтелые, догадываясь о своей незавидной участи.
Сергей Батов сидел за столом, сосредоточенно вращая перед носом насаженным на вилку куском стейка. Запланированное им предприятие было слишком рискованным, но Сергей все рассчитал до мельчайших деталей. За всю историю южного направления альпинисты-картографы совершили море просчетов. И Батову не оставалось другого выхода, кроме как выучиться на этих ошибках. Кто-то не уделил должного внимания физической подготовке группы, кто-то отмахнулся от предостережений насчет горной болезни, а кто-то прогадал с бивачным снаряжением. Они все поплатились жизнью за свои просчеты. Но с Сергеем такого не повторится.
Он был уверен, что с подобной ответственностью к экспедициям на поверхность еще никто и близко не подходил. А значит перевал будет взят. Сергей ухмыльнулся и в который раз обвел взглядом лица, смотрящие с журнальных обрывков на фанерной ширме.
Вот растрепанный и улыбчивый увалень Андрей Красненко - кумир старшего поколения. Он один из первых попытался покорить Ясиновский перевал. В те годы экспедиции гибли одна за другой и совет Брегата принял решение о бесперспективности всех маршрутов, кроме южного. Вот юркий коренастый брюнет - Килым Чан с горящим взглядом из-под сплошной, перечеркивающей лоб брови. Он продержался снаружи рекордное время - почти неделю. Умер от истощения, последний из всех участников экспедиции, практически у самых ворот шлюза, когда возвращался. А этот рыжий веснушчатый простачок - Дэниэл Кэмлинг. По его картам экспедиторы и штурманы до сих пор прокладывают маршруты и рассчитывают графики будущих экспедиций. Ясиновский перевал был и его мечтой. Кэмлинг погиб у его подножья во время бурана.
- Вы Батов?
Раздавшийся сзади резкий хрипловатый голос прервал размышления Сергея.
- Да, - Сергей нахмурился. Лицо вошедшего ему показалось знакомым, - чем могу помочь?
- Ничем, - резко отмахнулся пришелец, - я здесь, что-бы предупредить вас.
- Я не понимаю.
Собеседник выдвинул стул и без приглашения уселся напротив. Он поставил костлявые локти на стол и наклонился вперед:
- У вас ничего не получится. Бросьте эту затею.
- Да кто вы такой?
- Моя фамилия Сигаев.
Сергей закашлялся, открыл рот, да так и остался сидеть с отвисшей челюстью. Медленно поправив воротник свитера, он перевел взгляд на фанерную ширму за барной стойкой. После недолгих поисков его взор остановился на фотографии морщинистого усталого лица с глубоко посаженными глазами, тонкой волевой полоской губ и широкой выдающейся челюстью. Лицо на фотографии не улыбалось и даже не смотрело в объектив камеры. Создавалось впечатление, что Виктор Сигаев - единственный в мире альпинист-картограф, выживший в попытке штурма Ясиновского перевала, не хочет ничего сказать миру.
Сергей хорошо помнил это интервью. Тогда у себя дома, отмечая возвращение Сигаева вместе с немногочисленной группой однокашников, сгрудившихся вокруг старого портативного радиоприёмника, он просто решил, что у Виктора скверный характер.
Сергей снова перевел взгляд на собеседника и ухмыльнулся, до сих пор не веря своей удаче.
- Я помню ваше интервью, - Батов засуетился, кивнул бармену на стакан у графина и показал два пальца.
- Мне наплевать.
Сергей сдержанно улыбнулся, решив, что насчет характера он тогда не прогадал.
- Круто вы журналистку отшили.
- Никого я не отшивал.
- Да я все понимаю. Вы тогда были только из шлюза. Еще не отошли после экспедиции.
- Если хотите знать, спроси она меня сейчас о том же, что и тогда, я бы снова ее послал.
- Про вторую попытку?
- Да, про вторую попытку.
Подоспел бармен. Сигаев грубо выдернул стакан из его рук и схватив графин, набулькал до самых краев. Он приложился. Кадык пару раз дернулся туда-обратно и пустой стакан грохнул донышком о столешницу.
- Ваша затея бессмысленна, - на выдохе рявкнул он.
- Это почему же?
- То, что вы собираетесь сделать - попросту невозможно.
- Ерунда, - буднично усмехнулся Сергей и закинув в рот кусок стейка, принялся тщательно пережевывать. Наконец, он шумно проглотил мясо и расплылся в жирной улыбке, - мы это сделаем.
- Вы и ваши друзья глупцы. Вы даже не представляете, что вас ждет.
Виктор снова потянулся к графину, но Сергей успел раньше. Батов придвинул графин к себе и скривился в хитрой ухмылке.
- Ну так расскажите мне, Виктор. До сих пор об обстоятельствах вашей экспедиции все знают только в общих чертах. Я просто обязан спросить о куче нюансов. О длительности буранов, о ненадежных карнизах, о том где можно разбить бивак, в конце концов.
- Хорошо, - пробормотал Сигаев, - я расскажу. Только не ждите романтики и героики. Там ее нет и быть не может, - он замолчал и принялся отыскивать взглядом свой портрет на фанерной ширме. А когда наткнулся на него, то тут-же развернулся к собеседнику. На и без того резкой, бугристой физиономии читалось выражение брезгливости, - там только холод и смерть.
- Там наше будущее, - закачал головой Батов.
Виктор отмахнулся:
- Бросьте вы эти сказки. Если оазисы и существуют, мы никогда до них не доберемся. Сколько еще дохлых восторженных дурачков должны украсить этот свинячий иконостас, - Сигаев кивнул в сторону фанерной ширмы, - чтобы доказать вам очевидное?
- Но ведь идут же. И не восторженные дурачки, а взрослые состоявшиеся мужчины и женщины. Ими движет вполне понятное желание исправить ошибки человечества.
Виктор замотал головой и поспешно, почти сорвавшись на крик, рявкнул:
- Туда идут не за этим.
- А за чем же еще?
Он замялся и опустив голову, принялся заламывать пальцы. Сигаев с минуту просидел молча, смотря себе под ноги, затем встрепенулся и снова наполнил стакан:
- Я был там и знаю, о чем говорю. Вы просто не понимаете, на что замахиваетесь. Послушайте, - он понизил голос и доверительно наклонился к Сергею, - еще не поздно все отменить без ущерба вашей репутации.
Не спуская с физиономии ледяную улыбку, Батов кивнул:
- Спасибо, но все уже решено.
- Вы глупец, - Виктор умолк. Он сосредоточенно нахмурился, видимо в поисках подходящих выражений, или решая с чего лучше начать, - Брегату нужны реалисты. Нужны биологи и химики. Человечество хиреет с каждым прожитым годом. Мы вырождаемся. Старые науки тут не помогут. Зачем мне, подземной крысе, изучать картографию, географию поверхности, астрономию? Это ведь чушь. Какая от них польза? Но нет же. Лезут. Лезут так, что не вытравить. Настырные, как тараканы. А я говорю - заканчивайте. Ясиновский перевал еще никому не поддался. Понимаете? Все погибли. Все, - он закончил запальчивую тираду и откинувшись на спинку стула добавил спокойнее:
- Повторяю еще раз: я там был и это невозможно.
- Ну так дайте и нам попробовать, вдруг у нас получится, - улыбнувшись пожал плечами Сергей.
Взгляд его разгорелся, он наклонился к собеседнику и вооружившись пылкой жестикуляцией, громко и быстро заговорил: 
- Понимаете, у меня совершенно другой, отличный от других подход к планированию и подготовке. Мы выносливее, мы более информированные, у нас лучшее снаряжение. Мы предусмотрели все до последнего шлямбура.
- Чушь, - рявкнул Виктор и махнул очередной стакан. Затем на мгновение приложился к засаленному рукаву и заговорил.
***
Я с самого детства интересовался поверхностью. Желая исправить всю ту климатическую и сейсмическую хрень, что мы натворили с планетой, я искал книги по географии, старые карты, собирал разные слухи и, конечно-же, как полоумный следил за альпинистами. Когда мне было пятнадцать, я воспринял случившееся с Килым Чаном, как личную трагедию. Помню, очень переживал по этому поводу.
Стены в моем домашнем модуле были изрисованы изображениями Ясиновского перевала. Такими, как я его представлял. Позже, я заинтересовался работами Кэмлинга. Он писал об особенностях ледопадов и фирна, о коварстве снежных карнизов. К тому времени, когда я сформировался как человек и полноценный гражданин Брегата, у меня в голове уже прочно сидела мысль о штурме Ясиновского перевала. Но я начинал с малого. Стал водить ознакомительные экспедиции, изучать поверхность недалеко от ворот шлюза. Испытал на себе гипоксию, западные бураны и обрыв оттяжки, так что даже эти, казалось бы, дворовые прогулки были смертельно опасным занятием.
Как-то до меня в форме слухов дошла информация об ученом совете Брегата. В результате его мировое научное сообщество официально согласилось с гипотезой существования оазисов. Согласно их протоколам, предположительно, существенное смягчение климата можно было ожидать на южном направлении почти сразу за Ясиновским перевалом.
Конечно-же, во всех одиннадцати секторах тут же начался стихийный кастинг на место в экспедиции. Возглавить ее поручили Жоржу Дюссэ. Он сочетал в себе все качества настоящего героя. Жорж никогда не поддавался панике, знал, казалось, каждый мельчайший нюанс в экспедиции и умел буквально все, что нужно было делать ради выживания. Он был идеален, но в итоге всего этого оказалось мало. Его прекрасные качества превратились в пшик, столкнувшись всего с одним недостатком. Он был слишком самолюбив. Но об этом позже.
Спустя пару месяцев мы наконец набрали окончательный состав отряда. Командиром и главным картографом выступал Дюссэ, Стив Линдгрен – старый и выносливый как мул альпинист с огромным опытом был вторым номером. Я был следующим, по большей части за физическую подготовку и неплохие навыки в медицине. И последним в нашем квартете выступал Пембо Чен – молодой, с невероятным иммунитетом к горной болезни, ловкач-акробат. По его словам, потомок шерп.
Когда во время подготовки на пробных выходах мы делали закладки снаряжения в мульде юго-восточного седла, поднялся нехилый буран и тут Чен показал нам свои высокогорные гены. Мы решили побыстрее спуститься к шлюзу, благо до него было не больше полукилометра. Но буран нас опередил. Под Стивом рухнул карниз и он покатился вниз до самого временного лагеря. В то место, где он упал должна была вот-вот прийти лавина. Надо было оттащить его в сторону или по быстрому спустить к шлюзу. Но спуск сквозь шторм Дюссэ категорически запретил. Я тогда первый раз вступил с ним в спор. Конечно же он был прав, жестко убеждая меня, что цель экспедиции важнее Линдгрена и он не позволит нам сгинуть вместе с ним. Но пока мы спорили, Чен предложил другой выход. Он решил обойти шторм и спуститья в относительно спокойном месте. Проблема была в том, что этим местом являлся отвесный ледопад высотой в девятнадцать метров. Конечно, не без труда, но наш шерпа в итоге одолел его и спас Стиву жизнь.
После этого выхода между мной и Дюссэ начался разлад. Все его решения были нацелены только на Ясиновский перевал, иногда даже казалось, что он без зазрений совести пожертвует любым из нас, лишь бы оказаться с той стороны хребта. Одно время я уже был готов выйти из состава экспедиции, да и Жорж был не против, но ребята: Стив и Пембо переубедили нас обоих.
Как оказалось, зря.
На исходе второго дня экспедиции Жорж объявил, что мы выбиваемся из графика и неплохо бы ускориться. В итоге, на следующие сутки Стив свалился от переутомления и кашля. Я вогнал в него порядочную дозу дексаметазона, но она помогла ненадолго. К полудню его одолела горная болезнь. Он начал задыхаться, потом пошла горлом кровь. Его надо было спускать, и чем быстрее, тем лучше.
Вот здесь-то и началось.
Дело в том, что если послать провожатого спускать Линдгрена, а потом ждать, пока тот вернется, то мы окончательно выбьемся из графика. И попадем в такие шторма, по сравнению с которыми здешние бураны с постоянной скоростью ветра в тридцать метров в секунду будут казаться летним бризом. А на предстоящем ледопаде с широкими трещинами нужно как минимум трое, для переброски лестниц и надежной страховки. Поэтому Дюссэ и запретил нам с Пембо помогать Стиву. Тогда мы предложили отменить экспедицию и всем вместе вернуться к шлюзу. На это тоже последовал отказ. Пока Линдгрен заходился в кровавом кашле, мы, как чертовы истерички, просто стояли и орали друг на друга. В один момент меня накрыло, и я было уже бросился на хренова лягушатника, но Чен вовремя оттащил меня и затем указал на Стива. Он был мертв.
Следующее несчастье случилось на одном из переходов. Я пересек гребень и уже успев отцепиться, стоял на ровной поверхности, когда под ногами Жоржа и Пембо рухнул карниз. В спешке мы просто не заметили ступенчатые линии отрыва и только благодаря Господу Богу я прошел без происшествий. Дюссэ и Чен были в связке. При падении наш шерпа ударился о скалу и потерял сознание, поэтому Дюссэ приходилось тратить все силы, чтобы, схватившись за уступ удерживать еще и Пембо на тонком репшнуре. На одной руке, так, чтобы второй вогнать стальным молотком в скалу шлямбур для страховки, он бы никак не удержался. Я не мог подойти к ним из-за ступенчатой линии отрыва, иначе рухнули бы все вместе. Поэтому Жоржу ничего не оставалось, и он зубами отстегнул карабин, удерживающий всю страховочную обвязку вместе со снаряжением, репшнуром, и Пембо Ченом.   
Оставшись вдвоем, мы долго спорили о продолжении экспедиции. В итоге Жорж меня переубедил. К концу дня мы почти вплотную приблизились к подножью северного седла Ясиновского перевала – последнего ровного участка на пути к хребту. Мы были истощены до предела и все равно мне буквально пришлось вымаливать у Дюссэ ночлег.
Утром я нашел его голым среди сугробов в двадцати метрах от нашего бивака. Одежда его была разбросана. Видимо ему было жарко. Я раньше с таким не сталкивался, но опытные скалолазы рассказывали о похожих проявлениях горной болезни.
До хребта перевала оставалось каких-то триста метров. По моим прикидкам, я преодолел бы их где-то за час или полтора.
Я сделал несколько шагов вперед. Острая снежная крупа била в лицо и сквозь нее почти невозможно было разобрать подробности рельефа. Да и глаза устали от ультрафиолета. Не удивительно, что я не сразу заметил впереди запорошенный снежной крупой ледопад, испещренный десятками трещин. Сотни лет шторма изо дня в день полировали вершины хребта. Пройти было практически невозможно, а учитывая периодичность буранов, и вовсе нереально.
Я огляделся. Нужно было принимать единственно верное решение.
Даже если бы хватило сил на подъем по льду, все равно чернота, ползущая вверх из долины, напрочь отрезала бы мне пути к отступлению. Там, где я находился, был тот самый рубеж, перейдя который, обратная дорога становилась невозможной.
Я повернул, оставив за спиной так и не покоренный перевал. Причем, решение идти обратно я принял за долю секунды и до сих пор не жалею об этом. Жизнь, знаете ли, дороже.
***
- Ну, - Сергей наконец откинулся на спинку стула, и взволнованно заулыбался, все еще находясь под впечатлением от услышанного, - У вас изначально все было тухло. Этот ваш Дюссэ – порядочная сволочь.
- В общем-то нет, - следя за реакцией собеседника, усмехнулся Сигаев, - Он все делал правильно.
- Я просто хочу сказать, - Батов принял серьезное выражение и, приосанившись, произнес, - мы все равно выступим. У нас все будет не так.
- Нет, - отмахнулся Сигаев, - вы не понимаете. Никто не виноват в нашей неудаче. Просто Ясиновский перевал, он… Он непроходим. Он не для нас.
Виктор закачал головой, его грудь разволновалась, задвигалась вверх-вниз. Он рванулся к стакану, но не рассчитав движение, повалил его на стол. Первак растекся по столешнице, но Батов и не думал вытирать образовавшуюся на столе лужу. Он сощурившись смотрел прямо на Сигаева и улыбался.
- Наверное, я пойду, - закончив промачивать лужу рукавом, буркнул Виктор и суетливо засобирался.
- Конечно, - бодро, не спуская с лица улыбку, кивнул Батов, - только один вопрос. Зачем вы на самом деле пришли ко мне?
- Хотел отговорить вас от сумасбродства.
- Врете!
Сигаев замер и в упор уставился на собеседника. Наконец, он снова плюхнулся на стул и опершись локтями о мокрую столешницу, подался вперед:
- Послушайте, когда вы выступаете? Возьмите меня с собой.

Работа 2

В комнате царил густой затхлый запах. Казалось, будто окна в этой квартире не открывались целую вечность. Цветок на подоконнике зачах и склонил к корням свои пожелтевшие листья. Мебель застилал плотный слой серой пыли, и только на тумбе, где совсем недавно стоял телевизор, остался темный прямоугольник.
Леша сидел в кресле, откинув голову назад. Он пытался вздремнуть, но то и дело сжимал челюсти и съеживался от нестерпимой боли. Казалось, что в его вены кто-то запускает свои холодные шершавые пальцы и что-то настойчиво ищет. Все тело сковывало, в голове стоял отвратительный гул, и единственная мысль, которая еще оставалась в ней – это желание поскорее избавиться от этого страдания.
Входная дверь громко хлопнула, заставив его содрогнуться и нетерпеливо уставиться в дверной проем. В комнату вошел Вадим - высокий мужчина в белой футболке на накаченном спортивном теле и обычных синих джинсах. Его взгляд был нерешительным и, в то же время, брезгливым. Он, стараясь слишком далеко не проходить в комнату, кинул на стеклянный журнальный стол маленький пакет с белым порошком.
Несмотря на нестерпимую ломку, Леша кинулся к столику, его глаза торжествующе сияли.
- Ну Вадик… ну чувак.. да ты просто чудо – он схватил пакет трясущимися от нетерпения и боли руками, - не будь ты мужиком, я б на тебе прям женился!
Вадиму показалось, что Леша сейчас запляшет от счастья. Сердце жалобно защемило.
- Леха, у тебя вообще-то есть жена… - он отвернулся, не желая видеть, во что превратился его друг, - Она ведь сегодня вечером приезжает? Сворачивал бы ты свой вечный праздник…
- Ой, давай только без этого, а? – скривил гримасу наркоман. – Сейчас вот только поправлюсь немного и приберусь, честное пионерское…
Алексей высыпал на стол порошок и принялся старательно делить его ножом на несколько маленьких пирамидок.
- Лех, ну может не надо? Лена ведь не простит, ты о ней-то подумай… - взмолился Вадим, - Посмотри, какой бардак в квартире! Телевизора нет, микроволновки, как я понимаю, тоже. А сам ты…
- Ты это, слышь, друган? Завязывай уже. Устройся в церковь проповедником, там, может, это кому-то и будет интересно, - он лишь на секунду отвлекся от своего занятия и посмотрел на друга, как на назойливую муху, - Ты в жизни ничего крепче табака не нюхал, тебе не понять… - он нетерпеливо вернулся к порошку, - И это друг… спасибо за гарик, в общем…
- Лех, это в первый и последний раз, больше я этим заниматься не буду!
- Ну и катись тогда! Тоже мне, святоша нашелся!
- Я-то уйду, а ты все-таки подумай о Лене, жалко мне ее!
- Каатииись! -  проревел Леша, желая поскорее остаться одному.
Вадим ничего не ответил и лишь молча вышел из квартиры.
- Да пошел ты! – крикнул ему в след Алексей, и его зубы сжались от злости.
Будто он сам ничего не понимает! Кругом одни умники развелись! Знали бы они, какая это боль!
Он аккуратно сгреб в чайную ложку одну из белых кучек, добавил немного воды из чайника, стоящего на столе, и поднес зажигалку ко дну ложечки.
В голове стояли слова уже бывшего друга. Леша поморщился. Затем потушил зажигалку. Задумался. Его снова сжало от боли, и решение было принято мгновенно: он взял пальцами еще немного порошка и добавил к уже готовому раствору.
Приготовив дозу, остальной героин он сгреб ножом, любовно засыпал обратно в пакетик и спрятал в свое укромное местечко – небольшую дырку в диване.
Взял в зубы наполненный шприц, затянул на предплечье жгут и поудобнее устроился в кресле.
Несколько раз сжав и разжав кулак, он нервно чертыхнулся. Отложил шприц на столик и, развязав жгут, попытался проделать ту же процедуру с другой рукой. Безрезультатно. Вены спрятались, как девственницы от маньяка.
Леша откинулся в кресле и попытался успокоиться, но все сильнее нервничал.
- Твою мать! – он легонько потер виски и снова принялся сжимать уже посиневшую руку. Где-то в области кисти вдруг показался маленький бугорок.
- Ну давай, моя сладкая, давай! – он быстро схватил шприц и аккуратно, едва дыша, воткнул иглу в вену.
Слегка оттянув рукоятку назад, он удовлетворенно улыбнулся.
- Йееее… - его глаза засветились счастьем, - давай, детка, иди к папочке…
Еще не полностью опорожнив шприц, он уже почувствовал, как что-то теплое и приятное разливается по всему его телу.
Швырнув шприц в сторону, он, не торопясь, откинулся в кресле, предвкушая получить кайф, с которым даже ни один оргазм не мог сравниться.
*****
Когда он снова открыл глаза, то первое, что ощутил -- это небывалая легкость в теле, будто он парил на необычайно мягком воздушном облаке. Было так спокойно и хорошо, что он даже не сразу смог собраться с мыслями.
Вокруг была все та же загаженная длительным загулом комната, но только нынешним, чистым, незатуманенным разумом он смог оценить масштабы бедствия. Сколько он был в отключке? Час? Два? Вадим ушел от него в одиннадцать, Лена приезжает в шесть, значит, у него должно быть еще пару часов на уборку. Телевизор, конечно, не вернуть, так же как микроволновку и обручальное кольцо, но вынести мусор и проветрить квартиру он вполне успевает.
Алексей взглянул на свои дешевые наручные часы и нахмурился: стрелки словно сошли с ума и крутились в разные стороны с бешеной скоростью
- Чертовы китайцы! – выругался он и соскочил с кресла, чтобы посмотреть время на настенных часах в зале.
Но открыв дверь, он с удивлением и восторгом раскрыл рот: прямо за порогом комнаты было бескрайнее голубое небо, пушистые белые облака умиротворенно проплывали мимо, едва касаясь стен комнаты, и уплывая дальше, в свою безмятежную вечность. Огромное солнце светило на него спокойным мягким светом, будто боясь потревожить его чувствительные зрачки. Легкий свежий ветерок касался его небритых щек, оставляя на них приятное ощущение прохлады. Воздух был необычайно чист, что не могло не удивить человека, всю жизнь прожившего в большом городе.
Чуть поодаль он увидел несколько круглых прозрачных шаров, напоминающих мыльные пузыри. Они спокойно двигались к нему, переливаясь на солнце всеми цветами радуги.
«Вот бы превратиться в такой шар!» - подумал Леша.
Было так здорово, что он невольно улыбнулся. За годы зависимости он повидал многое, но такой чудесной и красивой галлюцинации у него еще не было.
Перламутровые шары подлетали все ближе. Мужчина схватился одной рукой за дверной проем, а вторую вытянул на встречу к ним, желая ухватить и потрогать на ощупь их чуть влажную тонкую оболочку. И они летели к нему, будто притягиваемые каким-то невидимым магнитом. Вот он уже коснулся одного из шаров, и его рука легко прошла внутрь. По его телу пробежали мурашки, и он неловко шагнул, чуть было не упав вниз, но стенки шара заботливо притянули его к себе и вон он уже парил над такой далекой землей, почти не ощущая под собой никакой опоры. Было удивительно, но одновременно страшно. Он протянул руку и понял, что внутри шар был совсем непроницаемым, больше похожим на стекло, нежели оболочку мыльного пузыря. Он аккуратно лег, разглядывая все вокруг. Было спокойно и хорошо. Ему пришло в голову, что, наверное, примерно также чувствует себя эмбрион в утробе матери. Словно его оберегает сам Бог, а небесные ангелы поют ему колыбельную.
Он и сам не заметил, как задремал. Ему снилась Лена: ее светлые длинные локоны рассыпались по хрупким плечам, ниспадая на соблазнительное глубокое декольте. Она смотрит на него необычайно глубокими синими глазами, и в них он видит счастливый блеск. Ее нежно-розовые губы расплываются в улыбке:
- Я согласна…
Только тогда он понимает, что они стоят перед алтарем: на нем серый элегантный костюм, а она в белом платье с длинным шлейфом.
«Ох, и намучились мы тогда с этим шлейфом» - подумал он и закрыл глаза от удовольствия. Но тут он почувствовал неладное и, резко открыв их, увидел, что Лена тянет к нему руки, в то время, как мощный порыв ветра уносит ее.
Он снова ощущает себя внутри шара, но теперь его полет был совсем неспокоен. Их уносило шквалом ветра, шар вращался и Леша вместе с ним. Ураган добавлял обороты, и мужчина бился в шаре, как в огромной центрифуге, плача и умоляя избавить его от этого безумия.
Через несколько минут он понял, что шар немного замедлился, и нерешительно открыл глаза. Вращение все еще продолжалось, но не так интенсивно и потихоньку прекращаясь. Далеко внизу виднелась земля, он уже мог разглядеть извилистые морщины рек и гор, а вскоре очертания рельефа стали еще четче. Они снижались.
Забыв о покое, Леша с ужасом ждал, что же будет дальше. Он представлял, как шар с оглушительным ударом разобьется о землю, превратив его тело в бесформенное желе.
Его потрясло осознание того, что это не галлюцинация и не сон. В это сложно было поверить, но теперь он знал. Знал, что каким-то невероятным образом это происходит с ним на самом деле. Он снова заплакал. Совсем скоро шар разлетится на сотни мелких кусочков, а он сам превратится бесплотную биомассу. И не будет больше ничего. Не будет рая, не будет ада – теперь он знал это точно. Не будет ничего. Совсем ничего. Он больше никогда не ступит босыми ногами на мягкий ковер в их спальне, не сможет насладиться вкуснейшими Лениными блинчиками и никогда не увидит ее…
От мыслей о ней ему стало невыносимо. Он никогда ее не увидит. НИКОГДА. Это слово вгрызалось в его сознание ядовитым червем. И самое страшное было в том, что он уже ничего сможет сделать…
Шар продолжал быстро снижаться, и теперь мужчина мог видеть крыши домов и маленькие, словно бактерии, автомобильчики, оживленно двигающиеся по своим, живым, делам…
Вращение сошло на нет, и Леша, обхватив колени руками, закрыл глаза, не желая взглянуть в глаза смерти.
Шар внезапно резко остановился. Лешины внутренности подпрыгнули, не справившись с таким перепадом, и его чуть не вырвало. Придя в себя, мужчина нерешительно открыл глаза и поначалу даже не понял, что видит перед собой. Все вокруг было огромным настолько, что даже оконный проем казался величиной с десятиэтажный дом. Но потом до него дошло: это не окно огромное, это шар и он сам были не больше обычного комара.
Это было его окно. Окно той комнаты, в которой он принял свою последнюю и, по всей видимости, смертельную дозу.
Ему хотелось попасть внутрь, но шар лишь глухо ударился о стекло и отлетел обратно. Бесполезно, ведь он так и не открыл ни одной форточки.
Сквозь мутное окно и отблески яркого солнца Леша смог разглядеть себя, лежащего с запрокинутой головой в кресле, из его рта виднелись остатки рвотных масс. Рядом лежал использованный шприц.
Мужчина схватился за голову. Он представил, как его возненавидит жена, увидев такую картину. В ее глазах он умрет дважды. И как человек и как мужчина, которому она верила.
- Он сдох, как последняя собака, - будут говорить люди. – Хотя, нет. Даже собаки умирают более достойной смертью.
Он заметил какое-то движение и посмотрел в сторону двери. Господи, вот чего он точно не хотел видеть! На пороге, судорожно скатываясь спиной по дверному проему и зажав рот руками, была Лена. Ее глаза были полны горя (не злости или ненависти!). Она рыдала, но он не слышал этих звуков. Она сидела на корточках, и вздрагивала от рыданий. Ему так хотелось подойти к ней, успокоить. Он еще никогда не видел ее в таком состоянии. Ему всегда казалось, что если он умрет, она лишь вздохнет с облегчением. Каким же он был дураком!
Лена, все еще содрогаясь всем телом, на коленях подползла к мужу и обняла его тело. Потом она взяла в руки его лицо и аккуратно вытерла пальцами рвоту у его рта. Ей не было противно, она не злилась…
- Девочка моя… - Леша заплакал, глядя на женщину, которую он всегда считал занудой, стервой, пилящей его по поводу и без, а теперь увидел настоящей. Любящей. Какой она и была всегда. Он не видел этого раньше. Он не хотел видеть. Все это время его заботил лишь кайф. Ему всегда хотелось убежать от этой реальности, от этой женщины и от этой жизни. Он не мог и подумать, что реальность была куда прекрасней его вечных галлюцинаций. Была… а теперь все кончено, и он уже никогда не скажет ей, как же она красива в этом легком летнем платье с маками…
Ему так хотелось все вернуть, встать перед ней на колени, обнять ее…
Шар начал удаляться и Леша в панике стал барабанить по его непробиваемым стенкам.
- Я не хочу! – рыдал он, - Нет! Нет! Вы не можете! Пожалуйста, верните меня туда!!!
Но все было тщетно, шар летел вверх, все выше и выше, оставляя под собой родную землю и надежду еще хоть раз взглянуть в ее синие глаза.
Его последнее пристанище – мыльный пузырь – забрался высоко в небо и неспешно поплыл меж облаков, подгоняемый лишь легким дуновением ветерка.
Леше казалось, что он блуждал по небесным просторам месяцы, а, может, и годы. Время потеряло смысл. Это была его вселенная. Его вечный кокон горя, которое он теперь уже ни с кем не сможет разделить.
Он много раз видел, как солнце всходит и заходит за горизонт, и думал о том, что там, далеко внизу, жизнь продолжается. Кто-то влюбляется, кто-то страдает, кто-то прямо сейчас занимается любовью, а кто-то плачет. Но они живут и не знают, как они на самом деле счастливы. Он представлял себе Лену в свадебном платье, такую красивую, что невозможно отвести глаз. Но в этот раз она идет к алтарю с другим. С тем, кто, наверняка, не будет колоться, и кого она не найдет мертвым в загаженной квартире с рвотой у рта. Она заслужила лучшего.
Внезапный порыв ветра вихрем понес шар по небу. Такое бывало время от времени. Леша к этому уже привык. Но в это раз шар словно становился тоньше. Будто ветер срывал обшивку его мыльного корабля. Ему не было страшно. Он уже желал превратиться в эфемерное ничто. Он улыбался, когда пузырь лопнул, и его тело полетело вниз.
Скоро он будет свободен… совсем скоро…
***
Он с трудом открыл трясущиеся веки. Все вокруг было мутным, словно реальность была покрыта молочной пленкой. Он не знал, где находится, не знал даже, он ли это. По телу разливалась тянущая боль, и впервые это ощущение вызывало странное удовольствие. Он жив…
Оказалось, что он провел в коме 3 дня. На протяжении лечения Лена была рядом. Приходила к нему по вечерам, приносила бульон и читала последние новости из газет. В остальном она молчала и лишь печально смотрела него. Она злилась. Конечно, злилась. Но Леше и не нужны были слова. Она была рядом и это главное.
Когда он сам смог говорить, он просил у нее прощения, говорил, что теперь все будет по-другому. Рассказывал, какой он хочет построить дом. Что в этом доме у них будет большой сад и дружелюбный золотистый ретривер. Впервые сказал ей, что хочет ребенка. А лучше двух. Мальчика и девочку. Мальчика будут звать Ваней, а имя девочки она придумает сама.
Она грустно улыбалась и лишь повторяла:
- Все будет. Ты, главное, поправляйся.
В день выписки Леша был сам не свой от радости. За дверями больницы его ждала новая жизнь. И пусть червячок зависимости все еще иногда вгрызался в его мысли, но теперь он знал, что это пройдет. Теперь он все сделает по-другому.
Он гладко выбрил заметно посвежевшее лицо. Теперь на его щеках был румянец и это было удивительно. Он заметно поправился за время лечения и это пошло ему на пользу. Теперь в зеркале на него смотрел здоровый тридцатидвухлетний мужчина с ясным зеленоглазым взглядом и уверенными планами на жизнь.
Лена забрала его из больницы в полдень. По дороге она молчала, а Леша любовался ей и мечтал снова дотронуться до такого желанного тела.
Машина остановилась и Леша вышел у подъезда. Взяв с заднего сиденья пакеты, он направился в сторону дома, но вдруг остановился. Он оглянулся и понял, что жена не собирается вслед за ним.
Он удивленно вскинул брови.
Лена вышла из машины и нерешительно подошла к нему.
- Прости, но дальше ты один…- она опустила взгляд и протянула ему ключи от квартиры.
Леша не мог вымолвить ни слова.
- Я теперь с Вадимом. Прости, но я больше не могу видеть, как ты себя убиваешь. Просто не могу…
Она развернулась и зашагала прочь.
- Постой… - едва шевеля губами, вымолвил он.
Она обернулась и устало посмотрела ему в глаза.
Но он не смог больше ничего сказать. Пообещать, что он теперь другой? Сколько раз она слышала это? Сказать, что он безумно любит ее? Она это знает. Просить прощения? Это не имеет смысла…
Леша вошел в подъезд и несколько минут бездумно простоял на лестничной клетке. Затем поднялся на свой этаж и открыл дверь. Квартира была прибрана, вокруг царила чистота. Но ему даже не хотелось входить. Теперь она стала для него чужой.
Он, не снимая обувь, прошел в комнату и трясущимися руками достал пакет из секретной дырки в диване. Он знал, где лежат шприцы. Всего несколько заученных действий и он снова отрешится от этой жестокой реальности. Забудет обо всем и окунется в море своих грез. Это так просто!
Несколько минут он молча смотрел на порошок, затем прошел в кухню и открыл кран.
- Я докажу тебе любимая… - со слезами в голосе сказал он и высыпал героин в раковину.

Отредактировано aequans (12.06.2017 21:23:00)

+2

3

внеконкурсы

0

4

Тема крутая.  Надо думать.

0

5

Согласна, крутая)) пошла думать...

0

6

aequans написал(а):

либо самого факта участия

Мне кажется, ты уже спалил участников

0

7

Lenka, Ales Marion, любой каприз  8-)
Творческого успеха вам, дуэлянты!

ЗЫ. Алес, согласен, исправлено. Спасибо.

0

8

aequans,  спасибо)) и за дуэль и за пожелания))

0

9

И опять ужос
КАК это можно написать...

0

10

Не знаю... Тема адовая, как по мне)
Но эти две дамы выкрутятся)

0

11

Интересная тема! Можно решать через прорыв генной инженерии, можно уйти в утопию,можно в экологию. Что же представят авторы? Дрожу от нетерпения.

0

12

Виверна, ждать осталось считанные часы.

Скоро дедлайн!

0

13

Блин, а у меня ещё все в  процессе. Строчу, как заведенная.

0

14

Lenka, времени вагон. Четыре с половиной часа почти.

Удачи тебе и оппоненту!

0

15

Работы - в сообщении № 2. Читаем, обсуждаем, голосуем!

0

16

Ого, оказалось у нас обоих те еще простыни.

0

17

Lenka, за что и люблю такое ограничение по объёму.

Хотя вариант "простыня уступила анекдоту" тоже никто не отменял.

0

18

Первый трудновато читать было - как через дебри... приходилось то и дело додумывать - что за Брегат, что за шлюз... и вообще, какая цель у героев...
Второй автор по более простому пути пошел... при наличии фантазии описывать глюки - одно удовольствие...) концовка правда маловероятная - от ГГ женщина ушла, и казалось бы, в самый раз уколоться и забыться...
Но таки отдам предпочтение первому

N 1

0

19

Атос, спасибо за почин!

Продолжаем голосовать!

0

20

Обе работы классные, но я однозначно за номер один. Ибо восторг в чистом виде.
Авторам спасибо - была рада, что забрела в этот топик.

0

21

pinky, спасибо за голос! А можно чуть подробнее - в чём восторг?

0

22

Работа раз.
Первое предложение:

aequans написал(а):

Весь интерьер от стойки до плинтуса сочился специфичным запахом.

Интерьер сочился запахом? Ну вы загнули, автор  :D Интерьер - это композиция, оформление, он нематериален, а значит источать запах не может. Но я всё равно представила, как он сочился. Ох уж моя дикая фантазия. ))

Немного выбило, что вторая часть началась от первого лица. Но по смыслу, конечно, понятно, что это монолог Виктора.

В целом написано достаточно неплохо, но:
- не раскрыта причина подобных явлений на поверхности. Можно догадаться, что человечество своими действиями привело планету к катаклизму. Но, тем не менее, хотелось бы и от автора немного узнать об этом. Не раскрыта причина, по которой все так хотят преодолеть перевал. Что там? Оазис? Там тепло, светло и классно? Лично мне немного не хватило подробностей.
- проблемы с пунктуацией. А именно - отсутствие запятых.
- абсолютно убила концовка. Прострелила мне сердце )) К чему был весь этот разговор? Чтобы рассказать читателю, как всё плохо на поверхности? Как умерли какие-то незнакомые читателю люди, за которых тот не начал переживать?... И всё ради чего? Чтобы в конце Виктор поступил, как лишённый логики идиот, который долгое время пытался убедить собеседника не идти через перевал (а на этом и строится весь рассказ, на минуточку!) и попросил взять его с собой!
Сюжета, как такового, нет. Но работа вполне подходит для начала более крупного произведения. Вот там можно и развернуться.  8-)

Работа два.

aequans написал(а):

В комнате царил густой затхлый запах.

И тут запах... Только у второго автора запах затхлый и царит в комнате, а не сочится из интерьера  :D

aequans написал(а):

тридцатидвухлетний мужчина с ясным зеленоглазым взглядом

Зеленоглазый взгляд? Обожемой...

В отличие от первой работы, вторая имеет сюжет и чёткую структуру. Наивный, конечно, сюжет, но он есть. Автор выбрал самое простое решение - человек запутался, попал в кому - его глючит, затем чудесное спасение и осознание ошибок.
Понравилось описание пузырей.

После долгих колебаний, голосую за номер два.

+1

23

Работа №1 - а че долго говорить, когда просто хорошо? Это когда косяки, можно часаи обсуждать, а тут все отлично!
Работа №2 - хоть тема и не новая и повороты сюжетов угадывались еще до того, как они появились, но сам текст замечательный, описания сочные, яркие.

Вот и что тут делать? Хоть монетку подбрасывай! Еще не знаю, за какую работу отдам голос, ушла думать :)

Авторы, дуэль мощная, очень сильная, вы молодцы!

Отредактировано Charlie_Gelner (13.06.2017 12:23:19)

0

24

За №2, как за цельный рассказ. Первый разочаровал множеством поставленных и незакрытых вопросов, хотя и понравился больше.

+1

25

Работа №1:

aequans написал(а):

Они все поплатились жизнью за свои просчеты. Но с Сергеем такого не повторится.

Сергей что, однажды уже поплатился жизнью?))
"...не случится".

aequans написал(а):

Килым Чан с горящим взглядом из-под сплошной, перечеркивающей лоб брови.

Не в бровь, а в лоб

http://se.uploads.ru/t/O9lt2.png

aequans написал(а):

глубоко посаженными глазами, тонкой волевой полоской губ и широкой выдающейся челюстью

Это описание очень сомнительно... да и не только это.
Здесь я увидел только первую часть темы: то, что сломал человек. А остальное где? Каким образом он чинит? Они лишь пытаются выкарабкаться в лучшие условия, туда, где мир себя сохранил или восстановил.
Концовка понравилась тем, что объясняет странное поведение Сигаева, который пил, очевидно, для храбрости. Именно его историю можно расценивать, как соответствие всей темы: струсил, "сломал" свой переход и пытается его "починить" новой попыткой. Но на фоне разрушения целого мира это теряется, блекнет. Или одно, или другое, но не вместе.

Работа №2:

aequans написал(а):

В комнате царил густой затхлый запах.

Обе работы начинают вводить читателя в рассказ запахом. И обе это делают несколько коряво.
"Густой" на "вязкий/сильный/стойкий" не мешало бы заменить. "Запах" на "воздух меняется легко, а в итоге звучание лучше, это как минимум. В общем, масса вариантов, как сделать начало более удобным и мягким.

aequans написал(а):

Цветок на подоконнике зачах и склонил к корням свои пожелтевшие листья.

Почему к корням? Перед корнями ещё земля есть, и если прошло столько времени, что пыль осела, то почему листья жёлтые, а не серые высушенные? К тому же, никогда не слышал о "плотном" слое пыли. Толстый - да, плотный - нет.

aequans написал(а):

Казалось, что в его вены кто-то запускает свои холодные шершавые пальцы и что-то настойчиво ищет.

В вены? Пальцы? Это как представить-то? Может, иголку проще? Или, я не знаю, зубочистку?

aequans написал(а):

Будто ветер срывал обшивку его мыльного корабля.

Странное сравнение для однослойного образа...

aequans написал(а):

дружелюбный золотистый ретривер

Да, они такие)
В общем по работе - ну, уж очень много сомнительных действий персонажей. Друг, который приносит героин, жена, которая всё это время терпела, резкая перемена без сражения с ломкой, резкое понимание, насколько жена офигенная. Как-то необоснованно.
Хотя сама идея "сломать" семью и попытаться её восстановить хорошая.

Мой выбор: Работа №1.

Отредактировано Олег (13.06.2017 17:47:13)

0

26

Я думала, думала, ниче лучше не придумала, #1, но как кто-то выше написал, лишь потому что надо выбрать

0

27

Голосую за работу 2. Тема исправления ошибок очень близка. Да и описания хорошие. Первая работа слегка затянута. Хотя в ней характеры поинтереснее раскрыты. Спасибо авторам! Читать одно удовольствие.

+1

28

Обе работы великолепны. Проработка нюансов и знание предмета рассказа восхитили. 
Во второй больше раскрыта тема, но первая меня подкупила атмосферностью.
За номер один.

0

29

Спасибо всем за голоса!

Голосование продлится до вечера!

0

30

Лана, Драгон, ты сел на антидепрессанты?
Такие дифирамбы вдруг. Смотри, из-за тебя сейчас читать буду, великолепие оценивать.

0


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Архив дуэлей и блицев » Дуэль № 202. Проза. Ales Marion против Lenka