Форум начинающих писателей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Межфорумные конкурсы » XI межфорумный турнир сайта for-writers.ru! Проза, полуфинал №1


XI межфорумный турнир сайта for-writers.ru! Проза, полуфинал №1

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i5.imageban.ru/out/2018/10/10/b0deb164600bea44d9f8a904ce0d6467.jpg
ЧЕРНОЕ И БЕЛОЕ

Голосование открыто до 22-го октября включительно!
Выбираем лучшую работу и указываем ее в комментарии.

Работа №1 (18+) Главы 1, 2

Предисловие к "Чёрному сердцу"

Товарищи. Я заранее приношу прощенье за столь большой объём, но впервые за два с половиной года я писал с таким удовольствием. Хочется верить, что это положительно сказалось на качестве текста, и пугающий объём пролетит легко и незаметно, а сама история окажется для вас интересной.
К сожалению, я не успел сделать вычитку, поэтому ничтожно прошу вас о помощи в поиске ошибок и опечаток.
Говоря же о выбранном антураже, я позволю себе привести здесь два отрывка из бессмертного произведения Джона Мильтона «Потерянный рай» (в переводе О. Чюминой). Просто для того, чтобы полнее раскрыть суть описываемых в повести событий.
Итак:

…И взорам их открылся мрак пучины.
Тут в ужасе отпрянули безумцы,
Но, ужасом охвачены сильнейшим
И пламенем Божественного гнева,
В кромешный мрак бросаются стремглав.

Услышал ад невероятный грохот,
Увидел ад падение Небес,
Низвергшихся с Небес, и в диком страхе
Бежал бы сам, не будь неумолимой
Судьбою он прикован к основанью.

И девять дней в пучину низвергались
Виновные, и вдесятеро больше
Свирепствовал неукротимый Хаос.
Чудовищной зияющею пастью
Добычу ад кромешный поглотил
И, поглотив, – закрылся. В Небесах
Закрылась вновь хрустальная ограда…

Второй фрагмент освещает уже более поздние события, когда Адам и Ева вкусили запретного плода. И вот в каких горьких словах первочеловек размышляет о содеянном:

Зачем Господь, Который населил
Лишь духами одними Эмпиреи,
Здесь, на Земле, задумал завершить
Творение созданием жены?
В красе своей она – порок природы.
Зачем весь мир не заселён мужами
И способа другого к размноженью
В премудрости своей не видел Бог?
Бесчисленных несчастий избежал бы
Весь род людской…

Думаю, этого вполне достаточно, чтобы осознать суть того, что я для вас подготовил, дорогие мои читатели. Не стоит бояться. Смело риньтесь в запретный мир, и там для вас откроются новые горизонты!
Приятного чтения!

Чёрное сердце

«Возымел он мысль неосуществимую поставить престол Свой выше облаков над землёю и быть равным Мне по силе. И сверг Я его с высоты с ангелами его, и летал он по воздуху прямо над бездной».

Книга Еноха

Глава первая: Подготовка

Из сотен претендентов испытания прошли всего несколько ишимов, среди которых был и Лэнс. Он уже мог бы гордиться собой. Мать умоляла его вернуться домой. Строгий отец, который мечтал о том, что сын не посрамит честь рода и докажет, что может считаться взрослым мужчиной, был очень доволен и соглашался с супругой. Но Лэнс не привык отступать на полпути. Тем более что для него было важным мнение ещё одной небожительницы.
Ами.
Прекрасная, восхитительная и недостижимая. Холодный ум сочетался в ней с надменным нравом и ослепительной красотой. Каждый мечтал быть рядом с ней, но никому пока не покорилось её сердце. Безусловно, эта девушка заслуживала только лучшего. И Лэнс пытался стать лучшим. Он желал доказать, что совершенно незаслуженно получил от неё отказ. Правда, его упорство могло привести к тому, что он погибнет, выполняя задание владык Неанора. Но глупая мысль, что Ами оценит этот поступок по достоинству и будет горько оплакивать его гибель, грела душу Лэнса и побуждала идти до конца.
Десять серафимов Неанора забрали Лэнса в свой Белый Замок, в мрачных недрах которого его начали готовить к опаснейшей миссии. Ему предстояло отправиться в один из демонических миров и провести там какое-то время. Он должен был выглядеть как демон, думать как демон, поступать как демон. Свет его души не должен был излучать сияющего света, который немедленно выдал бы сущность небожителя.
Лэнса приковали за руки и за ноги в коротком коридоре, напоминавшем каменную трубу. Из темноты в конце коридора нарастал странный гул, отдававшийся под черепной коробкой. А затем на небожителя хлынул поток тьмы, насквозь прошедший сквозь тело. Казалось, тьма впитывается кожей. Она пронизывала всё естество Лэнса. Тьма приходила и оставалась, оседая в потёмках души. И духовный огонь постепенно мерк, обволакиваемый густым мраком.
Лэнс кричал от боли. Но это была отнюдь не боль тела, а боль души. Крик эхом отражался от каменных стен, окружая дёргавшегося в цепях небожителя. Лэнсу казалось, что он лишается рассудка. Возможно, если бы он не имел никакой поддержки, то давно бы превратился в неразумную тварь. Но он постоянно слышал глас великого серафима Феориила, сильнейшего в десятке властителей.
– Важен самоконтроль. Не давай своим тёмным мыслям обрести форму. Это лишь туманные всполохи на грани сознания. Мороки мыслей. Твой разум сильнее твоего тела. Важно самоотречение. Забудь о том, кем ты был. Каким ты был. Это не важно. У тебя больше нет желаний, нет собственных стремлений, нет амбиций. Ты чист. Твоя сущность легка. Ты не обременён опытом. Есть лишь чистый разум. Важна ответственность. Ты – наконечник копья. На тебя смотрят сотни тысяч твоих собратьев. Все мы вверяем свою судьбу в твои руки. Ты закрываешь своей спиной весь дружный неанорский народ. Ощути же нашу поддержку. Ты идёшь впереди, но ты не один. Наши мечты и надежды заключены в тебе. Ты – это мы.
Так продолжалось каждый день. Мощный поток тёмной энергии пронизывал Лэнса насквозь, и единственное, что ему оставалось, чтобы спастись от безумия, это слушать голос Феориила. Голос Неанора. И постепенно он перестал чувствовать боль. Он сам стал тьмой. Слился с ней. Научился в ней жить и ею дышать.
– Тебе нет нужды учить язык демонов. По воле Сатанаила каждая тварь в Аду понимает друг друга вне зависимости от языка. Но ты должен отринуть свои манеры, своё воспитание. Будь грубым, прямолинейным и простым. Будь дерзким. Знай, что демоны самодовольны и хвастливы, но при этом они пресмыкаются перед чужой силой. Будь сильным. Или будь слабым. Решать тебе. Главное, что ты должен выполнить свою миссию. Остальное не имеет значения.
Лэнс испытал часы унижения, когда вокруг него, полностью обнажённого, собирался круг неизвестных лиц, безостановочно оскорбляя его. А в голове продолжал звучать спокойной голос серафима.
– Твоя гордость – ничто. Твоя жизнь – ничто. Ты – ничто. Не дай себя задеть. Всем нам противны хулительные речи в свой адрес, но подумай и реши, должны ли речи обидчиков иметь значение для тебя. Кто они? Почему их мнение важно? И важно ли? Не теряй голову. Ты червь, ты грязь, ты пыль. Пусть обвинят тебя в самой низости. Пусть плюют в лицо. Пусть бьют. Не дай смутить себя. Помни, не забывай, у тебя есть цель. Есть миссия. От тебя зависят наши судьбы. Ты не один. Неанор всегда с тобой.
Слова серафима день за днём наполняли естество Лэнса, и в какой-то момент небожителю стало казаться, что даже если он вернётся живым со своего задания, он уже никогда не станет прежним, он не изменится, не сможет найти самого себя. И то, что раньше дарило радость и имело значение, не вызовет ничего, кроме равнодушия.
Лэнс боялся. Но не отступал.
– Бояться – это нормально, – говорил ему Феориил. – Нужно лишь понять, что делать со своим страхом. Одни пытаются не замечать его. Другие борются с ним. Третьи отдаются в его власть. Оставшимся же он придаёт сил и ярости. Ты должен научиться разумно мыслить в тех случаях, когда ты испытываешь страх, гнев, боль. Ошибки недопустимы…
Каждый день Лэнса до изнеможения заставляли упражняться в умении сражаться оружием и голыми руками. Его мышцы становились всё крепче. В его голову помещались знания о магии и простейших заклинаниях. Его учили пользоваться тёмной энергией, которой теперь было полностью пропитано его тело.
По вечерам ему рассказывали об истории мира.
– Великая война расколола вселенную на миллионы обломков. Большинство из этих обломков обитаемы – это пристанища ангелов или демонов. Почти все они подчиняются Раю или Аду. Но есть среди них царства, которые выбрали самостоятельный путь. Такие, как наш Неанор. Мы союзники Рая, но не подчиняемся ему напрямую. В этом наша сила и наша слабость. Находясь на самой границе между Раем и Адом, мы уязвимы перед соседями. Рядом с нами есть мир, носящий имя Индрус. Его населяют демоны и Падшие. Правит этим миром военачальник пограничных легионов Ада демон Идразель. Всего за десять лет он смог превратить Индрус в мощную твердыню, откуда намерен начать завоевания окрестных пространств. Пока он не закончил приготовления к войне, мы обязаны сами нанести удар и убить Идразеля. Для этого мы заручились поддержкой соседних миров – Ниллы и Алланара. Двенадцать серафимов поведут объединённое воинство и сокрушат это чудовище. Ты должен знать, что и ранее появлялись бунтари, поднимавшие восстания против Ада и пытавшиеся создать свои собственные царства путём завоеваний. Но Идразель не похож на предшественников. Он влияет на само течение времён, пытаясь изменить его будущее. Это самое могущественное существо Пограничной Сферы Ада. Но Ад бездействует, не решаясь вмешиваться. Повелителям Ада безразлична ситуация на далёкой границе. А мы больше не можем бездействовать. Грядёт война, которая решит судьбу всех пограничных миров.
Лэнс сидел в конуса света посреди тёмной комнаты, и перед его взором возникали картины, на которых искусный художник изобразил самых влиятельных демонов Индруса.
– Запоминай, – раздался со всех сторон голос Феориила. – Это – Идразель.
Портрет демонического военачальника заставил Лэнса внутренне содрогнуться. Это было трёхметровое существо, очень отдалённо напоминавшее человека. Матово-чёрная сухая кожа напоминала бумагу, но наверняка была необычайно прочной. Худое вытянутое тело. Абсолютно лысая голова без каких-либо признаков ушей. Глаза пылали злым алым светом. Безгубый рот искажён в страшном оскале, демонстрируя богатый набор тонких, как иглы, клыков. Острые скулы и подбородок, впалые щёки. Вместо носа лишь два небольших отверстия ноздрей. Голову чудовища венчал странный чёрный шлем, похожий больше на корону: четыре длинных шипа отходили от него вверх, ещё четыре в стороны. Идразель был облачён в чёрные пластинчатые доспехи. Острые плечи и спину скрывал длинный, до земли, плащ. Правая рука поднимала меч из серого металла, на котором было выгравировано слово «Осуждение». Левой рукой он держал высокий щит в форме перевёрнутой трапеции, на котором значилось «Милосердие».
На следующей картине красовались трое демонов, внешне напоминавших Идразеля.
– Это его сыновья: Мидрезель, Садар и Моариш. Младший из них, Моариш, является нашим тайным союзником и готов помочь свергнуть своего отца. Мы не знаем, насколько ему можно доверять. Лучше не встречайся с ним.
Картины сменяли друг друга. Воители, маги, крылатые чудовища, какие-то полуматериальные сущности, шестирукие и трёхликие гиганты.
– Кагар, Шидавель, Лофемир, Сагот, Фоат… – продолжал называть имена Феориил. Ряд картин пошёл по кругу, повторяясь десятки раз, пока Лэнс не запомнил всех.
На следующий день его провели в большой зал, на полу которого был сооружён большой макет Индруса. Лэнс посредством магии воспарил над полом и долго вглядывался в переплетение улиц и проспектов, в расположение площадей и главных зданий. Сверху ударил мощный ослепительный свет, и небожитель понял, что сам серафим Феориил спустился к нему. Магия серафима превратила небожителя в крошечного человечка, и много часов Лэнс потратил, блуждая по фальшивым улицам демонического города.
– Запоминай все проулки. Каждый поворот, каждый уголок. Это может спасти тебе жизнь. Попытайся найти кратчайшие пути между важнейшими пунктами. Знай, что большая часть Индруса находится под землёй, и нам неизвестно его внутреннее строение. Всё, что мы можем тебе дать, – это знания о его наземной части. Меньше половины зданий имеют выход на поверхность. Многие не имеют даже окон. В глубинах недр обитают создания, которые родились и выросли в Индрусе. Они специально выращивались Падшими, чтобы населить этот некогда безжизненный мир. Они плоть от плоти Индруса, и потому будут защищать его самозабвенно и отчаянно. В недрах течёт жидкое пламя, и ни один ангел не рискнёт проникнуть туда. Там мы бессильны. Ты можешь обследовать подземелья, но только если сочтёшь это необходимым. Не рискуй понапрасну.
Оказалось, что небо над Индрусом скрыто плотным покровом облаков, и потому там вечно царит тьма. Конечно, улицы освещены факелами. Но определить, ночь ли на дворе или день, очень трудно. Местное население, впрочем, вполне с этим справляется, и Лэнсу пришлось научиться распознавать оттенки темноты.
Почти месяц провёл небожитель в Белом Замке, прежде чем узнать истинную цель своей миссии.
– Об этом не принято говорить, и мало кто знает истину, но первых демонов создали ангелы. Да, Лэнс, не удивляйся. Господь создал ангелов и людей, но мало кто задумывается, откуда взялись демоны. Их породили отнюдь не Падшие, нет. Демоны возникли ещё до великой войны. И когда Падшие подняли восстание, они обратились за помощью к демонам, ведь им не дано было одолеть ангельское воинство, вдвое превосходившее их числом. Вступив в войну, демоны уравняли шансы. Исход всем известен, и каждый помнит текст договора между Раем и Адом о разграничении миров и разделе человеческих душ, рождённых на Земле. Но важно, что Падшие не прекратили создавать новых демонов. В Раю же это строжайше запрещено. Однако мы, неанорцы, не подчиняемся Раю. И мы тысячелетиями продолжали опыты, пытаясь выявить законы жизни и познать тайны плоти. Мы тоже втайне от всех продолжали выращивать демонов. Разумеется, в разумных пределах и для научных целей. Но ныне настало время воспользоваться плодами наших трудов ради достижения быстрой и убедительной победы над Индрусом. В подземельях Белого Замка мы создали демоническое чудовище, подвластное нашей воле. На него не действует магическая защита демонов, рассчитанная на ангелов. Идём, я покажу тебе его.
Они шли по коридорам и лестницам, плутая в лабиринтах Замка. Лэнс, наивный юноша с длинными светлыми волосами, обнажённый по пояс и шедший босиком. Происходивший из бескрылого народа ишимов – человекоподобных созданий, называвших себя небожителями. И Феориил, великий серафим трёх с половиной метров в высоту, едва не задевавший головой потолок. Он заставил свои шесть крыльев исчезнуть, чтобы они не мешали ему. В коридорах не горел свет, но там, где шёл могучий ангел, воздух сам становился светлее. Тёмные волосы, свободно спадавшие на плечи и спину, имели множество седых прядей. Кожа лица была гладкой, но чёрные глаза таили в себе мудрость тысячелетий. Он был облачён в плотные белые одежды. Лэнс едва доставал ему макушкой до груди.
Они дошли до мощной железной двери с закруглёнными углами. Серафим коснулся ладонью холодной створки. Послышался лязгающий звук, и дверь начала медленно отворяться. Из приоткрывшейся щели тут же повеяло пронимающим холодом.
За порогом царила кромешная тьма, которую не могло развеять даже присутствие великого серафима. На долю мгновения Лэнса кольнула страшная и нелепая мысль, что его сейчас скормят притаившемуся во мраке чудовищу, но разум немедленно разогнал эти страхи, здраво рассудив, что вряд ли бы в таком случае серафимы стали тратить столько времени на его подготовку.
Некоторое время гости просто стояли, выжидая, пока обитатель этого места даст о себе знать. Наконец, во тьме возникло какое-то шевеление. Послышалось шуршание грубой чешуи о гладкие камни стен и пола. Откуда-то сверху возникло робкое сияние, и Лэнс остолбенел от ужаса, когда смог разглядеть созданного серафимами демона.
У существа было огромное бочкообразное тело, из которого без всякого намёка на шею вырастала уродливая голова с широченной зубастой пастью. Голову венчали два больших закрученных рога. Матово-красная кожа была обильно покрыта густой чёрной шерстью. Толстыми могучими руками демон опирался о пол. Ноги были короткими и выглядели бы смешно, если бы не чудовищные когти с небожителя длиной. Длинный мясистый хвост был усеян острыми чёрными шипами. Ростом существо было явно не меньше пятнадцати метров. Оно смотрело на гостей сверху вниз мутным взглядом красных глаз. В спутанной бороде демона Лэнс заметил несколько вплетённых амулетов. Всё его тело окутывали прозрачные облачка пара.
– КТО? – раскрыв пасть, громогласно протянуло чудовище.
– Здравствуй, Маот! Это я, Феориил! Ты узнаёшь меня?
Демон качнулся вперёд и склонился ближе, обдав гостей своим внутренним жаром.
– ДА, – наконец, признал серафима Маот. – А ЭТО КТО С ТОБОЙ? ОБЕД?
Лэнс невольно сделал шаг назад, едва не упав на месте, но серафим поддержал его за локоть.
– Нет, что ты! Это Лэнс! Познакомься!
Взгляд демона прожигал небожителя насквозь.
– ВРАГ? – пророкотало чудовище.
– Друг! Он друг! Лэнс, поздоровайся с твоим другом Маотом!
Горло небожителя словно сдавила невидимая рука. Он кашлянул, поймав себя на мысли, что никак не может сдержать дрожь в коленях.
– Э… привет…
– ПРИВЕТ, ДРУГ.
Маот отдалился от гостей и уселся на пол, прислонившись спиной к стене. Серафим склонился ближе к уху небожителя и заговорил шёпотом.
– Демон глуповат и агрессивен, но если он признал в тебе друга, то можешь чувствовать себя в безопасности. Правда, он обладает короткой памятью, так что вполне может забыть тебя. Его мощь огромна. Маот способен пройти сквозь измерения, проигнорировав магическую защиту Индруса. Он легко сметёт полгорода, пока мы будем штурмовать стены. Его задача – отвлечь на себя Идразеля и хоть какие-нибудь резервы демонов. Конечно, рано или поздно демоны убьют его, это неизбежно. Но им придётся хорошенько повозиться с нашим питомцем. Мы проделали большую работу, чтобы сделать нашего демона почти неуязвимым.
– А при чём здесь я? – сдавленно прошептал Лэнс.
– Дело в том, что мы не можем открыть коридор магического перехода достаточных размеров и достаточной прочности, чтобы сквозь него мог пройти Маот. Он и сам откроет себе путь. Но он почти слеп, и потому ему нужно указать цель. Это сделаешь ты. Прямо из Индруса. Я дам тебе особое устройство, которое зажжёт магическое пламя. Это пламя привлечёт Маота, словно мотылька. Он ринется к тебе и окажется в Индрусе. Но помни, что активировать устройство можно только в одном месте – на Осевой площади, где находится выход в иные измерения. Ты запомнил?
– Да. А если со мной что-то случится?
– Ты не один. Мы отправим в Индрус троих. Вы не будете знать друг друга. Не будете видеться. Вам опасно встречаться. Как только один из вас зажжёт пламя и привлечёт Маота в Индрус, миссия немедленно будет считаться выполненной, и всех троих мы немедленно вернём в Неанор.
– А если мы все погибнем, так и не выполнив миссии?
Феориил некоторое время молчал, внимательно рассматривая Лэнса. Наконец он сказал:
– Лучше не думай об этом. Выполни задание, и станешь героем. Твоя подготовка окончена. Ты отправишься в Индрус послезавтра. А завтра тебе позволено будет попрощаться с родными.
– Спасибо, – благодарно кивнул Лэнс, и в уголках его глаз блеснули слёзы.

҉

Белый Замок стоял на каменистом уступе, расположенном на склоне невысокой горы. Вокруг с вершины текли многочисленные ручьи, гремя на порогах и уступах. В больших и малых водопадах рождались весёлые радуги. Склон покрывали высокие лиственные деревья и обильные заросли кустарников. Внизу был виден Неанор – город, давший название этому миру. Крепостная стена описывала пятиугольник вокруг жилых кварталов. А за ней простилались обширные зелёные луга и виднелись плавные очертания холмов. По голубому небу лениво плыли белые клочки туч, среди которых можно было наблюдать неторопливо летящих ангелов и птиц.
От города по горе поднималась дорога, ведшая к Замку. По этой дороге и пришли к огромной белой твердыне родители Лэнса. Юный небожитель вышел к ним через раскрытые ворота, и немедленно у него на шее повисла мать. Она надрывно плакала, нежно гладя его по волосам.
– Что они сделали с тобой, сыночек? – заливаясь горькими слезами, шептала мать. Отец стоял чуть в стороне и, кажется, смотрел на эту сцену неодобрительно.
– Со мной всё хорошо, – попробовал убедить родителей Лэнс, смущённо пытаясь отстраниться от матери.
– Худой какой стал! – продолжала жаловаться мама. – Бледный какой! Помертвевший! Небось, света солнечного не видел! А я тебе покушать принесла.
– Мама! Не надо! – уже активней начал сопротивляться Лэнс.
– Ещё как надо, сыночек! Вот, возьми, тут пирожки с яблочками, как ты любишь. Сама пекла. Всю ночь у печи просидела. Бери-бери!
– Да отстань ты от него со своими пирогами! – не выдержал отец.
– Ой, посмотрите, какой грозный! – обернулась к нему мать. – Уж сколько нашего сыночка шпынял, сколько воспитывал, слова доброго не сказал! А теперь что? Сын на войну уходит, а ты и сказать ничего путного не хочешь?! Строишь из себя строгого учителя, а сам всю ночь в подушку вздыхал! Да-да, вздыхал, я слышала! Так скажи ему, как переживаешь! Не будь ты чурбаном!
– Успокойся, мать, – отрубил отец и внимательно глянул на сына. – Подойди-ка, – велел он.
Лэнс отлепился от матери и встал перед отцом.
– Вот что, мальчик. Послушай меня внимательно. Я всегда хотел, чтобы ты был лучше меня. Этого хочет любой отец. Возможно, я бывал порой строг с тобой, но я пытался тебя оградить от тех опасностей и тех ошибок, что выпали когда-то на мою долю. Я хотел защитить тебя, но теперь понимаю, что тебе нужен собственный жизненный опыт. Ты поступил очень смело, откликнувшись на призыв серафимов. Иногда я спрашиваю себя, смог бы ли я выдержать всё то, что пришлось испытать тебе. Я, не задумываясь, отправился бы вместе с тобой, если бы это было возможно. Уж не знаю, куда тебя отправляют, да это и не важно. Куда угодно, лишь бы идти с тобой рядом! Я горжусь тобой, сынок. Ты уже не мальчик. Ты доказал, что ты мужчина. Мы будем ждать твоего возвращения. Верю, что всё будет хорошо, и тебя ждёт успех. Ты умеешь добиваться своей цели, уж этого у тебя не отнять. Удачи тебе. Мы тебя любим.
И отец сделал то, чего не делал уже много-много лет: крепко обнял сына, притянув к себе. Мать, не выдержав, обняла их обоих, громко всхлипнув.
Долго они ещё стояли перед Замком. Много о чём успели переговорить. Наверное, никогда в жизни они не разговаривали друг с другом столько, как в этот день. А затем родители направились по дороге вниз к городу, поминутно оглядываясь и махая сыну руками. Лэнс махал в ответ. В руке он сжимал небольшой мешочек с пирожками.
И даже когда силуэты родители растворились вдали, он всё ещё стоял, всматриваясь в очертания города и дыша вечерним воздухом. Ему думалось, что он видит этот город и это небо в последний раз. В последний раз дышит этим воздухом.
Одна из белых точек, круживших в поднебесье, начала постепенно опускаться, превращаясь в ангела, и у Лэнса перехватило дыхание, когда он понял, кто спешит встретиться с ним.
Ами.
Расправив длинные белые крылья, она мягко приземлилась перед вратами и мило улыбнулась Лэнсу.
– Привет, – робко сказал ей небожитель.
– Привет, чудак, – ласково сказала ему Ами, приблизившись почти вплотную и вглядываясь в его лицо. – Ты изменился. Не передумал уходить?
– Не передумал, – твёрдо ответил Лэнс.
Девушка покачала головой.
– Я недооценила тебя.
– Это точно. Похоже, я доказал, что отнюдь не такой, каким ты меня считала. Полагаю, с тебя свидание.
– Надо же, какой шустрый! – хитро улыбнулась Ами.
– Но ведь и ты не из простого любопытства прилетела сюда, ведь так?
Лэнс только сейчас заметил, что на светлом платье девушки поблескивает та самая брошка, которую он когда-то подарил ей. Надо же, не постеснялась надеть. Хотела сделать ему приятное?..
– Будет тебе свидание, – пообещала девушка. – Только возвращайся живым.
– А если вернусь мёртвым, свидание отменяется? – попытался пошутить Лэнс.
– Дурак! – в сердцах выкрикнула Ами и резко расправила крылья. Но прежде, чем взлететь, он вдруг шагнула к юноше и быстро поцеловала его в щёку. А затем стремительно взвилась ввысь и, не оглядываясь, помчалась в сторону Неанора.
Лэнс провожал её взглядом, удивлённо коснувшись щеки в месте поцелуя.
– Может, и дурак, – проговорил он. – Но счастливый дурак!..

҉

Настал день отправления. Лэнс лежал на холодном каменном алтаре, полностью обнажённый. В зале, где он находился, присутствовали все десять серафимов Неанора. А также два серафима из союзных миров – Нигииль из Ниллы и Урбайн из Алланара. Все они встали вокруг небожителя, взявшись за руки.
Они молились об успешном завершении миссии и одновременно создавали своему паладину невидимую магическую защиту, чтобы уберечь его от случайных опасностей. Прошёл не один час, прежде чем к алтарю приблизился шестикрылый Феориил. На его ладони лежала странная золотая сфера, будто бы сложенная из двух половинок и имевшая ажурный рисунок вдоль шва.
– Это и есть источник света, который привлечёт Маота в Индрус, – пояснил великий серафим. – Когда настанет час, просто поверни две половинки. Не забудь закрыть глаза: вспышка будет ослепительной. Её, конечно, заметят другие демоны, но тебе всё равно нужно будет прождать хотя бы полминуты. После этого брось сферу в колодец, который расположен в самом центре Осевой площади. Маот найдёт дорогу.
– Как я узнаю, что час пришёл?
– Это ты решишь сам. В любом случае ты должен это сделать не раньше, чем наше воинство подойдёт к стенам города. Оцени ситуацию и действуй по обстоятельствам. Я считаю, что ты достаточно подготовлен для этого. А теперь тебе будет немного больно. Потерпи.
С этими словами Феориил положил сферу на живот небожителю и надавил ладонью. Лэнс почувствовал резкую режущую боль, а затем увидел, как его плоть раздвигается, пропуская в себя устройство. Серафим плавно провёл по его коже рукой, и Лэнс с удивлением понял, что на его животе не осталось даже царапины. При этом он ощущал внутри себя холодное давление, отчего ему стало очень неуютно.
– Ещё кое-что, – сказал серафим. – Я дам тебе оружие, которое ты можешь использовать в самых отчаянных случаях. Вот оно.
Воздух над его ладонью вспыхнул, и словно бы из ничего возникло странное устройство: крошечная металлическая коробочка с несколькими торчащими в одном направлении иглами. Феориил приподнял правую руку небожителя, вновь заставив чужую плоть расступиться, и поместил коробочку меж костями предплечья.
– Запомни: стоит тебе только пожелать всем сердцем уничтожить врага, направь на него ладонь. Если до него будет меньше десяти шагов, плоть твоего врага мгновенно обратится в соль. Это очень сильное заклинание, используй его только тогда, когда не будет иного выхода. У этого оружия всего три заряда. Не трать их понапрасну.
– Я понял, – кивнул ему Лэнс.
– Хорошо. Тогда встань и оденься. Твои вещи уже собраны в отдельную сумку, которую ты возьмёшь с собой.
– Там были ещё мамины пирожки… – Лэнс невольно смутился, упомянув об этом.
Феориил хмыкнул.
– Это не запрещено. Пошли.
Вскоре они вдвоём вышли в зал перехода. Остальные серафимы не стали их сопровождать.
– Ты говорил, что нас будет трое, – напомнил Лэнс.
– Они уже в Индрусе. Я же упоминал, что вам лучше не видеться. Если одного из вас найдут и станут пытать, он не должен выдать остальных.
Лэнс поёжился от этих слов.
Перед ними у дальней стены небольшого светлого зала находились стальные врата. Над вратами в отдельной нише, припав на одно колено, неподвижно сидел странный ангел в белых одеждах. Глаза его были скрыты повязкой.
– Приветствую, Элим, – поздоровался с ним шестикрылый ангел. – Прошу, открой межмирные врата.
– Как пожелаешь, Феориил, – мягко ответил привратник. Он медленно воздел руки ладонями кверху. С его широких рукавов свисали толстые шнурки, оканчивающиеся белыми махровыми кисточками, плавно качнувшимися в воздухе. Вокруг ладоней возникло матовое обволакивающее сияние.
Внутри стены послышался скрежет оживших механизмов, и створки врат, скрипнув, начали медленно отворяться. С той стороны немедленно пошёл мощный поток холодного воздуха. Лэнс невольно прикрыл глаза рукой.
– Удачи вам, путники, – произнёс Элим, когда ворота распахнулись во всю ширь.
– Спасибо, друг, – кивнул ему серафим и потянул за собой Лэнса. За вратами открывалась горловина межпространственного коридора. По сторонам неслись в сумасшедшем круговороте звёзды. Ветер становился с каждый шагом всё сильнее.
Они ступали как будто по пустоте, по уплотнившемуся пространству. Лэнс оглянулся и успел увидеть, как далеко позади закрываются створки врат. Внешний холод пробрал его до костей. Ноги отказывались сгибаться в коленях. Разум не мог постичь происходящего. Но сильная рука серафима, поддерживающая небожителя под локоть, помогала двигаться вперёд.
Лэнсу казалось, что они шли целую вечность.
– Нет, не вечность. Всего лишь девять часов, – прочитав его мысли, проговорил серафим, и его голос показался Лэнсу странным образом искажённым, будто звучал откуда-то издалека.
Коридор закончился круглым отверстием выхода, и двух путников едва ли не выбросило на твёрдую землю. Лэнс упал на колени.
– Что-то не хочется, – со скучающим тоном признал человек. Лэнс поразился его бесстрашию.
– Раб, – вкрадчиво проговорил грабитель, нависнув над человеком. – Не зли меня.
– Да, я раб. И у меня есть хозяин. Глянь-ка, у меня на ошейнике написано его имя. Если ты, конечно, умеешь читать…
– Да кем ты себя… – начал было говорить незнакомец, но осёкся, прочитав то, что было написано на табличке. Темнота ему совершенно не мешала. – Кхм. Неплохо.
– Ещё какие-то вопросы к нам имеются? – как ни в чём не бывало, спросил Брюс.
– Нет, – нервно сказал грабитель, отступая в темноту. – Извините за беспокойство. Можете идти.
– Благодарю, – с наглой ухмылочкой кивнул человек и потянул за собой оробевшего Лэнса. Они быстро скрылись в лабиринте переулков, и небожитель давно перестал понимать, в каком направлении они движутся. Больше им не встретилось ни одного живого существа. Юноша подумал, что он бы сделал в той ситуации, если бы оказался один. Возможно, пришлось бы пустить в ход меч. Однако у грабителя явно было преимущество: он использовал фактор неожиданности и слишком быстро оказался вблизи, уже готовый нанести смертельный удар. Необходимо быть бдительнее, иначе миссия может кончиться, даже не начавшись.
– Грабители нынче какие-то жалкие пошли, – вдруг высказал свою мысль Брюс. – Раньше сразу убивали, а теперь… Побаиваются всё-таки Адуна.
– Кто такой Адун?
– Ты не знаешь?! – удивился человек. – Адун следит за порядком в наземной части Индруса. И хоть он не всеведущ, но видит всё-таки многое.
– Как?
Вместо ответа Брюс потянул своего спутника куда-то в сторону большого хорошо освещённого проспекта. Как только они оказались на открытом пространстве, человек кивнул вверх.
– Посмотри.
Лэнс задрал голову. Над демоническим городом был отчётливо виден плотный покров низких тёмных облаков, ловящих отсветы горевших внизу огней. А прямо в облачной дымке проступали очертания гигантского красного глаза, неподвижно уставившегося на Индрус. От этого зрелища у Лэнса зашевелились волосы на голове.
– Это магический глаз Адуна, и он видит почти всё, что происходит на улицах города. Правда, тёмные углы и проулки остаются недоступными для его взора. Обо всех нарушениях порядка он немедленно докладывает страже или лично Идразелю. Сам Адун, конечно, находится не в небе, а в подземельях привратной цитадели. Он никогда не спит и никогда не отдыхает. Даже сложно понять, почётен ли его пост или же это искусная пытка, придуманная Идразелем.
– И он нас сейчас видит? – почему-то шёпотом спросил Лэнс.
– Конечно, видит. Но он же не знает, как должен выглядеть пришелец из иного мира. А ты вполне походишь на местного. Низковат, правда, да и слишком ты симпатичный. Но в этом ничего необычного нет.
– Слушай. У меня не выходит из головы тот головорез. Он испугался, когда узнал имя твоего господина. Но кто же твой господин?
Юноша намеренно избегал слова «хозяин», поскольку считал, как и любой небожитель, что хозяин может быть только у вещи. А человек – не вещь.
– Это не важно. Главное, что мой хозяин является другом твоих друзей. Здесь никто не оказывает бесплатных услуг, но с этим пусть разбираются наши властители. Мой господин наверняка получит что-то в благодарность за помощь от твоих друзей. Большего тебе знать не надо.
Лэнсу оставалось только согласиться с его доводами. Они двинулись дальше по мрачным улицам Индруса. Осознание, что небожитель оказался в Аду, приходило постепенно. Тяжёлый переход между мирами, странное знакомство, попытка ограбления и явление гигантского следящего глаза в небесах – всё это измотало разум юноши, и лишь сейчас он начал обращать внимание, как тяжело дышится в здешнем пространстве. По стенам от никогда не гаснущих факелов тянулись чёрные следы накопившейся за столетия копоти. Часто в зданиях можно было видеть широкие проёмы, напоминавшие пещеры и ведущие на нижние ярусы города. Изредка по улицам проходили одинокие демоны. Нищие лежали у стен, вытянув ноги. Богатые держали в руке цепь, к которой крепились ошейники семенивших за хозяином рабов. Над крышами жуткими стаями пролетали стремительные тени, издавая низкий, вибрирующий на грани слуха клёкот. Одни улицы были замощены булыжниками. Другие же просто представляли собой грубый потрескавшийся базальт, от которого шло глубинное тепло. Издалека слышалось дыхание мехов и несмолкаемый стук молотов. Что-то вспыхивало в дальних кварталах, рождая на полотне облаков огненные блики. Между домами иногда можно было увидеть громадных демонов-разрушителей с шестью сильными руками и тремя лицами. Десятиметровые существа наблюдали за порядком в Индрусе и готовы были немедленно отреагировать на сигналы Адуна.
По оттенкам царившего кругом мрака Лэнс понял, что сейчас в Индрусе ночь.
Наконец, путники достигли площади Войны – обширного круглого пространства, вымощенного чёрным камнем, в центре которого высилась утончающаяся стометровая колонна, венчаемая дисковидной платформой.
– Вот и площадь Войны, – остановившись, сказал Брюс. – Вон оттуда, с той платформы, любит обращаться к гражданам сам Идразель.
– А где он сейчас, кстати?
– Понятия не имею. Наверное, в своей твердыне, расположенной на севере города. Он лично руководил её возведением. Там же обитают его ближайшие соратники.
Лэнс покивал, а затем протянул человеку ладонь для рукопожатия.
– Что ж, спасибо за помощь.
– Не за что, – отвечая на рукопожатие, произнёс Брюс. – Обращайся, если что-то будет нужно. Только это будет тебе стоить. – Он улыбнулся. – Меня можно найти к востоку отсюда, рядом с цитаделью. Обычно я торчу в таверне «Мёртвый херувим». Я там на побегушках. Это моё прикрытие.
– Понял. Буду иметь в виду.
– Отлично. Ну, бывай. Удачи!
– Подожди!
Брюс удивлённо посмотрел на юношу, который начал зачем-то рыться в своей заплечной сумке.
– Вот! Возьми!
– Что это? – ему в руку легло что-то мягкое, завёрнутое в кулинарную бумагу.
– Пирожок с яблочной начинкой, – слегка смутившись, ответил Лэнс.
– Спасибо, – глупо улыбнувшись, сказал человек, пряча пирожок в карман куртки. – Надо же, такого в Аду точно не раздобудешь! Буду должен. Что ж, теперь прощай!
И ночной попутчик небожителя, развернувшись, скрылся в лабиринте улиц. Лэнс некоторое время постоял, ожидая неизвестно чего. А затем двинулся вдоль кромки площади, внимательно всматриваясь в вывески. Он не знал демонической письменности, но точно помнил, что на вывеске помимо названия должен быть рисунок: два вставших на задние лапы льва, сцепившихся в схватке. Подобного рода рисунки были обычным делом в пограничном городе.
Небожитель прошёл почти треть окружности площади, когда увидел искомую вывеску. Дверь под ней была заперта, но на крыльце, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, стоял какой-то молоденький демон. Худой, невысокий, с бледно-красной кожей и длинными светлыми волосами, женственными чертами лица и большими, по-детски наивными глазами. Лэнс принял бы его за девушку, если бы не жилетка, надетая прямо поверх голой груди, и грубоватые штаны, которые совершенно точно не надела бы ни одна женщина во вселенной. Молодой демон терпеливо чего-то ждал и, увидев Лэнса, приветливо улыбнулся.
– Здравствуй, ангелочек! – приятным высоким голосом едва ли не пропел наглец.
– С ума сошёл?! – зашипел на него Лэнс.
– Успокойся, нас никто не слышит. Ну-ка, дай взглянуть на тебя.
Демонёнок отделился от стены и одним плавным прыжком спустился с крыльца. Он вмиг оказался рядом с небожителем, с интересом всматриваясь в его лицо.
– Да ты красавчик! – вынес он неожиданный вердикт. – Мне повезло! Будешь моим парнем?
– Всего хорошего, – напряжённо выговорил Лэнс, развернувшись и вознамерившись уже идти прочь.
– Эй, куда это ты собрался? – не отставал его новый компаньон, мягко взяв юношу под локоть. – Обиделся, котик? Ну прости! Я не знал, что ты такой неженка! Будем знакомы? Меня зовут Лили!
– Лили? – не веря, переспросил небожитель. Демон жизнерадостно кивнул. – Приятно познакомиться, – неохотно выдавил из себя юноша. – Я Лэнс.
– Лэнси!
– Никаких Лэнси! Просто Лэнс!
– Как скажешь, сладкий! Пойдём? Меня просили обеспечить тебе убежище. Тебе у меня понравится, обещаю!
– Ых, – в дурном предчувствии нервно выдохнул Лэнс и зашагал вместе с Лили к ближайшей улице, отходившей от площади. Он осторожно потянул к себе руку, но демон отказывался отпускать его локоть. При этом Лэнс отметил, с какой пластичной и грациозной походкой шёл его спутник. Словно молоденькая танцовщица…
Ещё одна деталь, которую он сперва не приметил, бросилась в глаза: у Лили был эластичный словно хлыст тёмно-красный хвостик, доходивший едва ли не до земли и оканчивавшийся нежно-белой, как лепесток розы, кисточкой.
– Сколько тебе лет, Лэнс? – продолжал любопытствовать демонёнок.
– Девятнадцать, – нехотя ответил небожитель.
– Какой молоденький! А мне уже почти триста.
Юноша скосил на него недоверчивый взгляд, но промолчал.
Восстановив в памяти рисунок улиц, Лэнс понял, что его ведут куда-то в южные кварталы. Насколько он помнил, там имелось множество скал и пещер, которые в последние годы активно сносили и на их месте воздвигались отдельные башни для многочисленных боевых магов. Перед кварталом магов располагался квартал мастеров, где денно и нощно гремели огромные кузницы.
И где-то там высилось несколько десятков богатых особняков, огороженных каменными стенами, в которых жили владельцы артелей и мастерских. К одному из таких особняков и подошли путники. Ворота были приоткрыты, и хозяина дома явно ничуть не смущало, что во двор может зайти посторонний. Перед домом находился маленький сад каких-то странных тёмных деревьев, почти полностью лишённых листьев. Сам дом представлял собой трёхэтажное здание с треугольным фронтоном, высоким крыльцом и колоннадой, поддерживавшей полукруглый балкон, высившийся над главным входом. Здание было облицовано серым мрамором.
Путники всё так же под руку взошли по ступеням и оказались перед тяжёлой деревянной дверью. Лили не стал стучать, а лишь легонько коснулся тёмной створки. Почти немедленно справа прямо из стены проявился силуэт странного существа: каменное тело, выраставшее на уровне пояса из мраморной облицовки, длинные руки с пугающими когтями, лысый череп с остроконечными ушами и пустыми провалами глазниц. Существо оскалило клыкастую пасть и выжидательно повернулось к гостям.
– Свои, – мягко произнёс Лили. – Это наш гость – Лэнс. Он поживёт тут некоторое время. Его можно пускать и выпускать, когда ему захочется.
Страж окинул небожителя пустым взглядом и снова влился в стену, словно его и не было. Дверь начала сама распахиваться.
– Некоторые предпочитают держать адских псов для охраны своих домов, – шепнул Лили на ухо Лэнсу. – Но такой каменный страж ничуть не хуже. Он может появляться в любой части дома и точно способен разорвать почти любого нарушителя на мелкие кусочки!
От восторга, с каким были сказаны эти слова, Лэнсу стало не по себе. Одно дело знать, что все демоны кровожадны, и совсем другое наблюдать, что для них это норма жизни. Странно было осознавать, что эти существа так же разумны, как и обитатели Рая.
Внутри полутёмный зал, освещённый двумя круглыми матовыми светильниками. Напротив входа начиналась широкая лестница с мраморными ступенями и перилами. Вдоль стен висели зеркала. В воздухе стояла ароматная дымка. Пахло чем-то дурманящим. Где-то в тёмных проходах, ведущих прочь из зала, мелькнуло несколько расплывчатых силуэтов.
– Нам наверх, – подсказал Лили.
Они поднялись по лестнице, свернули налево, прошли за неприметную дверь и оказались в коротком коридоре. Пол здесь устилала тёмно-красная ковровая дорожка. Коридор заканчивался ещё одной дверью.
Лили постучался и, не дождавшись разрешения, потянул за ручку. Из проёма немедленно вывалились клубы душного дыма. Лэнс вошёл и огляделся. Он оказался в небольшой комнате, уставленной изящной мебелью. Всюду лежали дорогие ковры и пышные шкуры. Вдоль стен высились книжные шкафы. Возле окна на пёстрой кушетке лежал старый толстый демон с седой бородой и в бордовом халате. Он неторопливо покуривал кальян и выдыхал облачка вкусного дыма.
– Дядя Аркиб! Смотри, кого я тебе привёл! – весело воскликнул Лили.
Названный Аркибом оторвал взгляд от окна и медленно повернул голову в сторону посетителей. Лэнс увидел, что его пепельно-бледную кожу всю прорезают глубокие морщины. Старый демон заговорил, и его скрипучий голос неприятно резанул слух.
– Вот, значит, из-за кого такой переполох…
– Здравствуйте, – шагнул вперёд небожитель и коротко кивнул. – Меня зовут Лэнс.
– Я знаю, – вяло махнул рукой демон. – Серафимы грубо сработали: твой портал засекли разрушители. Они теперь прочёсывают все кварталы возле точки выхода. За тобой не было слежки?
– Не было, я проверил! – ответил за юношу Лили.
– Очень хорошо. – Сухие губы старика обхватили мундштук. Из ноздрей демона вырвались две струйки дыма. Глаза смотрели куда-то сквозь неподвижно стоявшего Лэнса. – Что ж, – наконец, проговорил Аркиб, – пусть живёт у нас. Слушай внимательно, человек, в моём доме необходимо чётко соблюдать определённые правила. Не шляйся где попало. Не гуляй по первому этажу. Ни с кем не разговаривай. Не беспокой меня понапрасну. И вообще, постарайся сделать так, чтобы я тебя не видел. Если захочешь прогуляться, бери с собой Лили. Этот сорванец хорошо знает город и способен своевременно заметить слежку. К тому же он неплохой маг.
– Хватит нудеть, дед! – отчего-то надулся Лили.
– Ладно-ладно. Слушай сюда, Лэнс. Для тебя приготовлено помещение на чердаке. Будешь жить там. Там же найдёшь кое-какие запасы съестного. Рядом уборная, все удобства.
– Спасибо, господин Аркиб, – вежливо поклонился юноша.
– Сынок, – раздражённо хмыкнул старик. – Мне отвалили за тебя приличную сумму, так что избавь меня от своих небесных благодарностей. Меня от этого тошнит! А теперь выметайтесь оба, чтоб я вас не видел.
– Ну и злюка же ты! – успел напоследок выпалить Лили, прежде чем они вместе с Лэнсом покинули комнату хозяина дома. – Это он для вида такой важный, – уже в коридоре пояснил он. – А так-то он нормальный. Просто волнуется.
– Понятно, – немного обескураженно протянул гость. Они прошли через особняк к узкой винтовой лестнице и поднялись на чердак. Как и обещал Аркиб, здесь были созданы все условия для относительно комфортного проживания. Несколько больших комнат – в основном складские помещения, полные пыльного хлама. Скромная уборная. Просторная спальня с окошком под наклонной крышей. Неяркий светильник под абажуром. Мягкая постель в углу, накрытая тёмным и очень мягким покрывалом.
– Ну как? – с улыбкой спросил Лили.
– То, что надо. Спасибо.
– А мне-то за что? Это не мой дом. Я просто тут ночую, время от времени. Аркиб – мой дальний родственник по материнской линии.
Лэнс удивлённо приподнял брови.
– Надо же! Я считал, что у демонов не принято создавать семьи и совершенно не ценятся родственные связи!
– Это у простых демонов так! – ответил демон, подняв для важности указательный палец. – У аристократии всё несколько иначе. Хотя и не сказал бы, что мне это нравится… – Он вдруг зябко поёжился, явно вспомнив что-то неприятное.
– Если так подумать, – вслух начал размышлять Лэнс, – у Идразеля три сына, и все они занимают место рядом с отцом. Я как-то раньше не задумывался об этом.
– Вот видишь. Ты у нас, оказывается, просто невнимательный. – Лили огляделся по сторонам. Затем бросил долгий взгляд на кровать. – Ты не против, если я сегодня переночую у тебя?
В его нежном голосе появилась внезапная хрипотца. Лэнс задохнулся, пытаясь придумать хоть какой-то ответ.
– Да не бойся, не буду я к тебе приставать, – поспешил пояснить Лили. – Просто мне интересно с тобой. Ты кажешься надёжным. Чего не могу сказать про других обитателей дома.
– Что это за дом? – хмуро поинтересовался Лэнс.
Демон смущённо осматривал стены и потолок.
– Ну, фактически – нелегальный бордель.
– Святые угодники! – непроизвольно вырвалось у юноши.
– Зато тебя тут точно не станут искать! – добавил Лили, и Лэнсу ничего не оставалось, кроме как согласиться с этими словами.
– Ладно, оставайся, – великодушно разрешил он, подумав, что кровать достаточно широкая, чтобы на ней поместились даже четверо, не то, что двое.
– Ура! Ты не пожалеешь, ангелочек!
– Перестань меня так называть.
– Как скажешь, котик.
Лэнс устало фыркнул и принялся раздеваться. Он снял с себя сапоги и пошевелил пальцами ног, уставших от тесноты. Скинул с себя куртку и рубашку, оставшись голым по пояс. Полез в сумку и достал два пирожка.
– Вот, угощайся, – протянул он один пирожок демону, который до этого просто стоял в стороне и пожирал небожителя взглядом.
– Это мне? – отчего-то очень удивился Лили, и его щёки немедленно покрылись смущённым румянцем.
– Конечно. Слушай, у тебя тут не найдётся водички? Хочу горло прочистить.
Лили кивнул, метнулся к выходу и через минуту вернулся с кувшином и двумя глиняными стаканами.
Они разделили трапезу, усевшись прямо на полу, ведь в комнате не было ни стола, ни стульев.
– Ещё бы помыться, – мечтательно произнёс небожитель.
– У нас тут есть горячая вода, – просветил его демон. – Подогревается от подземных источников. Пойдём!
В ванной комнатке обнаружилась маленькая терракотовая ванна, в которой можно было поместиться только сидя, и несколько металлических тазиков, покрытых эмалью. Под потолком тускло горел розовый светильник, создавая интимный сумрак.
– Я с тобой, – безапелляционно заявил Лили, тут же скинув с себя жилетку, штаны и мягкие ботинки. Он подтолкнул опешившего Лэнса к ванне, помог снять штаны и заставил усесться на сиденье внутри ванны. Повозился немного с механизмом подачи воды. Лэнс напряжённо следил за ним, ловя себя на мысли, что находится в сильнейшем смущении.
Лили был красив. Гибкое стройное тело без единой капельки лишнего жира. Длинные ноги. Тонкая, как у девушки, талия. Гладкая кожа. Гордая осанка и точёные очертания спины, по которой стелились пряди густых светлых волос. Ровный животик и по-девичьи округлые ягодицы. Невинное лицо и манящий взгляд больших искренних глаз. Его бледно-красную кожу украшали редкие едва заметные полоски, как у тигра.
Понятно, почему демоны, не отличающиеся сдержанностью, так охотно впадают в грех. Даже у воспитанного в строгости Лэнса перехватило дыхание от вида красивого обнажённого тела Лили. Но внезапное воспоминание об Ами, прекрасной и желанной, мгновенно рассеяло морок подступавшей страсти, и сознание небожителя освободилось от нечестивых мыслей. Он вспомнил наставления Феориила – разум всегда должен главенствовать над желаньями тела.
Отвернувшись, Лэнс закрыл глаза и постарался полностью расслабиться, очистив голову от мыслей.
Из трубы в ванну с журчаньем полилась тёплая вода, даря отдохновение и негу.
– Ты немного напряжён, – услышал Лэнс над ухом шёпот Лили. – Давай я помассирую тебе плечи.
Небожитель был не против такой непринуждённой заботы со стороны демона. Маленькие ладони нежно коснулись его плеч. Лили действовал уверенно и профессионально, и вскоре Лэнс почувствовал, как полностью исчезло напряжение, а по плечам и спине растекается тепло. Иногда Лили задевал его кожу острыми коготками, но юноша не протестовал, находя это даже приятным.
Вода переполнила ванну и шумно полилась через край, растекаясь по мозаичному полу и исчезая в предусмотрительно проделанных отверстиях слива. Лили вдруг перестал массировать плечи небожителя, на минуту замер, будто в чём-то сомневаясь, а затем прильнул к спине юноши, обхватив руками его мускулистую грудь.
– Что ты делаешь? – Лэнс открыл глаза и скосил взгляд на демонёнка. Лили прижался к нему щекой.
– Ничего. Извини. Не знаю, что на меня нашло.
Он тут же отстранился, с явной неохотой убирая руки от сильного тела юноши. Лэнс удивлённо обернулся и заметил задумчивость в опущенном взгляде своего компаньона. Гладкие губы Лили влажно блестели. Он тяжело дышал, будто переживая сильное чувство.
– Пожалуй, мне тоже пора помыться, – заявил демон и отошёл от ванны, прошлёпав по мокрому полу к металлическому тазику. Наполнил таз водой, установил его посреди комнаты и застыл, направив на него ладони. Лэнс удивился и хотел уже спросить, что происходит, но не успел. От ладоней Лили пошло розовое сияние. Его волосы начали приподниматься, пока не встали столбом, открывая взору острые лопатки и лебединую шею. Вода взметнулась из таза весёлым вихрем и заструилась по коже демона, не задевая волос. Это продолжалось несколько минут. А потом сияние исчезло, и вода упала на пол, подняв тучу брызг.
– Всё. Теперь я чистый и сухой, – довольно заявил Лили и плавно прошёлся на подушечках пальцев по мокрому полу к выходу из ванной. Обернулся. – Полотенце на полке. Заканчивай поскорей.
Подхватив свою одежду, он выпорхнул вон.
Обалдевший Лэнс какое-то время сидел с открытым ртом, а потом всё-таки принялся за водные процедуры. Закончив, он вернулся в спальню, завернувшись в большое махровое полотенце. Лили сидел на подоконнике в рубашке Лэнса, которая была ему явно велика, опустив стройные ноги к полу и прижавшись плечом к стеклу. За окном ничего было не разобрать.
– Пора спать, – заявил Лэнс, скидывая одежду на спинку кровати и гася единственный светильник. Демон на это ничего не сказал, тихо спрыгнув с подоконника и приблизившись к юноше. Рубашка полетела в сторону.
Лэнс полностью обнажённый улёгся под прохладное тонкое одеяло. Откинул руки за голову и глубоко вздохнул, понимая, что ему как никогда требуется отдых. День был слишком насыщенным на события.
Лили юркнул под одеяло и устроился подмышкой у Лэнса по левую руку, прильнув к нему горячим телом. Небожитель ощутил на своей шее его щекотное дыхание. Демон убрал прядь светлых волос за остроконечное ушко и положил ладошку на грудь Лэнсу. Растерявшись, тот попытался куда-то убрать левую руку, но ладонь скользнула по талии Лили и застыла на возвышении таза. Лили мурлыкнул. Его хвостик обвился вокруг левой лодыжки юноши. Он жеманно потянулся и закинул левую ногу на небожителя, накрыв мягким бедром его промежность.
Лэнс перестал дышать. Хоть Лили и прекратил шевелиться, однако близость стройного горячего тела не давала юноше покоя. К своему нестерпимому стыду он ощутил, как собственная плоть внизу начинает восставать и пульсировать, наливаясь кровью. Правой рукой небожитель попытался сдвинуть с себя бедро Лили, но когда его ладонь коснулась упругой плоти демона, ему пришлось отдёрнуть руку. Слишком велико стало возбуждение.
Лили опять тихонько мурлыкнул, нежно потёрся кончиком носа о шею юноши и сладко засопел, почти тут же уснув. А Лэнс ещё долгое время продолжал лежать, ощущая себя полным дураком и тщетно пытаясь успокоиться. Спустя несколько часов усталость всё-таки взяла своё, и юноша провалился в долгожданный глубокий сон без сновидений.

0

2

Главы 3, 4

Глава третья: Прогулка

Посреди малозаселённых северных кварталов Индруса высился чёрный замок Идразеля. Сам предводитель пограничных легионов Ада наблюдал за городом с полукруглого широкого балкона, окружённого мраморной балюстрадой. Взгляд горящих алым светом глаз пылал негодованием.
Рядом на почтительном отдалении стоял ближайший соратник воителя – инкуб Сагот. С кожей светлого, почти человеческого оттенка, бритой макушкой и роскошной рыжей бородой. Могучее тело инкуба было облачено в броскую шубу с меховым воротником. Этот демон любил всё эпатажное.
– Адун видел только короткую вспышку, – медленно проговорил Идразель, не глядя на своего собеседника. – Ангелы ходят в Индрус как к себе домой. И явно не для того, чтобы что-то разнюхать. Всё, что только можно было разведать, им уже известно. Что-то готовится, мой друг. И мы обязаны это предотвратить.
Сагот сделал маленький шаг вперёд.
– Я только что получил донесения от наших разведчиков в Неаноре. – Дождавшись заинтересованного взгляда повелителя, инкуб продолжил: – Войска ангелов уже приведены в полную боевую готовность и выступят со дня на день. Там собралось не меньше ста тысяч воинов!
– Хоть пятьсот, – равнодушно бросил Идразель.
– Стало известно имя последнего добровольца, отправившегося выполнять задание серафимов. Некто Лэнс. По-видимому, вспышку его портала и заметил Адун.
Идразель сложил руки за спиной и начал медленно расхаживать по балкону.
– Люк, Хаон и Лэнс. Три паладина Неанора. Что могут сделать три жалких человечка в городе, населённом демонами? Какова их истинная цель?
– Мои демоны пытаются это выяснить. И, должен сказать, мы постепенно приближаемся к этой троице. Каждый из них – неопытный юнец со своими привычками и особенностями. Например, Лэнс, по данным разведки, взял с собой в Индрус испечённые матерью пирожки с яблочной начинкой.
Идразель резко остановился и развернулся в сторону инкуба, глянув на того сверху вниз.
– Пироги с яблоком, говоришь? Это неплохая зацепка для наших нюхачей. Этот идиот Лэнс, возможно, единственный в Индрусе, от кого может пахнуть яблоками.
– Я тоже так подумал, – подобострастно склонился Сагот. – Поэтому уже отдал приказ ищейкам приниматься за работу. Думаю, поимка неанорца лишь дело времени. А где один, там и остальные. Наше счастье, что ангелы плохо представляют себе все наши возможности!
Идразель кивнул.
– Ступай, мой друг. У тебя есть дело. Надеюсь, при нашей следующей встрече ты принесёшь мне хорошие новости.
– Сделаю всё, что в моих силах! – пообещал Сагот и покинул балкон.

҉
 

Когда Лэнс проснулся, он был один. От воспоминаний о вчерашнем вечере его бросило в краску, и некоторое время он лежал, тяжело дыша и пытаясь понять, почему он так реагирует на манящую близость Лили. Наконец, его разум выдал ответ: всё дело в энергии тьмы, которой пропитан его светлый дух. Хоть и было это сделано для маскировки, но это не могло пройти без последствий.
И вот теперь всё тёмное и порочное, что есть в нём, рвётся наружу и пытается проявиться в примитивнейших плотских желаниях. Феориил предупреждал об этом. Нужно быть начеку.
Успокоив себя такими мыслями, Лэнс поднялся, натянул на себя штаны и принялся за утренние упражнения. Он прыгал, приседал, отжимался, наносил удары кулаками невидимому противнику и тщательно разогревал свою мускулатуру. Чуть отдохнув, он извлёк из ножен меч. Оружие имело тёмное матовое лезвие, не дававшее бликов, что было удобно в ночном бою. Вспоминая всё, чему его учили, Лэнс увлечённо приступил к тренировке, привыкая к новому оружию. Он вертелся и перекатывался, размахивая волшебным клинком и строго контролируя собственное дыхание. Почти час он повторял упражнения, усвоенные в Белом Замке. А затем, отложив меч, откинулся на постели, закрыв глаза и глубоко дыша. Он и не заметил, как постепенно провалился в дрёму.
Очнулся юноша оттого, что на нём кто-то сидел. Открыв глаза, Лэнс увидел Лили. На демоне было свободное жёлтое платье без пояса с коротенькими кружевными рукавами, в котором он ещё сильнее стал походить на девушку. Лили устроился на бёдрах юноши, сосредоточенно проводя коготками по его обнажённой груди.
– Слезь с меня, – потребовал небожитель.
– Не хочу, – равнодушно отозвался наглый демонёнок.
Лэнс схватил его за запястья и потянул в сторону, пытаясь разворотом тела скинуть с себя Лили. Демон улыбнулся и продолжил это движение, так что Лэнс неожиданно оказался лежащим на Лили, всё ещё удерживая его руки. Светлые волосы демона раскинулись по тёмному покрывалу. Игривый взгляд выражал желание и покорность. Лили обхватил ногами Лэнса за талию и прижал к себе так тесно, как это было возможно.
– Попался, красавчик, – промурлыкал демон, жеманно выгибаясь телом навстречу небожителю. Лэнс, наконец, отпустил его запястья, оттолкнулся ладонями от кровати и попытался встать. Но встал он вместе с Лили, повисшим у него на шее. Про себя юноша отметил, что его компаньон лёгкий, как пушинка. От светлых волос Лили приятно пахло цветами.
– Пусти меня, – насупившись, попросил небожитель, которому очень не хотелось применять силу. – Пожалуйста.
Лили вздохнул, но всё-таки подчинился, опустив на пол ноги, а затем убрав руки от шеи гостя.
– Пойдём гулять? – как ни в чём не бывало, предложил он.
– Обязательно. Только дай мне одеться.
Демон мило кивнул и грациозно покинул спальню. Лэнс нервно выдохнул, стерев испарину со лба.

҉
 

Они покинули особняк и направились на север по прямому широкому проспекту. Несмотря на царившую кругом темень, Лэнс определил, что всё-таки в Индрусе настал день. Стены домов были не столь однотонными, какими казались ночью.
Небожитель оставил свою сумку на чердаке, взяв с собой только меч. Демон шёл рядом, держась за правый локоть юноши. На ногах Лили были надеты лёгкие сандалии. Юбка жёлтого платья едва доставала до колен, открывая вид на стройные голени, тонкие лодыжки и кончик раскачивающегося хвоста с пышной белой кисточкой. Лэнс старался не смотреть на его ноги и хвост, но взгляд всё равно невольно опускался вниз.
– Слушай, – наконец, не выдержал он. – Почему ты надел платье?
– А разве у тебя никогда не возникает желание выпустить птенца на волю? – хитро улыбнулся Лили.
– Что? Тьфу, глупость!
– Ты так мило смущаешься, ангелочек. Расскажи мне немного о себе. Ты мне интересен.
Лэнс насупился и некоторое время шёл молча, осматривая окружающие здания и редких прохожих. В небесах застыл гигантский глаз Адуна, но юноша уже привык к его существованию и перестал обращать на него внимание.
– Да нечего особо рассказывать, – буркнул он какое-то время спустя. – Родился и вырос в Неаноре. Жил с родителями. Учился, как все. Пару раз ходил в научные экспедиции на Дальний Берег. Изучал старинную ангельскую живопись, что, правда, очень не нравилось моему отцу. Вот и всё, пожалуй.
– А девушка у тебя есть? – продолжал допытываться наглый демонёнок.
– Нету, – хмуро ответил Лэнс.
– Неужели тебе совсем никто не нравится?
Небожитель устало вздохнул, помрачнев лицом.
– Вообще-то есть одна девушка, которая мне не безразлична.
– Но она не отвечает тебе взаимностью, верно? О, похоже, я угадал! Как её зовут? Что тебе в ней нравится?
Сдавшись, Лэнс решил рассказать всё.
– Её зовут Ами, и это самая прекрасная девушка Неанора. Правда, она не местная: переехала к нам полгода назад. И поначалу она немного сторонилась окружающих, в чём её трудно винить. Но постепенно она завоевала внимание и любовь всего города. Каждый парень мечтает о ней, но сердце её неприступно. Её возвышенность и чистота вскружили мне голову. Честно признаться, это именно из-за неё я и оказался здесь. Чтобы завоевать её уважение и доказать, что я достоин быть рядом с ней!
– Интересненько, – мурлыкнул Лили. А затем огорошил: – Если она и вправду так хороша, то я намерен побороться с тобой за её сердце!
– Что?!
Лэнс от неожиданности остановился, удивлённо глядя на своего спутника. А тот вдруг обнял его за шею и прижался всем телом, игриво заглядывая в глаза.
– Я завоюю её любовь, – томно прошептал демон, – а потом брошу её, и она в слезах кинется в твои объятья в поисках утешения. Идеальный план!
И он вдруг задорно лизнул юношу в нос розовым язычком. Лэнс долго смотрел ему в глаза, и в его взгляде читалась странная грусть.
– Ты ведёшь себя как девушка, – проговорил он.
– Я лучше, чем девушка, – немедленно заявил Лили. – Знаю-знаю, у вас в Раю такие отношения осуждаются. Вы немного отсталые в плане любви. Закостеневшие в традициях и догмах. Но это поправимо.
– Не думаю, что мне нужно меняться.
Юноша отстранился от демона, сняв со своей шеи его руки.
– Очень плохо, – надул щёки Лили. – Ты мне нравишься, и я не собираюсь отступать. Есть в тебе что-то, чего нет в остальных. И не смущайся, что я не девушка. В моих жилах течёт кровь великих магов. Моя мама была могущественной волшебницей. Правда, она покинула нас ещё до того, как мы с отцом перебрались в Индрус. А мой папа вообще не знает себе равных в магии! И он может научить меня заклинанию, которое позволит мне сменить моё естество. Правда, он почему-то не хочет меня учить… Но если научит, я смогу! Я хочу измениться! И тогда ты будешь смотреть на меня по-другому.
– Это так важно для тебя? Почему?
Лили потупил взор.
– Потому, что ты смотришь на меня не так, как остальные. Другим лишь бы удовлетворить поскорее свою похоть. Ты же не оскорбляешь меня нетерпением, а относишься уважительно. Тебе не всё равно, кто рядом с тобой. И когда всё закончится, я бы хотел отправиться с тобой в Неанор! Индрус бесит меня! Я устал от этого отвратительного города! Я хочу увидеть мир, в котором ты жил и за который готов умереть.
Лэнс смутился.
– Я совру, если скажу, что твои слова оставили меня равнодушным.
– Рад, что тебя это тронуло. Но знай, что мне тоже не всё равно, кто рядом со мной. Ты красив, благороден и добр, но ещё так неопытен и наивен. Скажу тебе честно, твоя идея отправиться сюда только для того, чтобы впечатлить какую-то фригидную девицу, абсолютно идиотская! Так что я всерьёз намерен заняться твоим просвещением и готов задаром делиться своей жизненной мудростью. Вот!
– Ну спасибо, – буркнул Лэнс, одновременно довольный похвалой и оскорблённый упрёком.
– Пойдём! Нечего тут стоять! – потянул его за руку Лили. – Ты хотел увидеть Осевую площадь. Это недалеко.
Смущённые, они двинулись дальше по проспекту, стараясь не смотреть друг на друга. Лили по-прежнему не отпускал руку небожителя. Их пальцы переплелись. Редкие прохожие провожали парочку заинтересованными взглядами.
Вскоре они вышли на прямоугольную площадь, заставленную лотками и лавками. Здания по периметру представляли собой небольшие магазинчики. Здесь царило оживление и стоял гвалт тысяч голосов. Несколько десятиметровых демонов-разрушителей высились над площадью, одним своим жутким видом призывая граждан к порядку.
Чем только не торговали на главной рыночной площади пограничного города! Драгоценности и украшения, пёстрые ткани, экзотические яства, разнообразное оружие, питомцы из иных миров, пряности, специи, благовония. Глаза разбегались от обилия товаров. То и дело были слышны ругань торгующихся демонов. На камни со звоном падали золотые монеты.
– Это рынок Фоата, – на ушко шепнул Лэнсу Лили. – Сам Фоат – очень толковый мужик. Хваткий, живучий, побывавший во всех уголках вселенной. Мой отец имел с ним какие-то дела.
– Ты говорил, что твой папа не знает себе равных в магии, – вспомнил небожитель. – Неужели он даже сильнее Идразеля?
– Ну, может, и не сильнее, – замялся демонёнок. – Но точно не слабее, уж поверь!
– Хотел бы я с ним познакомиться.
– Ой, это весьма сомнительное удовольствие, – поведал Лили, скорчив кислую мордочку.
Они преодолели пространство рынка и свернули на улицу, ведущую в северо-западном направлении. Эта улица и вывела их к Осевой площади.
Здесь царило необычное оживление. Демоны самых разнообразных форм сновали туда-сюда, спеша по каким-то своим неведомым делам.
Лэнс огляделся. Площадь имела форму круга, достигая не менее трёхсот шагов в ширину. В самом центре виднелось большое двадцатиметровое квадратное отверстие, вокруг которого толпилось несколько демонов. Спутники прошли к центру площади, и небожитель осторожно заглянул за грань. Квадратный колодец не имел дна, уходя в кромешный мрак.
– Это Ось, – объяснил Лили. – Каждый демонический город строится вокруг Оси. Этот туннель ведёт в пустоту между мирами. Туда, где соединяются магические потоки, ведущие в соседние миры. Весь Ад связан такими путями словно паутина. Отсюда прибывают в наш город новые жители. Сюда же уходят путешественники. Большинство товаров тоже доставляется через Ось. Это магический центр города.
– Понятно. Пойдём отсюда, что-то мне неуютно.
– Не робей, красавчик. Я с тобой. И защищу тебя, если что-нибудь случится, – пообещал довольно ухмыляющийся Лили.
Они отошли от квадратного провала и двинулись в обратный путь. Вдалеке Лэнс разглядел неторопливо идущего по своим делам высокого демона, вид которого показался ему знаком. Кажется, он был изображён на одной из картин, что показывали юноше в Белом Замке, а значит, это был кто-то из влиятельных горожан.
– Кто это там?
Лили проследил за взглядом компаньона и нахмурился.
– Это Лофемир, демон-философ, путешествующий по мирам. Один из сильнейших демонов Пограничной Сферы.
– Я смотрю, за ним плетутся многочисленные просители. Насколько могущественен этот Лофемир?
– Довольно могущественен. Но не настолько, как Идразель, – уклончиво ответил Лили. – Хотя он единственный, кто не боится возражать Идразелю.
Лэнс решил на всякий случай запомнить эту деталь.
Обратный путь был малопримечателен. Парочка поплутала по тёмным улицам и вернулась к особняку. В дверях они столкнулись с Аркибом, который шёл по каким-то своим делам. Лили прошмыгнул мимо своего дальнего родственника и взлетел по лестнице на второй этаж. Лэнс же остановился в дверях, с удивлением глядя на руку старого демона, вцепившегося в рукав его куртки.
– Красив, правда, – плотоядно улыбнувшись, указал в сторону удаляющегося Лили Аркиб. – Он тебе нравится?
– Мы вполне ладим, – сухо ответил небожитель.
– Я не об этом, – раздражённо поморщился старик. – Ты же видишь, Лили просто создан для любви. Он пленительно красив. И дьявольски притягателен. Ты, должно быть, не знаешь, но всем, кто спал с ним, не важно, мужчина это был или женщина, всем им начинала сопутствовать удача. Необыкновенное качество, не находишь? Не иначе, как дело в хорошей наследственности, впрочем, это уже не твоего ума дело. Смотри, не упусти возможность схватить удачу за хвост. Не отвергай мудрого совета повидавшего жизнь старика. Кто знает, быть может, это спасёт твою жизнь. Или сделает тебя богаче. Я бы и сам… ну, ты понимаешь. Но годы. Увы, беспощадные годы берут своё, и мне уже не достаёт сил, чтобы воспользоваться шансом. А ты дерзай, пока молодой! Правда, имей в виду, что никому и никогда не удавалось дважды переспать с Лили. Он разборчив и строг. И уже лет пять никого к себе не подпускает. А вот ты ему почему-то приглянулся. Ты понял меня, да?
– Я понял, – холодно сказал Лэнс и осторожно освободил рукав от хватки Аркиба. – Всего хорошего.
Он, не оборачиваясь, направился к лестнице, чувствуя спиной насмешливый взгляд старика.
– Не упусти свой шанс, – напоследок посоветовал старик и скрылся за дверью.

҉
 

Перед Идразелем возникло магическое изображение, переданное несколькими минутами ранее всевидящим Адуном. Вид сверху и немного сбоку запечатлел человеческую душу, жадно что-то поедающую.
– У него в руках то, о чём я подумал? – спросил подошедший поближе Сагот.
– Сложно сказать, – задумчиво проговорил Идразель. – Но это действительно похоже на пирожок. Эта душа не кажется тебе знакомой? Я как будто уже видел его.
– Угу. Это Брюс. Раб Наместника.
Идразель до хруста сжал кулаки.
– Наместника, значит.
– Неужели ты думаешь, что…
– Да, друг мой. Наш толстый Наместник, похоже, решил за нашими спинами начать собственную игру. Похоже, он устал жить.
Сагот улыбнулся в рыжую бороду.
– Схватить? Арестовать? Пытать? Убить?
– Погоди, – нетерпеливо отмахнулся от него военачальник. – Не всё так просто. Мне нужно, чтобы в грядущем сражении с ангелами приняла участие седьмая летающая крепость. Гарнизон крепости подчиняется Наместнику, а не мне. Так что пока придётся терпеть эту жирную тварь. Я займусь его жалкой душонкой после нашей победы над Неанором. А пока… Пока необходимо выследить и захватить ангельских шпионов. Адун сообщил мне обо всех точках, где за последние два дня был замечен раб Брюс. В его компании были замечены следующие личности.
Идразель взмахнул рукой, и вокруг него загорелось три десятка других изображений.
– Выясни, кто они все и где в данный момент находятся. Любой из них может оказаться шпионом. Действуй. Я полагаюсь на тебя.
– Ты меня знаешь. Я не подведу, – самоуверенно заявил инкуб.

Глава четвёртая: Вестник Ада

Ночь прошла спокойно. Лили не беспокоил Лэнса, поспешив по каким-то своим делам. С утра небожитель отправился осматривать город, собираясь наметить для себя пути отступления с Осевой площади, когда чудовищный Маот будет призван, и миссия будет выполнена.
Он вновь побывал на рынке Фоата. Осмотрел Осевую площадь. Увидел фонтан Ста Ручьёв. Издалека взглянул на чёрный замок Идразеля. Посетил площадь Мира, покрытую бледно-серым мрамором. И от неё уже прошёл к площади Войны, где обнаружил огромное столпотворение.
– Что происходит? – обратился Лэнс к первому случайному демону. Тот выглядел растерянным, и, может, только потому и ответил.
– Из Центральной Сферы прибыл посланник Сатаны. Кто-то из древних Падших. Говорят, хочет потребовать от Идразеля клятвы верности Сатане и заверений в полном подчинении законам Ада.
– Разве Идразель против?
Демон удивлённо глянул на небожителя.
– Ты приезжий, что ли?! Идразель намерен сам править Пограничной Сферой! Я удивлён, что Падший всё ещё жив!
Лэнс посмотрел вверх, туда, где на круглой платформе, установленной на стометровой колонне в центре площади, стояли первейшие лица Индруса. Юноша сразу узнал фигуру Идразеля. За ним стояли его лучшие военачальники – Кагар и Шидавель, а также начальник разведчиков Сагот. Рядом о чём-то шушукались три сына Идразеля. Немного в стороне спокойно замер Лофемир. А перед главнокомандующим, сложив чёрные пернатые крылья, стоял сам посланник, что-то надменно объясняя Идразелю.
Толпа на площади росла с каждой минутой, и Лэнса стало выдавливать ближе к центру, грубо тесня со всех сторон. Вокруг собралось не менее десяти тысяч горожан.
Наконец, Падший закончил говорить и требовательно взглянул на Идразеля. Тот какое-то время просто молчал, а затем, бросив короткий взгляд на свою свиту, посмотрел вниз, на ожидавшую развития событий массу демонов.
– Слушай меня, Индрус! – разнёсся над площадью Войны громовой голос Идразеля. – Сегодня особый день! Я решил одарить одного из вас, собравшихся на этой площади, огромным могуществом, силой и властью! Но не я определю достойнейшего! Всё в ваших руках! Если вы хотите встать вровень со мной, деритесь! В вашем распоряжении только ваши руки и ваша ярость! Те, кто боится или не желает стать сильней, пусть немедленно убирается с моих глаз! Тех, кто будет использовать оружие или магию, я немедленно испепелю на месте! Помните, Адун следит за вами! – Он указал рукой вверх, где в пелене туч виднелось огромное недремлющее око. – Бейтесь друг с другом! Последнего, кто будет стоять на ногах, я приближу к себе. Начинайте.
Над площадью Войны повисла гробовая тишина. Несколько долгих мгновений демоны робко и удивлённо осматривались по сторонам, не зная, как им поступить. Те, кто поумнее, явно не желали принимать участие в задуманном Идразелем спектакле. Многим перспектива обрести какое-то мифическое могущество казалась сомнительной. Большинство же были скованы робостью и страхом: им было известно точно, что городу грозит война с ангелами, и потому они недоумевали, почему должны драться со своими собратьями.
Но вот раздался чей-то болезненный крик. Послышались первые звуки драки и возни. И тут же вся плотная масса народа закачалась, задвигалась, рассыпаясь на очаги ярости и боли. Единая многоликая толпа распалась на тысячи самостоятельных частиц, ставших вмиг враждебными друг другу. Поднялся оглушающий дикий рёв, вырвавшийся из тысяч глоток.
Лэнса кто-то больно толкнул в спину, и он упал на колени, упёршись ладонями в землю. Тут же об него кто-то споткнулся. Через его спину перекатилось два сцепившихся в дикой схватке тела. Вскочив, Лэнс тут же получил кулаком по лицу, но не успел он даже ответить обидчику, как того затянуло в беснующийся клубок сплетённых тел.
Юноша попытался пробиться к краю площади, каждое мгновенье вынужденный наносить удары или защищаться. Им начинала овладевать паника. Каждый вокруг был врагом. И хоть Идразель вовсе не требовал, чтобы бой шёл насмерть, однако в воцарившемся хаосе жизнь перестала иметь хоть какое-то значение.
Небожитель испугался не только за свою жизнь. Он помнил – за ним стоит весь Неанор. И если сегодня Лэнс погибнет в этой безумной свалке, его миссия будет провалена. Конечно, оставалась ещё надежда на двух других добровольцев, но кто знает, где они сейчас? Быть может, они тоже здесь, бьются, поглощённые хороводом злобы и безумия?
Перспектива умереть и никогда больше не увидеть родной Неанор отнюдь не обрадовала Лэнса. Первый страх схватки схлынул, и теперь в нём постепенно начала расти ярость. Он вспомнил всё, чему его учили в Белом Замке, и пустил в ход своё боевое умение.
Демоны отлетали от него, словно от стены. Кто-то падал с разбитым ртом. Другие откатывались, отброшенные собственной инерцией. Третьи выли, держать за сломанные пальцы или вывихнутые конечности. Один демон упал на колени, выпучив глаза и держась обеими руками за пах. Парочка юрких демонят, пытавшихся прыгнуть на Лэнса с друг сторон, врезались друг в друга и шлёпнулись на землю, полностью сбитые с толку.
Довольно быстро площадь усеивали павшие демоны, не способные больше подняться. Среди них были и несчастные умершие, и трусливые притворщики. Всё больше становилось открытого пространства, и лучшие бойцы смогли видеть друг друга издалека. Один из них, молодой высокий демон с тёмно-серой кожей, бросился наперерез Лэнсу, пытавшемуся пробиться к краю площади.
Когда они схлестнулись, юноша вдруг осознал, что этот враг отличается от прошлых. Молодой демон действовал умело и грозно. Он был быстр и силён, а его мастерство явно превосходило способности небожителя.
Лэнс начал отступать под градом сыпавшихся на него ударов, но демон не отставал. Казалось, этот враг совершенно неутомим. Ему не ведома усталость. В его глазах нет ни сомнений, ни жалости, ни безумной ярости. Лишь твёрдое стремление смести любого, кто встанет у него на пути.
В какой-то момент Лэнс почувствовал, что не может больше держаться. Силы покидали его. Всё его лицо было разбито. Глаза заливала кровь. Руки от кончиков пальцев до плеч превратились в средоточие пульсирующей боли. Кружилась голова. Еле переступали ноги.
Демон повалил юношу, уселся на него сверху и принялся жестоко избивать, словно пытался вбить его в землю.
«Это конец» – успел подумать небожитель, прежде чем глаза его сами закрылись и сознание померкло.

҉
 

– И зачем это всё? – недоумённо спросил Падший, глядя, как внизу копошатся в своей смешной воинственности ничтожные демоны. Хоть он и жил в Аду, но не утратил ангельской гордости и считал себя значительно выше тварей, порождённых Адом. Даже сменив свои цвета с белого на чёрный в знак отречения от власти Небес, он продолжал хранить в себе возвышенный и благородный дух, стремящийся больше к созиданию, чем к любованию смертью. Потому он и позволял себе надменно смотреть на Идразеля, который никогда не видел величия Небес и явно не в состоянии познать всю многогранность вселенной, о которой ангелы имели обширное представление.
– Скоро узнаешь, – медленно проговорил Идразель, неотрывно и явно с большим интересом следя за беспорядочной схваткой собственных подданных. Он уже отметил про себя нескольких фаворитов, проявлявших особое усердие в драке. И один из этих фаворитов казался совершенно непобедимым. Молодой высокий демон с тёмно-серой кожей. Он крушил всех, кто осмеливался сойтись с ним в бою.
И когда вся площадь оказалась усеянной телами, Идразель не удивился, увидев этого демона единственным стоявшим на ногах. Сотворив заклинание, он вознёс непобедимого воина по воздуху на платформу, с которой наблюдал за боем. Тот же, оказавшись перед повелителем, немедленно преклонил колено.
– Могучий воин, ты доказал, что достоин награды. Как твоё имя? – спросил его Идразель.
– Бегрот, – ответил воин.
– Скажи нам, в чём секрет твоей победы?
– Желание быть лучшим, – последовал спокойный ответ.
– Почему ты хочешь быть лучшим?
Бегрот поднял взгляд.
– Это то, ради чего стоит жить.
Идразель довольно оскалился при этих словах и повернулся к Падшему.
– Вот и ответ на твой вопрос, Лориил. Вот, что движет мной. Вот, почему я готов пойти против воли Сатаны. Нет и не может быть у воина иного смысла жизни, кроме как стремиться к всесилию.
– Опомнись, Идразель! – вскинулся Падший. – Ты навлечёшь на себя гнев Сатаны!
– Сатана далеко. У него хватает дел в Центральной Сфере Ада. А здесь власть моя. И только моя.
Идразель грозно приблизился к Падшему, отчего тот невольно попятился.
– Тебе пора сдохнуть, Лориил, – сказал воитель и одним стремительным ударом разорвал Падшему горло. Тёмный ангел упал на колени, схватившись ладонями за шею и пытаясь остановить кровь. Он захрипел, выпучив глаза и высунув язык. Идразель схватил его за волосы и подтащил к застывшему на краю платформы Бегроту.
– Пей его кровь, – приказал молодому демону воитель. – Пока он ещё жив…
– Но кровь ангелов ядовита для нас… – попытался робко возразить Бегрот.
– Я сказал, пей, – недобро прищурился Идразель.
И Бегрот, коротко кивнув, вцепился клыками в горло Лориила. Тот попытался оттолкнуть воина, но эта попытка получилась слишком вялой. Глаза Падшего закатились, и вскоре жизнь покинула его.
На самом деле кровь ангелов была опасна лишь для таких человекоподобных демонов. Иные создания Ада, имевшие облик скорее звериный, чем человеческий, могли спокойно пожирать ангелов, упиваясь агонией и болью своих жертв.
Бегрот отстранился от тела и закашлялся, бессильно распластавшись на краю платформы. Идразель столкнул ногой тело тёмного ангела вниз, а затем обернулся к непобедимому воину.
– Вот и обещанная награда, – сказал он, направив ладони на Бегрота. От его рук вдруг ударил поток тьмы, полностью накрыв молодого демона. – Теперь, когда внутри тебя ангельская кровь, ты сможешь воспринять энергию совершенно иных порядков. Моя сила поможет тебе быстрее освоить эту энергию. Впитать её в себя. Сделать своей частью. Эта сила не даст тебе умереть, а наоборот, пробудит новые жизненные силы.
Тело Бегрота менялось, постепенно расширяясь во всех направлениях. Голова его удлинилась, и из неё стали расти два длинных каменных рога. Глаз теперь стало четыре. Рот превратился с жуткую пасть. Руки стали могучими лапами. Кожа почернела, покрывшись прочной чешуёй. Взвился сильный шипастый хвост. А за спиной выросли два больших перепончатых крыла.
– Встань, Бегрот, сильнейший воин Индруса! – довольным голосом воскликнул Идразель, подняв руки в торжественном жесте. И Бегрот встал, оказавшись даже выше Идразеля. Расправил крылья. Внимательно посмотрел на свои руки, обзаведшиеся страшными когтями. – Лети. Опробуй своё новое тело.
Молодой демон коротко кивнул и сорвался с платформы, подобно чёрной молнии устремившись в небеса.
– Он станет украшением моих легионов, – мечтательно произнёс Идразель.
– Для этого вовсе не обязательно было убивать посланника, – негромко проговорил за его спиной Лофемир.
– Избавь меня от своих нотаций, – прорычал Идразель. – Меня тошнит от твоего миролюбия. Здесь и сейчас у нас нет друзей. Только враги. И мы должны быть жестокими и беспощадными.
Демон-философ покачал головой.
– Всегда есть место состраданию и прощению.
– Прощение – результат бессилия! – зарычал на него воитель. – Когда не можешь ничего сделать врагу, остаётся только прикрываться прощением. Это слабость! Слабым нет среди нас места! Хватит цепляться за ангельские догматы, за их лживую мораль! Ведь ты отнюдь не слабак, Лофемир! Перестань мешать мне, а лучше помоги. Вместе мы стряхнём пыль с этой старой, бесполезной вселенной!
– Я помогу тебе стать лучше, – бесстрастно сказал Лофемир. – Познать новые горизонты жизни. Стать мягче, добрее, милостивее. И ты поймёшь, как многого ты, оказывается, не знаешь о мире.
– Рассказывай свои сказки детишкам на площади Мира! Грешные ангелы! Не могу поверить, что за столько тысяч лет ты ни разу не отнимал жизнь! Но ничего. Скоро начнётся вторжение ангелов, и ты заговоришь иначе. Когда у тебя не останется выбора, ты принесёшь первую жертву на алтарь смерти. И суть твоя преобразится. Твоя мощь возрастёт тысячекратно, так что ты один сможешь сразить все воинственные сонмы Небес! Так будет, мой миролюбивый друг. Будет, я знаю.
– Посмотрим, – безрадостно произнёс Лофемир и одарил взглядом, полным сожаления, лежавшие внизу на площади тела горожан.

҉
 

Сознание Лэнса оказалось в плену мятежных грёз. Ему мерещилось, будто он идёт по светлым улицам Неанора, окутанным сочной зеленью. Но вместо прекрасноликих небожителей вокруг гуляли демоны, и лица их были озарены счастливыми улыбками. Будто бы сами ишимы стали демонами и через это познали благодать вселенной.
Взгляд юноши вознёсся над городом, и тот превратился в лист священного писания, где улицы были словами, а дома – буквами. Льющийся с неба голос начал читать этот текст, но Лэнс не понимал его смысла.
Неанор начал меркнуть, спелёнутый ночной темнотой. Мрак зашевелился, обретая глубину, и вот уже перед взором небожителя возникло бушевавшее море. Лэнс летел над вздымавшимися грохочущими чёрными валами. С далёких тяжёлых туч били яркие молнии. Рисунок их сливался в нити, а те при отдалении образовали махровую кисточку, висевшую на длинном шнурке. Шнурок уходил в космос, где над поверхностью мира застыла длань привратника Элима. Слепой ангел сорвал с глаз повязку, и Лэнс увидел под ней хранящие потусторонний мрак глазницы.
В ужасе небожитель низвергнулся в клокочущее море, подобно сброшенным с Небес отступникам. Стихия подхватила его, завертела, закружила, вознесла и снова бросила вниз, как игрушку. В великом желании обрести спасение Лэнс упал на вершину светлого скалистого утёса, высившегося посреди бесконечного океана. Каменное навершие имело нежно розовый цвет. Оно вдруг утратило твёрдость и стало распускаться подобно огромному цветочному бутону, открывая взору прекрасный девичий силуэт. Это была Ами. Она изящно тянулась вверх, подняв руки и наклонив голову, отчего её блистающие кудри рассыпались золотистой волной, окутав покровом тонкий стан. За спиной распрямились два белых ангельских крыла.
Девушка с улыбкой посмотрела на Лэнса, и лицо её начало преображаться, меняясь в очертаниях. Теперь это было лицо Лили.
Лэнс задрожал, отказываясь верить в то, что видит, и вдруг пришёл в себя. Потусторонние видения ещё пытались цепляться за его разум жадными щупальцами, но мысль уже неостановимо стремилась к реальности. Он с трудом разлепил набухшие веки и увидел скошенный потолок своей спальни. Попробовал пошевелиться, но тут же застонал – боль горячими волнами прокатилась по телу. Небожитель скосил взгляд, пытаясь осмотреть себя.
Он был полностью обнажён, лёжа на тёмном покрывале. А рядом с постелью стоял Лили в жёлтом платьице, и глаза его блестели от слёз.
– Я нашёл тебя на площади Войны и принёс домой, – ответил он на невысказанный вопрос. – Я думал, что ты умрёшь. Ты был очень плох. Но моя магия, похоже, запустила в тебе процессы ускоренного выздоровления, так что к утру ты будешь в порядке. А пока тебе лучше поспать. Я ещё поколдую над тобой. Отдыхай, красавчик.
Лэнс благодарно прикрыл веки.
Молодой демон вытянул руки, обратив их в сторону полумёртвого небожителя, и от его пальцев пошло мягкое приятное свечение. Почти сразу Лэнс ощутил, как отступает боль, и по телу распространяется волна блаженного спокойствия. В груди рождалось щекотное тепло. По коже прошло приятное покалывание, от которого небожитель ощутил прилив энергии.
Внезапно Лэнс понял, что лечебная магия демонёнка излишне возбудила его. Энергия неслась по сосудам, затрагивая и область паха. Со смущением и стыдом юноша увидел, как восстаёт его мужское естество. А ведь он всё ещё был обнажён, и на него смотрел весьма любвеобильный и несдержанный демон!
Лэнс скосил смущённый и взволнованный взгляд на Лили. Тот стоял и неотрывно смотрел на напрягшуюся плоть небожителя, закусив клыком нижнюю губу. Словно во сне он медленно поднял руки и скинул с себя платье. Свет одинокого светильника очертил его стройный силуэт. Лэнс сразу заметил, что демон тоже возбуждён.
– Лили, стой, – очень тихо, почти неслышно, прошептал небожитель, пытаясь приподняться. Но демон не слушал. Он забрался на постель и устроился на коленях в ногах юноши. Ласково коснулся рукой напряжённой плоти Лэнса, но тут же отдёрнул пальцы.
– Прости, – услышал юноша его томный шёпот. – Но я больше не могу сдерживаться…
– Стой!..
Лили отбросил рукой светлые пряди на левое плечо, медленно погладил ладонью по своей изящной шее, провёл кончиками пальцев по худой груди и мягкому животу и вновь коснулся плоти Лэнса, оттянув кожицу с налившейся кровью головки.
Лэнс вздрогнул. Он всем своим небесным разумом противился происходящему, но в то же время внутренне желал, чтобы Лили не останавливался. В нём кричали животные инстинкты.
Очень медленно Лили склонился к эрегированному фаллосу, изящно выгнув спинку и выпятив округлый зад. Приоткрыв рот, он высунул узкий длинный язычок и попробовал Лэнса на вкус, слизнув возникшую на кончике липкую капельку. Блестящие губы демонёнка обхватили головку, как следует её увлажнив, и начали нежно двигаться вверх-вниз. Комнату наполнили неприличные хлюпающие звуки.
– Лили, пожалуйста, остановись, – прошептал Лэнс, силясь поднять руки и оттолкнуть от себя демона. Но это движение получилось вялым и бессильным.
Шершавый язычок Лили обвил фаллос небожителя. Демон то ускорял свои движения, то становился медленнее. От возбуждения он покрылся испариной. Его округлые плечи влажно блестели. Он стал заглатывать плоть юноши глубже, отчего тот ощутил прилив огромного удовольствия. Но разум Лэнса по-прежнему протестовал против происходящего.
– Прошу, не надо… Лил, хватит…
Лили не останавливался. Всё для него в этот момент потеряло значение. У Лэнса перехватило дыхание. Он почувствовал, как снизу накатывают волны тепла. Всё сильнее и сильнее. Плоть его затвердела, став как камень, и в следующий миг сознание помутилось от накрывшей его вспышки оргазма.
Лили принял в себя семя своего беспомощного друга, сжимая его губами и словно собираясь осушить его до капли. Он вдруг выпустил свою игрушку изо рта, выгнул спину аркой, и уткнулся носом в промежность Лэнсу. Плечи его задрожали. Демон судорожно выдохнул, издав тоненький стон, и небожитель понял, что Лили тоже испытал оргазм. Обоняния коснулся запах семени.
Какое-то время демон не двигался, тяжёло дыша. А затем поднял голову и посмотрел на Лэнса. К своему ужасу он увидел, что лицо юноши было влажным от слёз.
– Ангелочек! – словно очнувшись, испуганно воскликнул Лили.
– Мне плохо, Лил, – закрыв глаза, прошептал небожитель. Он ощущал себя униженным. Для него, воспитанного в ангельском городе, произошедшее казалось чудовищным. Он горько оплакивал свою попранную невинность и осквернённую грехом чистоту. Дух его будто лишился опоры, и весь мир готов был рухнуть. В мыслях возник возвышенный образ прекрасной Ами, глядящей на него с презрением. «Предатель!» – читалось в её взгляде. Лэнс плакал, и ему не хотелось жить. Ещё горче ему было оттого, что виновник грехопадения вряд ли был способен осознать всю кошмарность своего поступка.
Он дёрнулся, когда Лили уселся ему на живот. Юноша издал болезненный стон, когда до его лица дотронулись требовательные тонкие пальчики демонёнка.
– Пей! – было сказано не принимающим возражений тоном. Губ юноши коснулось холодное стекло бутылки, и в рот полилось вино.
Лэнс закашлялся, открывая глаза и удивлённо глядя на Лили. Алкоголь он не переносил, считая его изобретением Сатаны, но ниже, кажется, всё равно падать уже некуда. Сделав несколько тяжёлых глотков, небожитель внезапно успокоился, хотя слёзы по-прежнему катились по его щекам.
Лили поднял бутылку и сам приложился к горлышку. Он пил жадно и нетерпеливо. По его подбородку, изящной шее и вздымавшейся в глубоком дыхании груди текли розоватые струи. Полностью опустошив бутылку, он небрежно отбросил её и склонился к лицу небожителя. Его длинные волосы щекотно окутали голову юноши.
– Мой милый мальчик, – прошептал Лили. – Прости меня. Я поступил с тобой нечестно. Но я не выдержал, когда понял, что сегодня мог навсегда потерять тебя и так и не познать твоих ласк. Я сошёл с ума. Словно на мой разум снизошло затмение. И только теперь в моей голове прояснилось. Каждому мужчине известно чувство разочарования, наступающее после оргазма. Прости. Это глупо. Ты в праве никогда не говорить со мной. Но прошу, только не ненавидь меня. Я всё сделаю, чтобы исправить свою ошибку.
И наклонившись ближе, он начал вылизывать языком лицо опешившего Лэнса, стирая с него слёзы.
– Перестань. Словно собачка…
Лили отстранился и расслабленно улыбнулся.
– Для тебя я готов стать даже собачкой. Если захочешь.
– Я не хочу, Лил.
Демонёнок смотрел выжидающе.
– Ты прощаешь меня?
– Мне кажется, что ты перечеркнул всё, что мне было дорого в этой жизни, – сказал Лэнс и вдруг поймал себя на мысли, что ему уже намного легче даётся речь. Напрягшись, он резко сел и обхватил тоненький стан Лили руками. Демон удивлённо посмотрел в глаза юноши. – Ладно, сделанного не воротишь. Кто живёт прошлым, тому недоступно будущее. Если ты пообещаешь мне, что больше никогда не будешь делать что-либо против моей воли, то я прощу тебя.
– Обещаю, котик.
Лили положил ладони ему на плечи и осторожно заставил откинуться на постель.
– А теперь отдыхай и набирайся сил, мой сладкий. Завтра ты будешь как новенький.
Он нежно коснулся губами щеки Лэнса, затем слез с постели, подхватил лежавшее на полу платье и вышел из спальни, оставив гостя одного.
Небожитель в отчаянии обхватил голову руками и затрясся в беззвучных рыданиях.

҉
 

Ещё не наступило утро, а Лэнс уже был полностью здоров и полон сил. Он оделся, собрал все личные вещи в сумку и неслышно покинул спальню. Спустился по винтовой лестнице. Прокрался по тёмным коридорам, часто останавливаясь и прислушиваясь. Бесшумно преодолел главную лестницу и вышел из особняка Аркиба. Каменный страж на мгновение проявился из стены, окинул Лэнса пустым взглядом и снова исчез.
Не оглядываясь, небожитель прошёл через короткий сад и прошмыгнул в никогда не закрывающиеся ворота. Остановился. Вздохнул. И направился прочь от этого дома, ещё плохо представляя себе, где проведёт следующую ночь. Возвращаться сюда он больше не собирался, как и встречаться с Лили. Переживания минувшей ночи оставили глубокие шрамы в его сердце.
– Стой! – услышал он вдруг за спиной знакомый высокий голос, но лишь ускорил шаг, скрывшись за ближайшим поворотом. Сзади послышались быстро приближающиеся шаги. – Подожди! Не уходи!
Нахмурившись, Лэнс всё-таки остановился и нехотя обернулся. Тут же ему на шею бросился Лили, прижавшись к нему щекой и так замерев. На нём было всё то же жёлтое платье и лёгкие сандалии. Растрёпанным волосам явно не помешало бы встретиться с гребнем.
– Лили, отпусти меня. Я ухожу.
– Куда? – тут же встрепенулся демонёнок. – Я пойду с тобой!
– Нет!
Лили обиженно отстранился.
– Почему? Ты ведь сказал, что простил меня…
Лэнс глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Ему было непривычно выяснять с кем-либо отношения.
– Пойми, я другой. Я не такой, как ты. Мне чуждо это всё. Я не могу принять твои чувства. Мне по душе девушки, понимаешь?
– Я же говорил, что я лучше любой девушки! – обиженно надулся Лили.
– Верю. Но я хочу, чтобы у меня была семья. Были дети. Ты не сможешь мне этого дать. К тому же в моём сердце уже есть одна девушка, и я не хочу её предавать. Так уж я устроен.
– Опять ты о ней! – разозлился демонёнок. – Хоть я и шутил, что завоюю её сердце, но теперь мне не до шуток. Эта надменная особа как паук поймала тебя в сеть, захватив твой разум. А я ненавижу пауков!
– Лили…
– В крайнем случае, мы могли бы жить втроём, – совсем стушевался демон.
– Это невозможно. Мне горько с тобой расставаться, но это необходимо, – вкрадчиво сказал Лэнс. – Так будет лучше.
– Это кому как, – обиженно протянул Лили. – Тебе совсем наплевать на мои чувства, да?
Юноша смутился.
– Нет. Но ты ведь до сих пор не открыл их мне.
Он смутился ещё сильнее, когда заметил в глазах Лили слёзы.
– Лэнс, я…
Демонёнок не договорил. Чудовищная волна ужаса и мрака накрыла их, и оба ощутили, как высоко в небе над ними пронеслось нечто непостижимо могущественное и страшное. Со стороны особняка Аркиба раздался грохот взрыва. Оттуда донеслись отчаянные вопли тайных посетителей борделя.
Во взгляде Лили мелькнула паника. Он, не раздумывая, бросился назад. Лэнс выругался и кинулся следом, успев схватить своего спутника руками за плечи. Он смог удержать рвущегося к дому демонёнка, пока тот ещё не выскочил за угол.
– Стой! Не дури! Мы не знаем, что там!
Лили затравленно обернулся к Лэнсу. Его губы жалобно дрогнули, шепнув одно единственное слово:
– Идразель.
Небожитель похолодел. Удерживая демонёнка за плечи, он осторожно выглянул из-за угла каменной ограды. Он увидел, как из врат, ведущих во владения Аркиба, вырвался сам Идразель, пылающий гневом. Одной рукой он тащил за седые волосы владельца особняка. Старик позорно верещал и сучил ногами, пытаясь вырваться. Лицо его заливали горькие слёзы. Большой рот перекошен от боли.
За Идразелем выходили жуткие смерть-дарующие, четырёхметровые боевые демоны с красно-чёрной чешуйчатой кожей, шипастыми мясистыми хвостами и высокими рогами на голове. На полуметровые когти передних лап каждый из них нанизал обитателей нелегального борделя – посетителей и шлюх. Извиваясь от боли, те верещали от ужаса и мучений. Смерть-дарующие скалили клыкастые пасти, внушая трепет одним видом полуобнажённых черепов.
Грозная свита собралась вокруг своего повелителя. Идразель вознёс свободную руку, и все, кто находился перед воротами, исчезли, мгновенно перенесясь в чёрный замок главнокомандующего. Лили окинул взглядом опустевшую улицу, одним рывком вырвался из рук небожителя и кинулся со всех ног в сторону особняка.
– Проклятье, – выругался Лэнс, бросившись следом. Он не мог в данный момент бросить своего товарища одного. С любовными делами можно будет разобраться и позже! – Стой, Лили!
Молодой демон стремглав преодолел пространство сада, взлетел на крыльцо и скрылся в глубинах дома. Лэнс остановился у дверей, разглядывая каменного стража.
Хранитель дома был мёртв. Торс его, торчащий из стены, сгорбился. Длинные когтистые руки безвольно обвисли. Лысый череп опущен. Из большой пробоины в груди сыпалась каменная крошка.
Идразель убил его одним ударом кулака.
От этой мысли Лэнсу стало не по себе. Он вступил под сень дома, сразу же увидав разбросанные по полу тела. Всюду виднелись лужи крови. Одного из постояльцев смерть-дарующие разорвали на куски, разбросанные теперь по залу. В углу лежала мёртвая демонесса-суккуб, чьи кишки тянулись из вспоротого живота к потайной двери в стене. На лестнице покоилась оторванная голова с выпученными от животного ужаса глазами. Всюду были натоптаны следы испачканных в крови ног. Лэнс отыскал среди них следы маленьких ног Лили и последовал по ним на второй этаж здания.
Меж тем молодой демон ворвался в кабинет Аркиба, оторвал от стены ковёр и голыми руками выломал несколько досок, открывая вид на железную дверку сейфа. Прошептав заклинание, он смог выдрать створку. Внутри лежали документы, договора, карты и письма. Последние особенно волновали Лили, ведь среди них должны были быть письма его матери.
Да, мама писала Аркибу письма, и по ним демонёнок надеялся отыскать ниточку к её нынешнему месту пребывания. Он так увлёкся изучением бумаг, что даже не заметил присутствия в кабинете ещё одного демона.
Тот сперва удивлённо наблюдал за Лили, а потом плотоядно оскалился, предвкушая интересное развлечение.
– О, мой Сатана, какой неожиданный подарок мне преподнесла судьба! – решил он, наконец, выдать себя, и Лили как ошпаренный подпрыгнул на месте. Обернувшись, демонёнок узнал в пришельце ближайшего сподвижника Идразеля – Сагота.
Инкуб, улыбаясь в рыжую бороду, приблизился к Лили.
– Разве тебя не учили здороваться при встрече? – спросил он, прижимая демонёнка к стене.
– Иди к ангелам! – ругнулся Лили, попытавшись стряхнуть его руки.
– Фу, как грубо! А ведь я тебя знаю. О, да, точно знаю! Говорят, того, кто переспит с тобой, ждёт удача. Не хотелось бы, конечно, чтобы такой уникальный дар навсегда сгинул в пыточной Идразеля. Я готов даже взять тебя в ученики. У тебя есть прекрасные задатки инкуба. Надо всего-то навсего сказать, где прячется неанорец. И всё. Я даже не сообщу о тебе Идразелю. Что скажешь? Согласен?
– Я возражаю, – злобно сказал подоспевший Лэнс, входя в кабинет и выхватывая из ножен меч.
Сагот сконфуженно обернулся к нему.
– Хм. Такое чувство, будто попал на несостоявшуюся свадьбу, – прокомментировал он, и в этот миг Лили шарахнул его каким-то заклинанием. Мелькнула вспышка. Раздался электрический раскат. Инкуба отбросило в центр комнаты. Он упал на спину и гулко стукнулся лысой головой об пол. В воздухе ощутимо запахло палёной шерстью.
– О-хо-хо, – с силой потерев затылок, вздохнул Сагот. – Малыш, а ты сильный! Очень сильный!
Он начал медленно приподниматься.
– Бежим! – крикнул Лэнс, но инкуб лёгонько взмахнул ладонью в его сторону, и небожителя выбросило из кабинета мощным воздушным порывом. Лили дёрнулся за ним, но и его отбросило в сторону магией инкуба.
– Магия детям не игрушка, – выпрямляясь во весь свой немалый рост, назидательно произнёс Сагот. Тело Лили охватило защитное сияние. Он собирался сражаться до последнего, хоть и понимал, что шансов выстоять против Сагота у него нет.
– Я ещё тут, – прихрамывая, вернулся в кабинет Лэнс. Его руки, сжимавшие рукоять меча, заметно дрожали.
– Тебе мало? – недобро сощурился инкуб. – Сейчас добавлю.
Он, кажется, так и не понял, кто перед ним. Шагнув навстречу небожителю, он замахнулся рукой, и от его пальцев стали расти огненные клинки.
Лэнс не стал уклоняться, а просто направил на противника правую ладонь и всем сердцем пожелал уничтожить врага. Сагот так и не успел что-либо сделать. Его обдало священное сияние, на миг ослепившее всех присутствовавших. А когда глаза Лэнса вновь привыкли к царившему в кабинете полумраку, он увидел, что инкуб превратился в соляную статую.
«Осталось два заряда…» – кольнула досадная мысль.
– Что это было? – испуганно спросил Лили.
– Немного небесной магии, – с деланным равнодушием пожал плечами юноша.
Кажется, демона это немного успокоило. Судя по его лицу, он принял какое-то важное решение. Приблизившись к небожителю, он протянул ему стопку бумаг.
– Положи это к себе в сумку.
– А что это?
– Потом объясню. Сейчас нам лучше поскорее исчезнуть отсюда.
– Нам? – строго переспросил Лэнс.
– Нам, – твёрдо повторил Лили. – Из-за тебя мой родственник понесёт страшную кару, а этот дом, бывший мне хорошим приютом, теперь разорён и осквернён убийствами. Так что теперь за тобой должок. И ты пойдёшь со мной, ясно?
– Ясно, – хмыкнул Лэнс. – Надеюсь, ты знаешь, где мы можем спрятаться.
– Есть одно местечко. Но добираться туда будем по подземным ярусам Индруса, чтобы Адун не увидел нас.
– Как скажешь, – робко согласился юноша, совершенно не представляя, что он увидит под землёй. – Веди.

҉
 
Обеспокоенный долгим отсутствием Сагота, Идразель вскоре вернулся в особняк Аркиба. Обнаружив своего помощника обращённым в соляную статую, полководец гневно сжал кулаки.
– Ангельские трюки, – прорычал он, подходя к статуе и внимательно к ней приглядываясь. – Похоже, я вовремя.
Он сотворил мощное заклинание. Вихрь чистой тьмы окутал статую, а когда схлынул, перед повелителем оказался вполне живой и здоровый инкуб.
Сагот повалился на пол, удивлённо ощупывая себя и не веря, что спасся.
– Ох, мама! – вырвалось у него.
– С возвращеньем, сынок, – недобро усмехнулся Идразель. – Рассказывай, что тут было. Кто тебя так? Наш пирожковый король?
– Ну… похоже… – Сагот только сейчас сообразил, что имел дело с неанорцем. – Даже не представляю, чем он меня так!
– Он был один? – продолжал допытываться воитель.
– Один? Нет! С ним кое-кто был! – Инкуб с кряхтеньем поднялся и оттряхнул зад. В его глазах блеснул огонёк искреннего восхищения. – О, ты бы его видел! Демонёнок дивной красоты! Сказка! Мечта! Какая спинка! Какие ножки! Какая грация! М-м-м, восторг! Чудо! Так бы и укусил! У меня чуть задница не взорвалась от радости, когда я его увидел!
– Имя у твоего красавчика есть?
– Имя? А я разве не сказал? Его знают как Лили, хотя, наверное, это неполное его имя. Вроде бы он дальний родственник Аркиба.
Идразель задумчиво заложил руки за спину и начал медленно мерить шагами кабинет.
– Если эти птенчики вместе, то нам несказанно повезло. Я поинтересуюсь у Аркиба, где может укрываться этот Лили. Уверен, Аркиб не откажет мне в ответе, он нынче особенно словоохотлив. И тогда мы схватим наших пташек и посадим в золотую клетку. Посмотрим, что нам напоют эти невинные птички.
– Что-то у тебя все сравнения с птицами связаны. Перечитывал трактат по орнитологии? – нагло ухмыльнулся Сагот.
– Заткнись и приступай к работе. Сегодня ты подвёл меня. В следующий раз я не стану тебя выручать.
Инкуб посерьёзнел.
– Прости, друг мой. Я немного не в себе. Мне впервые за тысячу лет надрали зад, и поделом! Я поплатился за свою самоуверенность. Но я тебе обещаю, что впредь буду более осмотрительным и ответственным. Веришь мне?
Идразель кивнул на выход.
– Пошли отсюда, балабол. Не пугайся, выручу я тебя. Я ж без тебя как без рук.
– Я знаю, – широко улыбнулся Сагот, и Идразель улыбнулся другу в ответ.
Единственному другу…

0

3

Главы 5, 6

Глава пятая: Истоки Зла

За десять лет владычества Идразеля, Индрус разросся вдвое, переживая эпоху расцвета. Конечно, подобные перемены имели довольно высокую и подчас кровавую цену, однако великий воитель считал, что результат стоит жертв.
Вместе с верхним городом разрастались и его подземные ярусы. В большей части своей они напоминали скальные пещеры, хотя встречались и вполне ровные коридоры и анфилады, украшенные колоннадами и мозаикой.
Лэнс и Лили шли, держась за руки, по мрачным и плохо освещённым переходам, перепрыгивая через сиявшие глубинным огнём трещины, обходя уродливых обитателей подземелья, избегая встречаться с прожорливыми полуразумными созданиями самых невообразимых форм, не имевших никакого сходства с человеческим образом.
Воздух под землёй был особенно душен и тяжёл. Когда на путников накатывали волны горького дыма, небожитель кашлял, пытаясь закрыть руками обожжённые глаза и нос. В горле ощутимо першило. Голова кружилась. Слезились глаза.
Лили переносил испытания спокойно и безболезненно, сочувственно глядя на своего компаньона и пытаясь прикрывать его от опасностей недр.
Один раз их попытался съесть круглый мясистый демон-пожиратель, выкатившийся прямо перед парочкой и протянувший к ним короткие склизкие щупальца. Лэнс отпихнул друга за спину и порубил щупальца мечом, после чего пожиратель, заревев гигантской пастью, укатился прочь во мрак пещер.
При виде всё ещё шевелящихся щупалец, дергавшихся на каменистом полу, оставляя липкие следы, Лэнса едва не стошнило.
Небожитель полностью утратил чувство направления и ощущение времени. Ему казалось, что уже целую вечность провёл он в этих ограниченных жутких пространствах.
В какой-то миг его захлестнуло равнодушие, и на всё он теперь взирал как будто со стороны.
Они вышли к берегу странного подземного озера, непрозрачные воды которого имели подозрительный сизо-зелёный цвет. Над озером, едва не задевая каменный потолок и резвясь меж влажных сталактитов, летали странные огненные существа, сиявшие жёлтым светом и издававшие пугающие крики.
Обойдя озеро, путники обнаружили очередной подъём на поверхность, и Лэнс несколько оживился, когда его спутник направился в этом направлении. Они прошли по спиральному коридору, и воздух с каждым шагом становился всё прохладнее и чище. Миновав несколько развилок, они оказались в каменном коридоре, заканчивающемся большой железной дверью.
Лэнс не знал, куда ведёт этот путь. Он ждал, что ему со спутником придётся подождать какое-то время, пока не объявится хозяин двери. Но Лили, не постучавшись, просто потянул за большое бронзовое кольцо, и створка со скрипом начала медленно приоткрываться.
– За мной, ангелочек! – сказал Лили, нырнув за дверь. Лэнс неуверенно обернулся, окинув взглядом пустой тёмный коридор, и поспешил следом за демоном. Оказавшись в проёме двери, ему показалось, что по телу прошла неприятная волна холода, а душа вдруг подверглась пристальному изучению неведомого взгляда. Это место было отнюдь не так беззащитно и общедоступно, как показалось вначале, когда Лили легко проник сюда. Лэнс приказал себе быть начеку.
Они очутились в просторном тёмном зале с довольно высоким потолком. Кругом были расставлены шкафы, кресла, какие-то пыльные ящики и высокие, накрытые полупрозрачной тканью зеркала. Наверх вела большая винтовая лестница, и Лили направился по ней с такой уверенностью, будто много раз бывал здесь. Небожитель попытался не отставать.
Лестница вывела их в недлинный коридор, отделанный в светло-бежевых тонах. По обе стороны были видны две двери. Свернув направо, Лили открыл ближайшую дверь и потянул за собой за руку своего компаньона.
Они оказались в небольшом зале, дальнюю стену которого занимали огромные – от пола до потолка – застеклённые окна. Слева до самого верха высились книжные полки. Справа стоял шкаф. А прямо посреди зала за тяжёлым столом сидел в массивном кресле высокий демон, в котором Лэнс не без трепета опознал Лофемира.
Наконец-то у него появилась возможность посмотреть на знаменитого философа вблизи. В демоне было не меньше трех с половиной метров роста, и даже в сидячем положении он величественно возвышался над гостями. У него была бледно-серая кожа, гладкая, без единой старческой складки, хотя Лэнсу было достоверно известно, что Лофемир родился ещё до великой войны, расколовшей вселенную. На треугольном лице демона особенно выделялись внимательные, почти неподвижные глаза. Немигающим, казавшимся остекленевшим взглядом он рассматривал какой-то пузатый фолиант, лежавший раскрытым на столе.
На философе был надет фиолетовый кафтан и такого же цвета высокая тиара. Плечи укрывал чёрный плащ. Рядом со столом был прислонён длинный металлический посох, увенчанный черепом какого-то жуткого существа. Из-под тиары на спину спадали прямые чёрные волосы.
– Привет! – нарушил молчание Лили, выглядевший в этот момент не слишком уверенным.
Лофемир оторвал взгляд от книги и поднял глаза на гостей. На его равнодушном лице не промелькнуло даже тени эмоции. Тонкий рот приоткрылся, и путники услышали спокойный голос древнего демона.
– Здравствуй, Лаилис, – назвал он демонёнка полным именем. – Здравствуй, Лэнс. Вы напрасно явились сюда. Скоро здесь будет Идразель.
Гости обеспокоенно переглянулись.
– Наш великий предводитель отнюдь не так глуп, чтобы не проверить все места, где вы, вероятно, можете объявиться, – продолжил свою мысль философ.
– Но ты ведь можешь спрятать нас? – робко спросил Лили.
– Зачем мне прятать у себя врагов Индруса? – вопросом ответил Лофемир.
Лили обиженно поджал губы, и в его глазах мелькнул влажный блеск. Реакция Лофемира была явно не той, на которую он рассчитывал.
– Ты говорил, что хочешь мне помочь, – понизив голос, произнёс он.
– Я не могу тебе помочь, – бесстрастно сообщил Лофемир. – Мне неведомо будущее, но я могу наблюдать его ближайшие грани. И я вижу, что один из вас – или сразу оба – неизбежно окажется в руках Идразеля. Это случится очень скоро. В данный момент я бы предпочёл ему отдать тебя, Лэнс. Твоя миссия не вызывает во мне сочувствия.
Небожитель только неприязненно хмыкнул. Он положил ладонь на плечо своему другу.
– Пойдём, Лили. Нам надо уходить.
– Это – правильное решение, – поддержал его идею древний демон. Но Лили стоял и смотрел на Лофемира, и во взгляде его слились обида и душевная боль.
– Если… – прошептал он, но тут же задохнулся от душивших его чувств. Судорожно вздохнув, он заговорил твёрже. – Если одному из нас суждено погибнуть, то пусть это буду я. Похоже, я никому в этом мире не нужен. Но прошу, укрой у себя хотя бы Лэнса. Он хороший, правда. Он заслуживает спасения.
Кажется, впервые на лице Лофемира отразились хоть какие-то эмоции. Его тонкие брови чуть приподнялись, а вокруг рта появились едва заметные напряжённые складки.
– Ты так сильно этого хочешь? – Философ медленно поднялся, глянув на гостей сверху вниз. – Это вполне возможно.
– Лили, нет! – выкрикнул Лэнс. – Давай поскорее уйдём отсюда и поищем место получше!
– Поздно, – вздохнул Лили. – У нас совершенно не осталось времени. Я чувствую: Идразель уже спешит сюда.
– Чувствуешь? Как чувствуешь? – не понял Лэнс, но вместо ответа Лили схватил его за руку и потащил к большому шкафу. Распахнул дверцы – внутри оказалось совершенно пусто – и затолкал юношу внутрь.
– Сиди тут, – глухо проговорил Лили и неожиданно поцеловал опешившего Лэнса в щёку. – Прощай, ангелочек.
И он резко закрыл дверцы. Лэнс как будто очнулся и попытался вырваться, но двери не поддавались его усилиям. Он толкал их изо всех сил, но с тем же успехом он мог бы толкать весь дом. Небожитель закричал, но не услышал собственного голоса: воздух стал густым, как вата, и отказывался пропускать сквозь себя звуки. Напротив, звуки снаружи были отлично слышны. Лэнс прильнул к щели между дверцами и увидел центр комнаты, где встали друг напротив друга Лили и Лофемир.
– Я умру? – запрокинув голову и глядя снизу вверх на древнего демона, спросил Лили.
– Все когда-нибудь умрут. От смерти не сбежишь и не спрячешься. Но если тебя интересует ближайшее будущее, то могу сказать, что в течение этого дня твоя жизнь точно не прервётся. А дальше появляется слишком много вариантов развития событий. Мне не под силу определить, какой из них самый вероятный.
Лофемир отошёл обратно к столу и уселся в кресло. Тихо вздохнул.
– Идразель вот-вот будет здесь…
Дом мелко задрожал. Задребезжали оконные стёкла. Затрясся пол. Послышался нарастающий гул, будто на дом накатывала огромная волна прибоя. На какое-то мгновение свет в зале померк. Всё вдруг стихло. А когда светильники вновь засияли, посреди зала высилась чёрная фигура военачальника пограничных легионов Ада.
– Здравствуй, Идразель, – с ледяным спокойствием поприветствовал его Лофемир.
– Вижу, ты укрываешь у себя преступника, – повернувшись к Лили и не глядя на хозяина дома, сухо произнёс воитель.
Демонёнок попятился.
– Почему ты считаешь его преступником? – бесстрастно поинтересовался философ.
– Он содействовал сокрытию неанорского диверсанта, представляющего угрозу для нашего города, – подходя ближе к своей жертве, ответил Идразель.
Лофемир повернул голову к Лили.
– Лаилис, ты признаёшь себя виновным в этом преступлении?
– Нет! – резко выкрикнул в лицо Идразелю демонёнок.
– Похоже, для выяснения истины придётся обратиться в Адский Суд, – с довольным видом заключил хозяин дома, прекрасно понимая, что рассмотрение дел в этом самом Суде – процесс отнюдь не быстрый.
– Мне не до игр и не до шуток, – грозно прорычал военачальник. – Если этот презренный червь не хочет признаваться добровольно, я вырву из него признание огнём и сталью!
– Иди к ангелам, придурок! – запальчиво выкрикнул Лили и немедленно пропустил удар. Одним мощным движением когтистой руки Идразель отбросил демонёнка к стене, и тот упал без сознания с залитым кровью лицом.
Сидевший в шкафу Лэнс выхватил из ножен меч и попытался прорубиться сквозь дверцы шкафа, но ангельский клинок, способный рассекать металл, не смог ему в этом помочь. Будто сама магия обретала в доме Лофемира иные свойства.
Идразель навис над беспомощным Лили и в ярости занёс руку для смертельного удара. Но внезапно его запястье перехватили, словно стальные клещи, сильные пальцы Лофемира. Идразель дёрнул рукой, но философ держал крепко и без каких-либо видимых усилий.
«Как он так быстро оказался рядом?» – промелькнула у воителя тревожная мысль. Однако осознание того, что кто-то осмеливается оказывать ему противодействие, заставило мигом забыть своё секундное замешательство. Глаза верховного демона загорелись кроваво-красным огнём. Из его рта донеслось грозное рычание. Каждую клеточку его тела переполняла магия, и теперь он мысленно концентрировал всю свою силу, чтобы уничтожить дерзкого философа.
– Умерь свой пыл, Идразель, – бесстрастно проговорил Лофемир, заглядывая воителю в глаза. – Если мы схлестнёмся, весь город будет разрушен.
Эта простая и верная мысль отрезвила Идразеля. Он слишком много трудов вложил в возвеличивание Индруса, и не хотел теперь терять всё сотворённое им из-за того, что сам же не смог вовремя унять непомерную гордыню.
– Отпусти мою руку, Лофемир, если не хочешь сам остаться без руки, – сквозь зубы прошипел Идразель.
– Только если ты пообещаешь не убивать Лаилиса, – ровно и бесстрашно сказал философ.
– Ты с ума сошёл? Забыл, с кем говоришь? Почему ты вообще взялся защищать этого сопляка?
Глаза хозяина дома погрустнели.
– Это же очевидно. Он мой сын.
Сидевший в шкафу Лэнс, услышав это, прекратил рубить непокорные дверцы и потрясённо замер, не в силах осознать открывшееся ему знание. Идразель тоже был удивлён. Он неверяще посмотрел на распростёртое у своих ног худое тело.
– Значит, Телери родила сына?.. – задумчиво проговорил воитель и вдруг хищно оскалился. – Насколько он тебе дорог, мой старый друг?
Лофемир, наконец, отпустил его руку и отступил на шаг. Ответил с лёгкой заминкой:
– Не настолько, чтобы ты смог шантажом заставить меня сражаться против ангелов Неанора.
– Ты уверен? – искоса посмотрел на него Идразель. – Ты так яро пытался защитить его, что даже осмелился остановить мой удар. На что ещё ты готов ради своего отпрыска? Какие границы ты можешь нарушить, чтобы спасти ему жизнь? Я знаю, что тебе претят убийства и славные битвы. Но ты один из сильнейших демонов, что я когда-либо встречал, и мне жаль, что ты расходуешь свои силы на абсолютно бесполезные вещи. Милосердие, прощение, поиск компромиссов. Адский Суд скорее обвинит тебя в ангелопоклонничестве, чем я предстану перед Сатаной! Ты пытаешься выглядеть бесчувственным, но теперь я увидел, что это только маска, с которой ты сросся за долгие тысячелетия. Внутри тебя живёт чуткий и трепетный дух, пронизанный сочувствием, и вполне естественно, что ты подсознательно рвёшься защищать своё единственное дитя. И не пытайся выглядеть строгим родителем. Я понял твою лживую суть. – Главнокомандующий поднял за шкирку Лили и торжествующе посмотрел на Лофемира. – Я забираю его с собой. О, да, ты добился своего – я не стану его убивать. Он будет жить. Долго жить. Но вряд ли ему эта жизнь понравится. Посмотрим, насколько правдив ты со своими чувствами. Скоро я сорву с тебя маску притворства. Уверен, ты меня не разочаруешь!
И с этими словами Идразель исчез вместе с Лили, покинув дом Лофемира. В тот же момент створки шкафа распахнулись, и на пол вывалился охваченный отчаянием Лэнс. Он тут же вскочил и ринулся к выходу. Распахнул дверь, бросился вперёд и мигом спустя снова вывалился из шкафа.
– Хватит! – гневно крикнул он спокойно наблюдавшему за его метаниями Лофемиру. – Я должен спасти Лили! Он попал в беду из-за меня!
Лофемир молча развернулся, медленно прошёлся к своему столу и устало уселся в кресло.
– Как же ты собираешься вырвать Лаилиса из лап Идразеля, если даже отсюда вырваться не можешь? – тихо произнёс он.
– Всё равно, как!
– У тебя же есть другая, более ответственная миссия, – напомнил всезнающий философ.
– Я здесь не один! Найдутся другие, кто закончит наше дело!
Лэнс опять попытался выбежать в дверь и, преодолев дверной проём, снова выпал из всё того же шкафа.
– Не закончат, – уверенно оповестил его Лофемир. – Твои собратья уже схвачены Идразелем и дожидаются казни. Идразель до сих пор не убил их только потому, что хочет показательно расправиться с вами тремя. А ты, как вижу, сам рвёшься к нему в руки.
– Но надо же что-то делать! Я не стану равнодушно сидеть и бездействовать, зная, что Лили сейчас подвергают пыткам!
Лофемир чуть склонил голову на бок и одарил небожителя внимательным взглядом.
– По-твоему, я ничего не сделал для спасения его жизни? Я сделал достаточно. Не существовало иного варианта будущего, при котором Идразель не схватил бы одного из вас. Благодаря мне Идразель не станет убивать Лаилиса, а попытается использовать его, чтобы манипулировать мной. Он нашёл моё слабое место и теперь сможет воздействовать на меня. Другое дело, что само владычество Идразеля вряд ли продлится долго, и потому мне нечего беспокоиться.
– Да при чём здесь будущее? – немного успокоившись, зло выговорил Лэнс. – Прямо сейчас твоего сына, возможно, пытают или насилуют. Он наверняка испытывает боль, страх, отчаяние. И тебе всё равно?
– Это его осознанный выбор, – напомнил Лофемир. – А тебе, похоже, он не безразличен, раз ты так стремишься защитить его? Я вижу на твоём челе духовный венец удачи. Значит, вы оба уже познали близость друг друга?
– Что?.. Нет! Это не так… – смутился юноша, вспомнив подробности минувшей ночи. – Просто… мы всё время были рядом. Мы сдружились. Он был мне добрым помощником и проводником. Я не могу оставаться спокойным, зная, что мой друг нуждается в моей помощи.
– Если так, то я помогу тебе, – решил вдруг Лофемир. – Но пока нам придётся подождать нужного часа. Лаилис ничего не скажет Идразелю. Его дух крепок, а воля сильна. Он унаследовал от меня многие светлые черты.
Лэнс выглядел заинтересованным, и философ пояснил:
– Я наполовину ангел. Моя мать была демонессой, а отец – светлым серафимом. Ходят слухи, что мой отец – сын архангела Рафаила, но я не знаю, насколько им можно верить. Мать Лаилис, Телери, происходит из рода Падших и тоже имеет родство с ангелами. Поэтому Лаилис вполне спокойно мог бы жить средь лазурных небесных равнин, если бы пожелал. Он выдержит любые пытки, но не выдаст тебя. Правда, Идразель способен заглянуть в его сознание и изучить его память, но, учитывая светлое происхождение Лаилиса, наш великий лидер провозится с ним много часов. А этого времени у него уже не осталось.
– Почему?
– Твои властелины уже вывели небесное войско из врат Неанора и скоро достигнут Индруса. Я чувствую, как качается пронзённое волшебным мостом мироздание. Вскоре эту дрожь почувствует и Идразель.
Лэнс подошёл ближе к столу и всмотрелся внимательно в лицо древнего демона.
– Скажи мне правду. Кто из вас сильней, ты или Идразель?
– Никто, – последовал тут же ответ. – Мы равны. Но мой талант раскрывается в созидании, а его в разрушении. Мы дополняем друг друга. Наши с ним судьбы связаны на многие тысячелетия. Поэтому я не могу идти против него, а он не решается идти против меня, предпочитая терпеть. Но если бы нам довелось сойтись в битве, я бы не смог сдержать его убийственную силу и непременно погиб. Что, правда, не стало бы концом нашего с ним пути.
– Как это? Не понимаю, – честно признал небожитель.
Лофемир изобразил снисходительную улыбку.
– Смерть тела не оборвёт нашего духовного существования. Оба мы носим венец бессмертия, и даже через тысячи лет я буду рядом с этим исчадием зла, объятого гневом, чтобы вечно сдерживать его силу и тем самым хранить мир от его нечестивых помыслов и алчных порывов.
От этих слов юноше сделалось не по себе.
– Неужели Идразель и правда настолько силён, что его никто не может больше остановить? Откуда он вообще взялся? Как обрёл могущество?..
Философ глубоко вздохнул.
– Как много вопросов. Ты любопытен, как и все юные создания. Что ж, если желаешь, я поведаю тебе историю Идразеля. – Лофемир закрыл глаза, восстанавливая перед своим внутренним взором события давно минувших тысячелетий. – Это случилось во время первой войны, когда ангелы воевали против ангелов. Одни поддерживали решение Создателя наделить жителей Земли бессмертными душами, чтобы в посмертии своём те могли продолжить существование на Небесах. Другие же были возмущены тем, что Господь уравнял ангелов, рождённых из звёздного света, со слабыми людьми, рождёнными из праха. Вооружившись поддержкой созданных ими демонов, они развязали войну, которая расколола всю вселенную на неисчислимое множество миров. Долго шла та война, и ни у кого не было в ней преимущества. Герои сражались с обеих сторон, совершая бесчисленные подвиги. Мириады бились против мириад. В какой-то момент граница между двумя царствами – Адом и Раем – выровнялась, и не было ни у одной из сторон сил, чтобы, отбросив врагов, продвинуться далее. Тогда архангел Истраэль предложил взять со всех небесных армий по отряду, и, соединив резервы вместе, повести вновь собранное воинство в обход демонических позиций по безжизненным и отдалённым мирам, чтобы незамеченными прорваться в самые глубины Ада и нанести сокрушительный удар в сердце врага. Другие архангелы одобрили его идею, и было собрано новое войско. Сам Истраэль повёл его в поход, и долгое время Падшие и демоны не подозревали о грозившей им опасности. Целый месяц ангельская армия плутала по закоулкам вселенной, даря пустынным и безжизненным мирам следы первопроходцев. Но постепенно войско начало втягиваться в подвластные Аду регионы, сметая жалкое сопротивление их обитателей. И хоть и не сразу, но Падшие смогли вычислить местонахождение этой армии и рассчитать её дальнейший путь. Справившись с первым удивлением и подавив зародыши паники, они начали собирать из последних резервов собственное воинство, чтобы дать прорвавшемуся врагу решительный отпор. В том воинстве оказался и Идразель, тогда ещё простой демон, отличавшийся от всех разве что своей неугасимой яростью и немалым боевым опытом. Сам Сатана встал во главе новых сил и повёл их на судьбоносное побоище. Настолько гибельным казалось положение, что в бой пришлось вступить владыке Ада. Решил он заманить врагов в ловушку и всех их перебить. Войска же иерарха Истраэля достигли мира, прозванного Корос. Тот мир собою представлял бескрайнюю пустыню, которую рассёк каньон огромный, являющийся руслом древних рек. По дну каньона шли войска Небес, наивно думая, что их никто не видит. В походе войско растянулось, истончившись, и Сатана решил атаковать. Сгустилась всюду тьма, померкло солнце. Туман застлал каньона глубину. И озарилось небо лучезарным сияньем ангелов, но мрак холодный, уплотняясь, гасил их свет и вместе с ним надежду. Число им было миллион, но не было простора, где бы могли они создать свой нерушимый строй. В четыре раза меньше против них пришло на битву демонов и Падших, но нападали те одновременно и с нескольких сторон, хранимые извечной мглой от выпадов пришельцев. Так битва началась последняя из крупных битв. Запели трубы, грохнули литавры. Подняли ангелы знамёна и хоругви. Сплотились их неплотные войска. Сияньем ярче всех пылал архангел, врагов во тьме легко изобличая. Но вот по устьям хлынули на них исчадья Ада тёмною волною. Поднялся страшный грохот над каньоном. Кровь полноводною рекою полилась. Ошмётки тел и крыльев усевали глубокого ущелья рукава. Со склонов демоны бросали камни вниз, и многие, кто не могли взлететь, нашли на самом дне свою погибель. Спустились тучи, дождь полил потоком, и вспомнила умершая река о древних временах. И волны мутной пеной забурлили вокруг сцепившихся врагов. Сам Сатана спешил, пройдя долиной, нависнуть над врагом и в бой вступить. Возникнув великаном над пустыней и ростом достигая облаков, он облачён был в медный панцирь. В руке держал огромное копьё, что низких туч касалось остриём. Из мрака щит другой держал рукою. И полетел навстречу Истраэль, пылающим клинком вооружась. Столкнулись двое равных меж собою, и грянул гром, и вздрогнула земля. И в брызги обратилась влага неба. Повержен был ударом Истраэль. Он рухнул вниз, где в злобном копошенье кишела грозных демонов орда. Ещё живой он был, когда со всех сторон его солдаты вражьи облепили, впиваясь в плоть его когтями и зубами. А первым среди них был Идразель. Испил он кровь небесного владыки, пока ещё не испустил тот дух. Последний выдох сделал Истраэль. И лишь тогда сомкнулись его вежды, и умер так небесный иерарх. В отчаянье пришли святые сонмы. Осиротело воинство Небес. И заструились снова волны мрака от круглого щита владыки тьмы. Лишались сил сыны святые света. Высоко поднял знамя Азраил, великий знаменосец Преисподней. Возликовал могучий враг Небес. Набросилась с удвоенною силой на ангелов озлённая орда. И ангелы погибли в одночасье, устлав телами древний тот каньон. Чертог Небес, их светлую отчизну, не довелось узреть ни одному из миллиона смелых воинов Рая.
Лофемир шумно выдохнул и раскрыл глаза, виновато взглянув на своего гостя.
– Прости меня, человечек, но я, кажется, настолько увлёкся рассказом, что начал говорить стихами.
– Ничего, – простодушно сказал юноша. – Это было по-своему впечатляюще. А что же случилось дальше?
– После сражения в Коросском ущелье между Адом и Раем был заключён мир. Падшие соглашались с тем, чтобы люди обладали бессмертными душами, но взамен получали самые тёмные души в качестве рабов. С тех пор посланники Ада смущают жителей Земли искушениями и пороками, чтобы обеспечить бесперебойный поток рабов в свои миры. А Идразель, испивший крови архангела и осенённый тёмной силой Сатаны, преобразился в могучего воина-мага, чья сила со временем стала не уступать архангельской.
– Значит, его невозможно победить? – плохо скрывая волнение, спросил Лэнс.
Лофемир отрицательно покачал головой.
– Тебе и не надо его побеждать. На любую силу всегда найдётся ещё большая сила. Сосредоточься лучше на том, что тебя волнует на самом деле. Спасение Лаилиса. Если ты хочешь его выручить, тебе ни в коем случае нельзя встречаться с Идразелем. И это вполне выполнимо. Я чувствую, что в данное мгновенье мой сын находится в темнице под привратной цитаделью. И настаёт момент, когда ты сможешь отправиться туда, не боясь повстречаться с предводителем армий Индруса.
Философ поднялся и прошёлся к дальней стене, выглядывая через высокие окна на улицу.
– Подойди, – велел он, и Лэнс послушно приблизился. – Взгляни туда, вдаль. Твои друзья уже очень скоро будут здесь.
Юноша посмотрел в окно и увидел, как с востока медленно отползает плотная пелена туч, освобождая на горизонте белую полоску чистого неба. Город преображался на глазах, впервые за столетие освещённый не редкими огнями факелов, а идущим из космических высей светом. Значить это могло только одно – неанорские маги уже вскрыли волшебную защиту Индруса и разрушили плотную вязь измерений, окружавших пограничный адский мир.
– Время настаёт, – задумчиво проговорил Лофемир и повернулся к Лэнсу. Философ поднял руку, и на его ладони в магическом свечении возник круглый выпуклый медальон на тонкой цепочке. На золотой поверхности медальона тонкими бороздками был нарисован демонический глаз. – Возьми. Надень себе на шею.
– Что это? – принимая подарок, спросил небожитель.
– Этот медальон содержит внутри себя молочный зуб моего сына. С помощью медальона можно по желанию в любой момент оказаться рядом с Лаилисом. Но помни, что желание должно быть искренним.
– Молочный зуб? – переспросил Лэнс, проведя большим пальцем по шершавой поверхности медальона. – Ты хранил его у себя? Это довольно мило. Я думал, что ты плохой отец, но теперь…
– Я и теперь плохой отец, – перебил его Лофемир. – Моему разуму безразличны семейные узы. Однако моему несовершенному телу не чужда сентиментальность. Похоже, я ещё не до конца избавился от влияния простейших инстинктов. Возможно, это даже неплохо.
– Я бы даже сказал, хорошо!
Лофемир грустно посмотрел Лэнсу в глаза и положил ему ладонь на плечо.
– Отправляйся, друг мой. И пусть удача будет на твоей стороне. Спаси Лаилиса.

҉
 
Лили очнулся в каком-то мрачном подземелье. Гулко горел глубинный огонь, просачиваясь через трещину в каменном полу. Оттуда доносилось бульканье и поднимались горячие пары. Позвякивали свисавшие с потолка цепи, на концах которых раскачивались потемневшие от крови крюки. Всю дальнюю стену подземелья занимали орудия пыток.
Лили попытался вяло пошевелиться, но всё тело тут же пронзила боль. Демон осознал, что лежит животом на узком деревянном столе полностью обнажённым. Грань стола больно впивается в бёдра. Ноги свободно свисают, не касаясь пола. Руки вытянуты вперёд: запястья до боли скованы кандалами. Цепи кандалов теряются за дальней кромкой столешницы.
Молодой демон попробовать воззвать к своей магической силе, но тут же ощутил противное головокружение. Какое-то неведомое устройство гасило любые искры магии, возникавшие в этом мрачном подземелье.
Откуда-то сзади послышались тяжёлые шлёпающие шаги. Лили попытался обернуть и посмотреть, кто находится рядом. Неожиданно чья-то сильная и пахнущая кровью и потом рука больно сжала шею демонёнка. Лили зашипел, глядя на жуткого вида демона, нависшего над ним.
Палач. Обнажённый до пояса, лоснящийся от пота, с жирным волосатым брюхом и мешковатым подбородком. Тёмно-серая кожа делала его похожим на мертвеца. Несоразмерно маленький череп обрит налысо. Из большого губастого рта торчали кривые клыки.
Палач облизал губы толстым слюнявым языком.
– Симпатяшка, – мерзко улыбнувшись, проговорил он, беззастенчиво рассматривая свою жертву.
Лили передёрнуло от отвращения. Он попытался подтянуть ноги и перевернуться на спину, но толстые пальцы мучителя только сильнее сжались на его шее.
– Не дёргайся, – посоветовал палач. – Не то будет больно.
Мерзкий демон убрал руку и двинулся в обход стола, проведя пальцами по волосам Лили. Он встал сзади и жадно ухватился ладонями за ягодицы своей беспомощной жертвы, больно их сжав. Демонёнок вскрикнул, и палачу это понравилось. Мучитель склонил голову, в предвкушении приоткрыв рот.
Лили почувствовал, как горячий язык палача начал вылизывать его промежность под хвостом, пытаясь прорваться сквозь сфинктер.
– Стой! – отчаянно закричал демонёнок и вдруг поймал себя на мысли, что точно так же к нему самому обращался Лэнс прошлой ночью. Неужели и ему было настолько же неприятно и противно? Ужаснувшись от этой мысли, Лили решил, что ему незачем больше существовать. Пусть делают с ним что хотят, ему уже всё равно.
Палач с явной неохотой оторвался от своей жертвы и вновь облизнулся.
– Вкус похоти, – глухо прошептал он, дрожа от возбуждения и нетерпения. Торопливо расстегнув пряжку ремня, удерживающего кожаные штаны, мерзкий демон извлёк на свет свой короткий толстый член, который тут же зажал между ягодиц Лили. – Тебе понравится, – пообещал он беспомощному демонёнку.
Лили зажмурил глаза и приготовился терпеть боль. Отвращение переполняло всё его естество. Причём, не только к палачу, но и к самому себе. Слёзы покатились по его щекам.
– Лэнс… – в отчаянии прошептал он.
И в этот момент палач визгливо заверещал от чудовищной боли. Лили не видел, что происходит сзади, но услышал звук упорной возни, несколько раз гулко свистнул воздух, а затем на каменный пол с грохотом повалилась жирная туша мучителя. Звякнули сорванные с его пояса ключи, и вот уже оковы спадают с запястий Лили. Демонёнок широко распахнул глаза и посмотрел на своего спасителя.
– Лэнс! – уже радостнее воскликнул он, повиснув на шее небожителя. Тот сжал демонёнка в крепких объятьях, ласково гладя по спине и волосам.
– Прости, что так долго, – прошептал юноша.
– Ты вовремя, – сказал Лили, нежно заглядывая ему в глаза. Привстав на пальчиках, Лили коснулся губ небожителя своими губами. – Спасибо, что пришёл за мной.
Во взгляде Лэнса отразилась грустная задумчивость. Но хотя бы его лицо не выражало брезгливости, уже только это обрадовало Лили. Лэнс чуть отстранился и деловито осмотрелся.
– М-да, жуткое местечко. Нам надо поскорее бежать отсюда.
– А как ты сюда попал?
Юноша хмыкнул.
– Твой отец дал мне магический медальон, который позволяет мгновенно переместиться туда, где находишься ты. Правда, теперь я совершенно не представляю, куда нам идти. Я вижу тут сразу несколько выходов.
– Выберем наугад, – предложил Лили.
Лэнс снова посмотрел на своего друга, кажется, только сейчас заметив его наготу. Он немедленно скинул с себя куртку, затем рубашку. Накинул рубашку на плечи Лили и помог ему застегнуть пуговицы: тонкие пальчики демонёнка нервно дрожали от пережитых испытаний. Снова надел куртку. Проверил, удобно ли ладонь ложится на рукоять вдетого в ножны ангельского меча. И направился к ближайшему выходу. Лили взял его за руку и последовал следом, ступая босыми ногами по холодному полу.
Проход привёл их в тёмный неосвещённый коридор, левую сторону которого занимали казематы, перестроенные в тюремные камеры. От пола до высоких арочных сводов тянулись железные решётки. В ближайшем каземате томилось несколько человеческих душ, чьи лица невозможно было рассмотреть из-за темноты.
– Кого к нам принесло? – донёсся с той стороны решётки чей-то хриплый голос. – Где толстяк? Когда нас будут кормить?
– Толстяк не придёт, – недобро оскалившись, сообщил душам Лили. За решёткой началось движение.
– Какие клыки! Да ты же вампир! – воскликнул немолодой голос.
– Вампиров не бывает, это же все знают, – нахмурился демонёнок. Лэнс оттеснил его себе за спину и внимательно глянул на людей, похожих сейчас на мрачные тени.
– Друзья, – обратился он к ним. – Никто из вас на свободу не хочет?
В камере зашевелились активней.
– Степень свободы зависит от размеров клетки, – мудро заметил другой голос.
– Сегодня не все могут смотреть в завтрашний день, – с сомнением возразил ему сидевший в самом дальнем углу человек.
– Какая может быть свобода рядом с вампирами?! – не унимался старик.
– Да это не вампир, а эльф!
– Нет, вампир!
– Абрахам, успокойся уже! Свободу попугаям!
Посомневавшись мгновение, Лэнс всё же шагнул к двери, впаянной в решётку, и загремел ключами. Послышался громкий щелчок, и дверь со скрипом отворилась. Души бодро повскакивали со своих мест.
Они радостно загомонили, перебивая друг друга.
– Путь свободен, старина!
– Верным путём идёте, товарищи!
– Всё идёт по плану!
– И это пройдёт…
Они дружной толпой пронеслись мимо друзей и скрылись в конце коридора. Лэнс двинулся в том же направлении, открывая все камеры и освобождая узников. Здесь содержались не только души, но и демоны, однако никто не посмел обидеть небожителя. Может, они и были преступниками, но представления о порядочности у них всё-таки имелись. К удивлению юноши некоторые узники предпочли остаться на своих местах, равнодушно отвернувшись от раскрытых настежь дверей.
– Бежим за остальными! – потянул Лэнса за руку Лили. – Пока сюда не сбежались все стражники Индруса!
Небожитель не спорил. Они успели добежать до конца коридора и оказаться перед развилкой, когда вдруг каменный пол ощутимо вздрогнул.
– Здесссь, – прошелестел под потолком чей-то нечеловеческий голос.
– Быстрее! – крикнул Лили, кидаясь по коридору направо, но его внезапно развернуло воздушной волной и кинуло на Лэнса. Тот с трудом сумел удержать равновесие.
– Нашшшёл. Вижжжу, – продолжал комментировать голос, и друзья почувствовали, как на них концентрируется чей-то враждебный взгляд. В следующий миг пол под ними разверзся, и они провалились в ярко освещённое подземным огнём огромное помещение, наполовину заполненное лавой.
Небожитель рухнул на острые камни, едва не переломав себе ноги. Тут же следом на него приземлился Лили. Демонёнок едва успел прикрыться руками от падавших сверху булыжников и обломков.
Лэнсу показалось, что он разучился дышать. Боль слепящими вспышками окатила сознание, однако он чувствовал, что все части тела целы и невредимы. Не иначе опять та самая пресловутая удача?..
– Сссъеммм, – уже значительно громче сказал незнакомый голос, и небожитель, наконец, увидел его обладателя.
Посреди лавового озерца, занявшего центр зала, стояло чудовищное существо. Худое костлявое тело матово-серого цвета отдалённо напоминало человеческое. Ноги преломлялись в нескольких суставах, плотно опираясь тремя длинными широкими пальцами прямо на жидкий огонь. Вытянутые руки раздваивались в локтях, и каждая имела по две уродливых ладони. Треугольное скуластое лицо испещрено глубокими – до костей черепа – шрамами. Торс, широкие плечи и ноги покрывали золотые пластины доспехов. Голову венчал странный круглый шлем, от которого исходили метровые шипы подобно спицам колеса. Ростом не меньше пяти метров, жуткий демон смотрел на двух упавших визитёров единственным глазом: вторая глазница была пугающе пуста.
– Адун! – взвизгнул испуганно Лили и в панике попытался отползти подальше от чудовища. Хозяин подземелья развёл руки в стороны, властно подняв ладони и став похожим на большого паука. Лили и Лэнс одновременно ощутили, как их словно бы опутал сам воздух и потянул невидимыми нитями к кромке берега. Их немедленно обдало жаром недр. Демонёнок дёрнулся и намертво ухватился когтями за трещину в полу. Его тело растянуло вдоль пола. Небожитель успел ухватиться за его лодыжку, и его движение вперёд прервалось в полуметре от бурлящей лавы.
Адун раздражённо зашипел и зашагал по расплавленной породе к своим жертвам, широко разевая клыкастую пасть.
Увидев, как над ним склонился всевидящий демон, Лэнс выпростал в его сторону правую руку, которую тут же кольнуло магическим холодом. Адун закричал, но крик его мгновенно оборвался. Он застыл тёмно-серой соляной статуей, тянущей руки к двум нарушителям подземного порядка. Тело гиганта качнулось  вперёд. Он ударился верхней частью тела о каменный берег, развернулся и рухнул в лаву, начав быстро погружаться. Соляную статую жадно объяло пламя. Послышался громкий треск. К высокому своду потянулись зловонные струи чёрного дыма.
«Остался всего один заряд…»
Лэнс с трудом поднялся, стряхнул с одежды налипшую каменную крошку и помог подняться Лили. Демонёнок выглядел уставшим и несчастным. Колени его подкосились. Ухватившись за руки небожителя, он начал оседать на пол, но Лэнс не позволил ему упасть. Подхватив Лили на руки, он поспешил к арочному выходу, надеясь покинуть подземелья до тех пор, когда здесь окажется Идразель.
Он был уверен, что смерть Адуна не останется незамеченной.
Несколько минут он с Лили на руках плутал по тёмным коридорам и лестницам, стремясь подняться как можно выше. Чем дальше он шёл, тем больше вокруг появлялось демонов и душ. Все они метались в панике, сами пытаясь выбраться наружу. Юноша последовал за самой многочисленной группой демонов и не ошибся: вскоре он вырвался из теснин привратной цитадели. Край облаков уже на четверть освободил небо над Индрусом. В небе пылал в жутком гигантском пламени магический глаз погибшего Адуна, осыпаясь плотным облаком горячего пепла.
Лэнс поспешно перебежал через небольшую площадь и оказался на длинном проспекте. И почти тут же увидел знакомое лицо. У выхода из тёмного здания стоял Брюс. Тот самый раб, который встретил небожителя в Индрусе. Над головой человека покачивалась вывеска, на которой был изображён повисший в петле четырёхкрылый ангел. Видимо, это и была таверна «Мёртвый херувим», о которой упоминал Брюс.
– Помоги нам, – в отчаянии обратился к нему небожитель.
Человек окинул его удивлённым взглядом, но почти сразу кивнул и жестом приказал двигаться за ним. Они вошли в таверну, оказавшуюся в этот час абсолютно пустой, поднялись по лестнице и вошли в комнату в дальнем конце коридора. Брюс плотно прикрыл за собой дверь и обернулся к друзьям.
– Здесь безопасно. Пока можете пересидеть здесь. Если что-то понадобится, меня можно найти внизу.
– Спасибо тебе, – сказал ему Лэнс.
Брюс кивнул, открыл дверь и вышел.
В комнате было тесно. Небольшое окошко, маленький столик. Два стула, шкафчик, кровать. И больше ничего.
Лэнс уложил демонёнка на кровать и накрыл покрывалом. Потрогал его горячий лоб. Непроизвольно провёл рукой по щеке.
Лили повернул голову и впился зубками в основание ладони, прокусив клыками кожу.
– И это твоя благодарность за спасение? – спокойно спросил юноша. Демонёнок разжал челюсти и принялся вылизывать пораненную ладонь друга. – Снова ведёшь себя как собачка, – грустно вздохнул Лэнс.
Лили ничего на это не сказал. Он, кажется, плохо понимал, где находится.
– Бедный, бедный Лаилис, – произнёс Лэнс, с грустью глядя на друга. Лили перестал вылизывать его ладонь и обиженно нахохлился.
– Не называй меня так, – пробубнил он.
– Почему? Красивое имя.
Молодой демон поднял взгляд на Лэнса, и лицо его немного просветлело.
– Тебе, правда, нравится? Тогда ладно, – благосклонно разрешил он.
Небожитель улыбнулся и уселся на стул возле окна. С той стороны был виден узкий проулок, по которому, судя доносившимся по голосам, быстро бежали двое рабов.
– Человек – это звучит гордо! – возвестил один.
– Человек – это мост между животным и сверхчеловеком! – возразил ему второй.
Шаги быстро удалялись и вскоре вовсе стихли. Лэнс сложил руки на груди и устало опустил голову, решив немного подремать. Его веки тяжело опустились. Лили какое-то время наблюдал за ним, не сводя внимательного взгляда, а затем протянул руку и коснулся колена юноши.
– Спи, Лили, – не открывая глаз, попросил Лэнс.
Демонёнок убрал руку, закутался в одеяло, отвернулся к стенке и обнял себя за плечи. И хоть в комнате он был не один, но он чувствовал себя в этот час бесконечно ненужным и одиноким.

Глава шестая: Вторжение
Там, где приземлился великий воитель, смерть подняла своё торжественное знамя. Тысяча небожителей, оказавшихся рядом, упали замертво от прикосновения первородной тьмы. Ангелы посыпались с неба, безвольно сложив крылья. Ближайшие выжившие пылали неугасимым пламенем, вопя от ужаса и боли.
– Братья! – воскликнул Оприон, хмуря седые брови. – Сплотите ряды! Враг силён, но мы не слабее! Будьте бесстрашными, и тьма не коснётся вас! Пусть внутренний свет ваших душ укажет дорогу к победе!
Идразель выпрямился, окинув ненавидящим взором строй врагов. В его руке прямо из воздуха возник массивный меч. В другую руку легли ремни длинного щита.
– Кагар, – прорычал полководец, подзывая военачальника. – Кто убил моего сына?
Дрожащий от ужаса Кагар указал в небо.
– Это сделали серафимы, владыка!
Подхваченный магическим ураганом, Идразель взмыл над Чёрной скалой и устремился к двум шестикрылым ангелам. Вокруг серафимов, спеша им на выручку, начинали скапливаться херувимы и другие ангелы. Их магические силы объединялись, чтобы дать решительный отпор врагу.
Идразель ворвался в их скопление словно коршун в стаю певчих птиц. Оба серафима немедленно вступили в бой с полководцем, и херувимы пытались прикрывать их, отражая выпады демонического меча и стараясь своей магической силой унять бушевавший вокруг демона вихрь тьмы. Но они явно не представляли себе мощь врага.
Вниз полетели кровавые ошмётки, отрубленные головы, крылья и конечности. Идразель был неудержим, успевая отражать удары десятков клинков и сам разя без промаха. Из всех, кто осмеливался к нему приближаться, только двум серафимам удавалось пока оставаться невредимыми. Демон отбросил стаю херувимов ревущей воздушной волной и сосредоточил своё внимание на ангельских владыках.
Как и всего несколькими минутами ранее два ангела и демон закружились в смертельном танце, только на этот раз соперником серафимов выступало настоящее чудовище. Силы были явно неравны.
Легко оттолкнув щитом Элиана, Идразель направил на него магическую волну огня сокрушительной мощи, и юный серафим закружился в ускоряющемся падении, тщетно взмахивая объятыми языками пламени крыльями. Стремительно развернувшись, Идразель наотмашь попытался рассечь Оприона мечом. Тот, распознав движение в зародыше, попробовал взлететь выше и уклониться, но великий демон разил быстрее мысли.
Ударом серафиму оторвало ноги по колено, и он закричал от безумной боли, орошая кровью пространство враждебного мира. Добить его Идразелю не позволили верные херувимы, бросившиеся в отчаянную и самоубийственную атаку. Демон собирался расправиться с ними со всеми, но тут получил мысленное сообщение от Кагара.
«Мой господин! Я только что узнал, что армия Шидавеля отступает с Топей, подвергаясь непрестанным атакам врага! Твой второй сын, Садар, тяжело ранен и не может выправить положение дел! Скоро здесь соберутся все неанорские войска, и тогда нам точно не продержаться! Надо отступать под защиту городских стен!»
Идразель неприязненно поморщился, понимая, что его военачальник прав. Во второй армии было всего семь тысяч бойцов, которые сошлись в бою против значительно превосходящего противника. В третьей армии, оставшейся в Индрусе, насчитывалось на тысячу меньше воинов, но это были лучшие силы пограничья. Только соединив все три армии и используя преимущества стен можно было одержать окончательную победу.
«Хорошо. Отводи своё войско. Я прикрою отступление и помогу Шидавелю соединиться с нами. Близится ночь, и ангелы вряд ли решатся на преследование».
Вскоре воинство Индруса, повинуясь командам Кагара, оторвалось от небожителей и заняло позицию на некотором отдалении, дожидаясь подхода Шидавеля. Ангелы не рискнули их преследовать, с затаённым ужасом разглядывая зависшую в вышине фигуру Идразеля. Свежие подкрепления, выходившие из тоннеля, с содроганием взирали на тысячи мёртвых тел, по которым им приходилось идти, чтобы освободить место для отставших отрядов.
Первая битва с врагом закончилась ничейным исходом. Обе стороны понесли тяжёлые потери. Демоны потеряли воинственного Мидрезеля. Ангелы не могли больше полагаться на двух серафимов, искалеченных в неравном бою. На поле боя у Чёрной скалы остались лежать три с половиной тысячи демонов и одиннадцать тысяч неанорцев.
Как и предсказывал Идразель, ночь разделила врагов, и с подходом армии Шидавеля демоническая рать поспешила вернуться в Индрус.

҉
 

Грот Наместника представлял собой обширный каменный зал с неровным полом, покрытым трещинами. Тут и там поднимались сталагмиты, чьи тёмные склоны ловили отблески светящегося в центре зала лавового озера. Слышалось громкое бульканье и гул подземных огненных течений. В туманном воздухе стоял серный смрад.
В центре озера высился сам Наместник: каменный демон квадратных очертаний с поблескивающими ониксовыми и кварцевыми внешними органами. Куполообразная безглазая голова поднималась прямо из торса. Широкая узкая пасть с множеством мелких острых зубов была приоткрыта, истончая зловоние.
В трещинах и кавернах прятались многочисленные слуги, рабы и духи-помощники. Все они испуганно попрятались, когда в зал быстрым шагом вошёл Идразель.
– Приветствую тебя, Идразель! – торжественно пророкотал Наместник. Главнокомандующий не удостоил его приветствием, встав на краю озера. Он внимательно разглядывал каменного демона, представлявшего гражданскую власть в Индрусе. Ходили слухи, что Наместника создал сам Сатана, когда населял этот некогда безжизненный мир демонами и другими существами. Наместник был плотью от плоти порождением Индруса, и никогда за свою очень долгую жизнь не покидал этот город.
– Завтра враг атакует наши стены, – холодно проговорил полководец. – Мне нужна седьмая летающая крепость. Отдай приказ, пусть крепость поднимется в воздух и зависнет над городом.
Седьмая летающая крепость была огромным и мощным сооружением, чей полуторатысячный гарнизон мог спокойно отражать натиск двадцатикратно превосходящего врага. Крепость охраняла границу Ада, и именно для её обслуживания когда-то был основан Индрус. Поэтому властителям Ада было плевать на Индрус, но их бы точно не обрадовала потеря крепости.
– Ты полагаешь, что наших сил недостаточно для обороны города? – спросил Наместник, не став пока отвечать на требование главнокомандующего. Идразель помрачнел.
– В боях у Чёрной скалы и на Топях войска лишились пяти тысяч воинов. Это пятая часть нашей армии. Крепость – наше единственное подкрепление.
– Ты ведь знаешь, что она стоит в стороне от Индруса. И если она двинется к городу, ангелы могут её перехватить. Они перебьют гарнизон ещё до того, как ты подоспеешь с подмогой. Тебе известно, как медленно летает эта каменная груда камней. Боюсь, её перемещение может привести к большой беде. Пока неанорцы не обращают на неё внимания, меня всё устраивает. Индрус отобьётся и без вмешательства крепости.
Идразель злобно оскалился.
– Я с нетерпением ждал этого дня. Дня, когда ты посмеешь ослушаться меня. – Он шагнул на поверхность лавы, и та удержала его, став упругой и словно бы покрывшись невидимой плёнкой. Демон-воитель быстрыми шагами приблизился к каменной туше хозяина грота, глядя на него снизу вверх. – Приготовься встретить смерть, толстый ублюдок!
– Нет! Погоди! – ощутив, как растёт в собеседнике магическая мощь тьмы, заволновался Наместник. – Я всего лишь беспокоился о безопасности крепости!
Видя, что эти слова не убедили Идразеля, он начал поспешно погружаться в кипящие глубины. Ему почти удалось скрыться, но могучая рука воителя ухватилась за верхнюю челюсть Наместника и с невообразимой силой потянула вверх. Наместник запаниковал.
– Слушай меня внимательно, каменная рожа, – грозно прорычал Идразель. – Если тебе дорога твоя никчёмная жизнь, ты немедленно отдашь приказ крепости лететь к Индрусу. Иначе ты будешь умирать в муках. Я буду пытать тебя самыми изощрёнными способами, пока ты сам не попросишь убить себя. Ты меня понял?
Наместник попытался неуклюже кивнуть.
– Тогда исполняй, – потребовал полководец и отпустил пасть Наместника.
Развернувшись, Идразель гордо покинул грот. Какое-то время каменный великан униженно молчал, пытаясь справиться с пережитым ужасом. Очень медленно вознёс каменную длань и осторожно ощупал свою голову.
– Нет, – тихо проговорил он. – Ты не дождёшься подмоги, Идразель. Хватит с нас страха и унижений. Сегодня ты подохнешь. Обещаю тебе. Это случится сегодня!

҉
 
Лэнс открыл глаза и покосился на светлеющее небо за окном. Утро вступало в свои права. В мире Индруса не было солнца, но отчего-то осуществлялась смена дня и ночи, и неясно было, что же служит источником света. Дневное небо здесь имело не голубой цвет, а мутно-белый.
Небожитель глянул на спящего Лили. Тот раскинулся на постели, наполовину накрытый покрывалом. Правая рука покоилась на груди, а левая свисала с края кровати. Светлые волосы разметались по подушке. Левая нога была перекинута через край кровати и касалась подушечками пальцев пола. Конец хвоста обвился вокруг тонкой лодыжки.
Гладкие, влажно поблескивавшие губы маняще приоткрыты. Демонёнок едва слышно посапывал. Грудь его приподнималась в ровном дыхании.
Лэнс поднялся, ощутив предательскую ломоту во всём теле, и отвернулся от Лили. Расстегнул куртку, обнажив кожу, и положил ладонь на живот. Сосредоточился, пытаясь сотворить нужное заклинание, и осторожно погрузил пальцы в собственную плоть, почти не чувствуя при этом боли. Он сразу нащупал металлическую сферу, которую перед отправлением из Неанора поместил в него Феориил.
Аккуратно вытянув сферу из своего тела, Лэнс закрыл прореху так, что не осталось даже царапины. Тяжело дыша, юноша обтёр устройство тряпкой и спрятал в карман куртки.
Сегодня предстояло свершить то, зачем он прибыл сюда. Небожитель чувствовал, будто внутри его разума неумолимые часы ведут обратный отсчёт, заставляя его нервничать. Робость холодными пальцами сжимала сердце юноши. Но он знал, на что идёт, когда отзывался на призыв серафимов, и полагал, что вполне готов даже к смерти. Он сделает всё, чтобы выполнить свою миссию и принести своим собратьям победу.
Спины Лэнса коснулись тонкие пальчики Лили. Молодой демон прижался к небожителю, обхватив его руками.
– С пробуждением, – негромко сказал Лэнс. Его компаньон потёрся о его спину щекой.
– Сегодня важный день, да?
Юноша вздохнул.
– Да. Сегодня решится всё.
– Я пойду с тобой
– Это исключено. Оставайся здесь и жди меня. Так будет лучше. Если тебе что-то надо, лучше скажи сейчас…
– Мне бы хоть какую-нибудь одежду, – попросил Лили.
Лэнс усмехнулся.
– Хорошо. Сейчас я поговорю с Брюсом, и мы что-нибудь найдём для тебя. Не скучай.
И он вышел из комнаты, оставив погрустневшего Лили одного.

Когда начал отступать полог туч, защищавший Индрус, Идразель выволок от застенков двух ангелов-шпионов и двух схваченных неанорских диверсантов. Вместе со смерть-дарующими и со своим младшим сыном Моаришем он перенёс пленников на обзорную платформу в центре площади Войны.
Народу внизу было мало. Большинство горожан были обеспокоены слабеющей защитой Индруса. Впрочем, главнокомандующий не нуждался в зрителях.
– Видите? – сказал он пленникам, указывая на восток. – Ваши собратья идут воевать со мной. Но вы этого уже не застанете. Пришёл ваш час.
Он схватил одного из ангелов, взялся рукой за белое пернатое крыло и вырвал его с мясом. Ангел истошно заорал, дёргаясь в руках демона. Его белоснежная туника быстро пропитывалась кровью. Идразель немного подождал, наслаждаясь агонией врага, и вырвал второе крыло.
– Лети, пташка, – проговорил он, сбрасывая ангела за край. Его лицо посетила довольная ухмылка, когда крик падающего ангела оборвался. Развернувшись, он коротко бросил смерть-дарующим: – Второго можете сожрать.
Огромные боевые демоны восторженно взревели и набросились на ангела, пронзая слабое тело длинные когтями. Один из них единым укусом оторвал ангелу голову. Два неанорца, видевшие это, побледнели от ужаса.
– Нравится зрелище? – обернулся к ним Идразель. – Хотите тоже стать их обедом? Или всё-таки скажете, с какой целью вы прибыли в Индрус? Я готов пощадить вас. Всего один ответ решит вашу судьбу. Ответите честно и станете моими почётными пленниками. Это лучше, чем быть покойниками. Как вам идея?
Ему было жаль, что так и не нашёлся третий диверсант. Но на его поиски уже не осталось времени.
Неанорцы молчали, решив достойно встретить смерть. Они стояли на коленях перед могущественнейшим демоном Пограничной Сферы, дрожа от страха, но не собираясь предавать свою родину. Их души согревала мысль, что третий диверсант всё ещё жив и что он сможет закончить начатое ими дело.
Идразелю надоело ждать. Глаза его недобро прищурились. Он сделал шаг к одному из пленников. А тот вдруг поднял правую руку ладонью к демону, и в его глазах отразились отчаяние и робкая надежда. Кожа воителя покрылась тонким слоем соли. Он кашлянул, неприязненно дёрнувшись и оттряхивая с себя солёную пыль.
– Снова эти игрушки, – прорычал он, схватил побледневшего неанорца и вырвал ему руку из сустава. Кошмарный крик боли разнёсся над площадью. – Интересно, какие ещё тайны скрывают ваши тела. – Идразель обернулся к сыну. – Оторви второму руку. На всякий случай.
Моариш покорно склонил голову и навис над последним пленником. Незаметно для отца он коротко кивнул ему, схватил за горло и резко сжал пальцы, даря быструю смерть. Тело неанорца тут же обмякло, повалившись на платформу.
– Прости, отец, я случайно сломал ему шею. Эти ничтожества такие хрупкие…
Идразель окинул недовольным взглядом сына, но ничего не сказал. Отшвырнув за край последнего оставшегося в живых диверсанта, он почему-то внимательно посмотрел наверх. Моариш и смерть-дарующие проследили за его взглядом, но увидели лишь привычно зависший над городом магический глаз Адуна. Прошло несколько томительных секунд, и неожиданно глаз весь вспыхнул, поглощаемый бурным пламенем. С облаков посыпался пепел.
– Адун мёртв, – задумчиво произнёс Идразель, переведя взгляд в сторону привратной цитадели. Он собрался уже перенестись туда, но передумал, когда рядом раскрылся магический портал, из которого вышел военачальник Кагар. Высокий демон с вытянутым черепом встал перед главнокомандующим, закинув на плечо устрашающую боевую косу.
– Владыка, ангелы хотят обмануть нас, – доложил он. – Они открыли не один тоннель из Неанора, а сразу два! Первый выходит у Чёрной скалы в получасе ходьбы к востоку от Индруса. Второй выходит в Топях в двух часах на северо-восток. Видимо, они хотят отвлечь нас, пока главные силы будут прибывать в наш мир.
– Неужели они думали, что мы не заметим второй тоннель?
– Вокруг Индруса сильные магические возмущения. К тому же…
Кагар замолк, только сейчас заметив сгорающее око Адуна.
– Что происходит?..
– А ты не видишь? – раздражённо рыкнул Идразель. – Кто-то убил Адуна. Но у меня нет времени разбираться с этим. Моариш!
– Я найду виновного, – с готовностью поклонился младший сын полководца и исчез в портале. За ним последовали смерть-дарующие.
Идразель заложил руки за спину и принялся медленно расхаживать по платформе. Наконец, он принял решение.
– Дальше медлить нельзя. Слушай меня внимательно, Кагар. Бери первую армию и спеши к ближайшему тоннелю. Перекрой ангелам выход. Тебе в подмогу я приставлю Мидрезеля. Пусть Шидавель берёт вторую армию и идёт ко второму тоннелю. Ему поможет Садар. Третья армия останется в городе
– Но повелитель! В третьей армии служат все наши разрушители и смерть-дарующие! Ты оставляешь нас с Шидавелем без самой сильной части войска!
– Даже с третьей армией вы всё равно не сможете долго сдерживать неанорцев. Но потрепать их обязаны. Когда придёт время, я отзову ваши войска обратно в город. На этом всё. Исполняй!
Кагар совладал со своим негодованием и послушно поклонился воителю.

҉
 

Чёрно-фиолетовые стены круглого тоннеля пятидесяти метров в поперечнике отдавали холодом. Гудел потусторонний ветер. По ту сторону полупрозрачных стен были видны огоньки звёзд.
Армия шла по дну тоннеля, растянувшись на много километров. Шестьдесят тысяч бойцов – половина всего войска, собранного Неанором. Правда, слабейшая половина. Слишком много здесь было обычных человеческих душ, уступавших ишимам и физически, и духовно. Ишимы, впрочем, здесь тоже были представлены в большом числе, составляя пехотный, магический и кавалерийский костяк армии. Помимо них здесь было и множество ангелов. Над двигающейся колонной войск под арочным сводом тоннеля летели простые ангелы, среди которых выделялись Вестники-малахимы. Вестники, эти выносливые и сильные ангелы, не уступавшие ростом даже архангелам, были способны нести на каждом своём крыле по три пехотинца, становясь незаменимыми при штурме городов. Отдельные отряды возглавляли полсотни четырёхкрылых херувимов. Общее командование армией осуществляли два шестикрылых серафима – Оприон и Элиан.
Оприон был старейшим серафимом пограничья. Время выкрасило его волосы и бороду в белый цвет. Лоб прорезали морщины. Но, не смотря на древность, он был по-прежнему очень силён, а по боевому опыту и вовсе превосходил всех остальных серафимов. Младшие товарищи всегда прислушивались к его мудрым советам.
Элиан же был молодым, упорным и настырным, неплохо дополняя старшего товарища своей энергичностью и жаждой действия. В новой войне он видел возможность проявить свои лучшие качества и доказать всем, что он способен на многое.
Разумеется, оба серафима прекрасно понимали, что им придётся несладко. На них возлагалась задача связать демоническую армию боем, пока второе ангельское войско не придёт им на помощь. К сожалению, не существовало способа мгновенно перенести всю армию в Индрус. Солдаты будут выходить из тоннеля постепенно, словно струя воды, вытекающая из трубы. И их обязательно встретят недружелюбные хозяева Индруса, в этом не могло быть никаких сомнений.
Вот впереди показался просвет. Воздух вырывался там из тоннеля наружу, смешиваясь с тяжёлой атмосферой Индруса. Первые эшелоны людей и небожителей построились в фалангу и сошли на чёрный безжизненный грунт иного мира. Несколько десятков ангелов пронеслись у них над головами. Маги соткали защитные ауры, готовясь отражать нападение врага.
И враг не заставил себя ждать. Правда, демоны ещё только-только подходили к месту сражения, и к открытию тоннеля успел только небольшой авангард.
Чёрная скала представляла собой почти отвесный базальтовый пик с остроконечной вершиной. И прямо у её основания пылал расходящимися волнами магической энергии выход из межпространственного перехода. У подножия горы, защищённые с флангов и с тыла скалой, строились неанорцы, создав плотную стену щитов. Над их головами реяли белые знамёна с голубыми лентами.
Демоны в чёрных доспехах шли на них без всякого строя подобно волне, накатывающей на берег. Ощутимо дрожала земля от тысяч шагов. В воздух поднималась душная пыль. Ещё до того, как армии сошлись, начали греметь взрывы, а поле битвы осветили вспышки заклинаний. Немедленно послышались крики и стоны умирающих.
Демоны, ничуть не тронутые гибелью товарищей, неостановимо двигались навстречу врагам, и вот, наконец, грянула битва. Зазвенел металл. Затрещали копья. Гулко ударялись щиты о щиты. Хрустели ломаемые кости. Хлестала из страшных ран кровь.
Ярость демонической атаки была так велика, что неанорцев едва не втолкнуло обратно в тоннель, и только вмешательство подоспевших херувимов спасло ситуацию. Постепенно вытягивались из прохода новые подкрепления, но и к демонам подходили свежие силы. Подобно маятнику шевелилась живая масса сцепившихся в смертельном танце тел, то отодвигаясь от тоннеля, то снова прижимаясь к скале.
Армия ангелов понемногу отвоёвывала себе пространство, чтобы вывести и разместить на поле боя новые силы. Их было явно больше, чем врагов: войско Кагара едва насчитывало двенадцать тысяч бойцов, но это отнюдь не значило, что демоны были слабее. Военачальник Индруса уже сосредоточил вокруг Чёрной скалы почти все имевшиеся под рукой отряды, в то время как неанорцы едва смогли собрать перед порталом пять тысяч воинов.
Кагар, направлявший удары своих войск с безопасного расстояния, издалека увидел вылетевших из черноты тоннеля двух серафимов. Те тоже мгновенно заметили демонического военачальника. Между ними существовала тайная договорённость, ведь Кагар мечтал свергнуть Идразеля, чтобы самому занять его место. Два могучих ангела дали сигнал, означавший, что демонам пора отходить. Кагар, обладавший такой же орлиной зоркостью, как и серафимы, указал им на Мидрезеля, старшего и самого сильного из сыновей Идразеля. Пока он жив, Кагар не мог отдать сигнал к отступлению, чтобы не выдать себя. Переглянувшись, серафимы устремились в бой.
Мидрезель прорвал стройные ряды неанорцев и убивал всех, кто встретится ему на пути. Окружённый аурой тьмы, он казался непобедимым. Внешне похожий на отца, только с более светлой кожей, он возвышался над людьми и небожителями подобно грозному исполину. Меч его не знал пощады, унося жизнь любого, кого хотя бы вскользь касался. Всякий раз, когда противники объединялись вокруг него для одновременной атаки, их раскидывало в разные стороны магическим вихрем огромной мощи. Там, где шёл демон-воитель, оставалась широкая дорога из трупов. Он служил блестящим примером свирепости и жестокости, вдохновляя других демонов на самоотречённую борьбу с войсками вторжения.
С неба по Мидрезелю ударил ослепительный каскад молний. Демон злобно зарычал, закрываясь чёрным щитом. Практически сразу на него обрушились огненные мечи серафимов, и завязался бой, приковавший взгляды обеих армий. Вокруг трёх воинов освободилось обширное круглое пространство, в которое никто не решался войти.
Демон и два светлых ангела кружились в невообразимом по скорости вихре, и никто из окружающих не мог понять, что происходит. Звон ударов слился в колоссальный железный грохот. Воздух гудел и свистел, разрываемый тяжёлыми взмахами клинков. Потоки огня подобно воздушным змеям описывали петли и спирали вокруг соперников, подхваченные магическими потоками.
Оприон и Элиан одновременно обрушили отвесные удары на врага, и чёрный щит демона не выдержал, распавшись на множество осколков. Демон в ответ нанёс удар мечом снизу, и молодого Элиана отбросило на полсотни шагов с разрубленным на груди золотым доспехом. Его старший товарищ попытался пронзить врага мечом, но Мидрезель перехватил его руку и направил вражеский клинок вверх, едва не сломав сопернику пальцы. Второй рукой серафим успел схватить руку демона, и так они застыли лицом к лицу, равные по росту, соревнуясь в приложенной силе.
Мидрезель зарычал и начал болезненно скручивать запястье серафима. Оприон отчаянно стиснул зубы, медленно склоняясь перед врагом.
– Ты задержался на этом свете, старик, – грозно проговорил демон, собираясь сломать ангелу руку.
– Я ещё вас всех переживу! – убеждённо возразил древний серафим и одновременно ударил по воздуху всеми шестью крыльями.
Сцепившиеся ангел и демон вознеслись над полем битвы, и каждый пытался вырвать руку из вражеского захвата, чтобы нанести решающий удар. Напряжение несовместимых энергий света и тьмы закружило их в ураганном вихре. Демон явно был сильнее, и в какой-то момент он смог выдернуть правую руку и замахнуться, собираясь наконец-то завершить затянувшийся поединок. И именно в этот миг его со спины пронзил клинок взлетевшего с земли Элиана.
Мидрезель напряжённо выгнулся, удивлённо глядя в небо и словно не веря, что мог проиграть. Хватка его ослабла. Оприон освободил свою руку и нанёс удар прямо в сердце врага.
Не издав ни звука, Мидрезель рухнул вниз, гулко упав на камни. Брызнула в стороны чёрная кровь. Видевшие его поражение демоны Индруса завыли от отчаяния. Исход сражения, как им казалось, теперь был предрешён.
Кагар ухмыльнулся и приготовился уже отдать приказ об отступлении. Но внезапно он почувствовал резкое возмущение магических потоков, и ухмылка исчезла с его лица.
Ангелы меж тем провели перегруппировку. Пехота их расступилась, и на демонов обрушилась волна латных всадников, вооружённых длинными пиками. Мгновенно демоны были отброшены от портала. Маги осыпали их поредевшие ряды новыми заклинаниями. Пехота, соединившись с вышедшими из тоннеля подкреплениями, начала развивать наступление. Неанорцев охватила вера в скорый успех.
И снова чаши весов, на которых решался исход сражения, покачнулись. Шедшие вперёд небожители ощутили, как нагреваются на них доспехи и как невыносимо тяжёл стал для дыхания местных воздух. Отдельные воины вспыхивали, словно факелы. С других просто осыпались искры. Глубинным чувством они ощутили напряжение пространства, отчего многие стали терять сознание.
– Что происходит? – слышались удивлённые крики, направленные к небесным предводителям.
– Приближается Идразель! – последовал страшный ответ.
Рокочущее рычание огласило темнеющее небо над Чёрной скалой. Затряслась земля, опрокидывая пехоту обеих армий. Чёрной молнией ворвался во вражеский строй Идразель, пылающий безумным гневом. Утративший любимого сына, он прилетел мстить, в своей бесконечной жажде крови собираясь в одиночку уничтожить всё неанорское войско.

0

4

Глава 7

Глава седьмая: Манящий свет

Лофемир оторвался от чтения и взглянул на вошедшего гостя. Перед ним предстал Моариш, младший сын Идразеля. Отпрыск не слишком походил на отца: его кожа имела мраморно-белый цвет, ростом он явно уступал родителю, а голову укрывала грива чёрных волос. Глаза его не пылали алым светом. И всё-таки он производил жутковатое впечатление.
– Здравствуй, Моариш, – кивнул гостю философ.
– Приветствую тебя, – почтительно склонил голову сын воителя. – Я пришёл, чтобы ещё раз попытаться убедить тебя встать на нашу сторону.
Лофемир устало вздохнул.
– Сейчас у меня нет повода, чтобы идти против воли Идразеля. Он не нападает, а защищается. И он пытается сохранить в целости город, который приютил меня и стал новым домом. В этой ситуации я не намерен противодействовать планам твоего великого отца.
Моариш молчал, одолеваемый сомнениями и нервно покусывая тонкие губы.
– Если тебе больше нечего сказать, то уходи, – сказал Лофемир.
– Раз ты не хочешь сам преградить ему путь, – задумчиво подбирая слова, проговорил Моариш, – то хотя бы помоги мне стать сильнее. Поделись крупицами своей мудрости и могущества, чтобы я мог остановить войну!
Философ разочарованно покачал головой.
– Негоже сыну поднимать руку на своего отца. К тому же тебе его всё равно не одолеть, даже если я отдам тебе всю свою силу. – Лофемир отвёл взгляд и насторожился, будто к чему-то прислушиваясь. – Впрочем, это не лишено смысла. Я заглянул в будущее и понял, что меня устраивает твоя инициатива. Я передумал. Я поделюсь с тобой силой.
– Спа… – хотел было поблагодарить удивлённый Моариш, но резко смолк, когда на него обрушился поток энергии невообразимой мощи. На какой-то миг ему показалось, что его демонический дух покинул тело, казавшееся ему теперь прозрачной невесомой оболочкой. Перед внутренним взором открылись далёкие горизонты, в которых переплетались тонкими энергетическими ниточками тысячи миров. Его разум легко скользнул за границы времени, одновременно познав прошлое и будущее, и Моариш со смятением понял, что Лофемир добровольно согласен пойти на великую жертву: в тот же час, когда Идразель будет повержен, погибнет и демон-философ. Но Лофемир, казавшийся теперь сыну воителя сияющей белой скалой, готов был заплатить эту высокую цену.
От обретённой способности смотреть сразу во все сторону Моаришу стало казаться, что он сходит с ума. Исчезли ограничения и условности. Он видел клокотание немыслимых энергий, вращавшихся в космических вихрях, и скромную дружбу атомов, из которых было соткано всё сущее. Перед внутренним взором пролетали образы великих личностей и сцены судьбоносных событий. И теперь он понимал сущность магической силы, знал её устройство и прозрел все секреты, которые только мог постичь.
Дух вернулся в тело, и Моариш упал на колени, упёршись дрожащими ладонями в пол и тяжело дыша.
– Я… не мог… подумать, что… ты так силён, – пытаясь отдышаться, проговорил он.
– Ты даже представить не можешь, друг мой, насколько же в действительности я слаб, – грустно покачал головой Лофемир.

҉
 
Задолго до того, как дневной свет открыл взорам горожан пространство восточнее Индруса, стал слышен приближающийся шум стотысячного ангельского войска. Город лежал на плоской равнине между двух горных хребтов, окаймлявших жилые кварталы с севера и юга. С той стороны, откуда нависла над Индрусом страшная угроза, город прикрывала внушительная каменная стена с высокими квадратными башнями. Куртины между башнями не имели поверхности, на которую можно было бы встать, представляя собой в сечении вытянутые треугольники с немного выпуклыми сторонами. Взобраться на такую стену по лестнице было можно, но невозможно было спуститься с другой стороны. А в войске Неанора большинство бойцов не имели крыльев.
Не смотря на это, ангелы всё же поднялись в воздух, как только сосредоточение войск перед стеной было завершено. Каждый нёс в руках одного бойца. Могучие Вестники несли на длинных крыльях сразу по шесть воинов. С земли их прикрывали многочисленные маги. Порядка семидесяти херувимов и десять серафимов сопровождали их в полёте.
Стена Индруса сотряслась от магических ударов. Город задрожал. В стороны полетели тяжёлые обломки в ореоле известняковой пыли. По каменному основанию стены пошли огромные трещины, но стена пока держалась. К местам намеченных брешей выдвинулись демонические армии, на которых сверху стали пикировать ангелы, выпуская в гущу вражеских орд отважных небожителей.
Завязались первые стычки. Неанорцев по эту сторону стены оказывалось с каждым мигом всё больше, и их сопротивление становилось упорнее. Они старались не допустить врагов вплотную к стене, чтобы те не смогли занять бреши. Какое-то время казалось, что демоны сметут тонкую линию неанорцев, но те продолжали стойко отбиваться.
Идразель наблюдал за ходом штурма со своего привычного места, встав на платформе, расположенной над площадью Войны. Рядом находился только верный Сагот.
Полководец никак не отреагировал на обрушение нескольких участков стены, храня ледяное спокойствие. Он видел, как через бреши в Индрус проникают полчища небожителей, быстро оттесняя демонов и занимая все восточные проспекты и дома. На улицах оставались лежать тысячи истекающих кровью тел.
– Не пора ли уже пустить третью армию в дело? – с беспокойством глядя на творящийся в городе беспредел, поинтересовался инкуб.
– Рано, – отозвался Идразель и вдруг весь подобрался. – Смотри внимательно!
Он взмахнул руками, и небесное воинство ангелов разметало поднявшимся ураганом. Повёл левой рукой в сторону, и словно повторяя это движение, тысячи небожителей оторвались от земли, подлетели в воздух и обрушились в сотне метров левее. Взмах правой рукой – и ещё тысячу неанорцев после короткого полёта размазало по брусчатке.
– Как ты это делаешь? – восхищённо воскликнул Сагот.
– Очень просто. Когда кто-либо умирает, его жизненная сила развеивается в воздухе. Но если не дать этой силе пропасть, то можно использовать её. Я умею использовать энергию смерти, и чем больше гибнет наших врагов, тем я становлюсь сильнее.
– Я впечатлён, – честно признал инкуб. – Научишь меня?
– Всему своё время, – усмехнулся Идразель. – А теперь настало время положить конец этому спектаклю. Сейчас ты станешь свидетелем моей великой победы. Я уничтожу воинство Неанора, а тех, кто не умрёт от моей магии, добьют разрушители и смерть-дарующие. Сегодня рождается наше могущество. Сокрушив этих грязных ничтожеств, осмелившихся дать нам бой, мы воспользуемся любезно открытыми ими переходами между мирами и завоюем беззащитный Неанор. Затем мы ударим по союзникам Неанора. Объединившись с демонами Сторена, я возьму Ниллу. И оба этих города покорятся моей воле. Затем мы двинемся на Алланар, который когда-то уже принадлежал демонам. Отбив его у ангелов, я завоюю симпатии окрестных демонических миров. А далее надо будет просто воспользоваться плодами побед. Пройдёт немного времени, и вся Пограничная Сфера окажется под моим контролем. Смотри же! Вот она, сила Неизбежности!
Он протянул вперёд руку, намереваясь смести одним магическим ударом всю вражескую армию, но внезапно со спины родился чудовищный по силе свет. Идразель удивлённо смотрел на свою плотную тень, словно бы прожёгшую провал в нестерпимо белом полотне чистого сияния. Рядом корчился Сагот, пытаясь закрыть руками глаза.
Полководец медленно, будто преодолевая сильное течение, обернулся, прикрываясь рукой, и громко зарычал.
– Кто посмел?!..

҉
 
Лэнсу было страшно. Всю Осевую площадь наводнили смерть-дарующие и разрушители, которые никого не пропускали к колодцу: по приказу Идразеля они пресекали все попытки местного населения сбежать из Индруса. Полководец не без оснований опасался дезертирства.
Вдоль круглого края площади видны были разорванные останки тех, кто осмелился ослушаться приказа. В лужах крови, размазывая по базальту внутренности убитых демонов, возились мелкие бесы с крупными головами и тоненькими конечностями. Их длинные языки вылизывали площадь начисто, и от пиршественного угощения, которое не так уж часто перепадало этим бездомным созданиям, они закатывали от удовольствия выпученные глаза.
Небожитель застыл на границе площади под пристальными взглядами смерть-дарующих, не зная, что же предпринять. Его внутренние часы отсчитали весь отмеренный ему срок для выполнения миссии, рождая под черепушкой громогласный звон. Всё его естество рвалось вперёд. Руку в кармане куртки обжигала заветная сфера. Но он не представлял, как в этот момент можно было бы прорваться к Оси. Его уставший разум не мог придумать ни одной правдоподобной причины, по которой боевые демоны согласились бы его пропустить.
«Неужели на этом всё? Неужели всё закончится так?» – пронеслась неприятная мысль в голове.
Отступать было некуда, и оставался всего один-единственный выход – активировать сферу прямо здесь и, воспользовавшись замешательством, добежать до колодца.
Несколько раз тяжело вздохнув, Лэнс извлёк из кармана сферу. Он ловил себя на мысли, что ему просто не хватит смелости осуществить столь дерзкий план. Да и сработает ли эта идея? Но в таких ситуациях, когда тело робело, его разум начинал действовать, не считаясь ни с какими чувствами. Он с детства приучил себя бросаться в таких ситуациях очертя голову навстречу любой проблеме, сколь бы пугающей она не была.
В ужасе от собственной дерзости он поднял сферу в руках и со скрипом повернул два полушария. Внутри что-то щёлкнуло, и несколько томительно долгих мгновений ничего не происходило.
А затем полыхнул невероятный, огромный свет, заполнив собой всё вокруг. Небожитель резко зажмурился, но даже сквозь закрытые веки он видел отпечатавшееся на сетчатке ярко-красное пятно. Ему показалось, будто свет издаёт некий неслышный, но ощутимый на границе восприятия низкий гул.
Сразу после вспышки заревели в ужасе демоны. Лэнс услышал, как они бросились врассыпную, пытаясь спастись от нестерпимого сияния, и сам ринулся вперёд. Он лишь примерно представлял, в какую сторону ему нужно бежать. Воображение рисовало неприятную картину: как юноша срывается с края колодца и падает в пустоту между мирами.
«Даже если и так… Пусть!»
Если он погибнет, его будут вспоминать героем. Ведь нет в мире ничего столь же величественного, как самопожертвование. Лэнс верил в это всей душой.
Пока он бежал, кожей ощущая, как копошатся кругом огромные чудовища Ада, его не покидало ощущение небывалой лёгкости. Словно бы свет сферы испарил все негативные чувства и эмоции. Да и сам дух небожителя, пропитанный энергией тьмы в подземельях Белого Замка, вдруг очистился от темноты, вновь насыщаясь истинным светом.
Попробовав на мгновение приоткрыть глаза, Лэнс тут же пожалел об этом. Глаза резануло болью. Весь мир стал белым. Но всё-таки промелькнул невдалеке квадратный провал колодца, и теперь юноша точно знал, где он и сколько до него. Уже на последних метрах он всё-таки споткнулся и упал, выпустив из рук сферу.
Та покатилась по чёрным камням и упала за край. Немедленно схлынуло слепящее сияние, а в небо ударил квадратный столб света, постепенно слабея и рассеиваясь. Вскоре всё стихло, так что лежавший на земле Лэнс смог различить дыхание адских тварей, рассыпавшихся по площади.
Он поднялся и встал, покачиваясь и с силой протирая свои глаза.
«Сделано! Я сделал это! Теперь надо уходить!»
Юноша обернулся и увидел вокруг себя постепенно сжимающееся кольцо боевых демонов, робко к нему приближающихся. Кажется, они не знали, что у Лэнса была всего одна световая сфера.
Осознавая собственную обречённость, Лэнс выхватил из ножен меч. Промелькнула подлая мыслишка о том, чтобы уничтожить самого себя соляным оружием, но у него вряд ли бы хватило для этого мужества. Пусть же последний заряд достанется врагам. Хоть одного, но он заберёт с собой на тот свет.
– Небожитель! – прорычал один из демонов, и юноша с запозданием понял, что теперь любой может видеть его светлую суть. Свет сферы полностью изгнал тьму из его души.
Не сразу собравшиеся на площади заметили лёгкую дрожь земли. Даже юноша принял её сперва за собственный мандраж. Но постепенно для всех сделалось очевидным, что весь город колеблет усиливающееся с каждым мигом землетрясение. Из колодца поднимался нарастающий грохот. И вот, когда шум сделался нестерпимым, разворотив края колодца, на свет вырвалось существо, невиданное миру.
Кажется, Маот немножко подрос с тех самых пор, когда Лэнс видел его во время знакомства. Громадная толстая туша, покрытая красной чешуёй и длинными чёрными локонами, вытянулась во весь свой двадцатиметровый рост, с интересом оглядываясь вокруг. Покачивался из стороны в сторону длинный шипастый хвост. Жуткая зубастая пасть хищно приоткрылась. Качнувшись, демон опёрся о землю передними лапами, которые были длиннее задних. По очертаниям он отдалённо напоминал колоссальных размеров гориллу. От него веяло жаром.  Окружающие демоны с трепетом смотрели на этого гиганта.
– Привет, друг Маот! – закричал Лэнс, которого пришелец чуть не раздавил при появлении. Существо наклонило голову, близоруко разглядывая казавшегося букашкой небожителя.
– ПРИВЕТ, ДРУГ!
– Маот, помоги мне, пожалуйста! Я окружён врагами!
Тварь сурово подняла голову и грозно расправила могучие плечи.
– ВРАГИ, – пророкотало чудовище. – Я ПРЕВРАЩУ ВАС В ЕДУ!!!
Несколько отчаянных смерть-дарующих попытались прыгнуть на Маота, но тот легко отмахнулся от них многотонной лапищей. Потянувшись, гигант схватил ближайшего разрушителя, оторвал его от земли и поднёс ко рту. Пасть его широко раскрылась, и половина разрушителя исчезла в глотке существа. На землю упали только брызжущие кровью ноги.
Издав панический вой, сильнейшие демоны Индруса бросились врассыпную.
– УБЬЮ!!! – разозлился Маот, и от него во все стороны ударили чёрные молнии, пронзавшие насмерть многочисленных демонов. Магический ураган начал закручиваться вокруг чудовища, отбрасывая любого, кто окажется у него на пути. Лэнс едва успел припасть к земле, видя, как удаляется от центра площади Маот. Под кожей на спине гиганта перекатывались громадные мышцы.
Чудовище творило беспредел, разрушая дома, убивая демонов, во всю используя не только физическую силу, но и мощнейшую магию. Были слышны крики, грохот, взрывы и вопли.
Лэнс поднялся и растерянно огляделся, решая, как покинуть Осевую площадь. Он заметил, как в вышине над городом парят ангелы, и замахал им руками. Один из длиннокрылых Вестников, заметив небожителя, немедленно начал спускаться по спирали, пока не приземлился рядом.
– Прыгай на крыло! – крикнул он юноше, и тот поспешно подчинился. Миг спустя они уже взлетали над крышами зданий.
– Отнеси меня к площади перед привратной цитаделью! – попросил Лэнс, и Вестник коротко кивнул, не став вдаваться в расспросы.

҉
 
Лили облачился в одежду, принесённую Брюсом: удобные ботинки, плотные штаны, серая сорочка, чёрный плащ с рукавами и капюшоном. Близость шедшего возле городской стены сражения слишком нервировала его, и демонёнок решил покинуть комнату таверны, посчитав её не слишком надёжным убежищем. Спустившись на первый подземный ярус Индруса, куда ангелы и небожители точно не рискнут сунуться и где укрывались все, кто не хотел погибать от мечей неанорцев, он знакомыми коридорами и пещерами добрался до площади Мира, где располагался дом его отца.
Но Лофемира он в доме не застал. Подойдя к обширному окну в кабинете философа, Лили взглянул на площадь Мира. В небе роились тучи ангелов, убивавших всех демонов, осмелившихся показаться на площади. В самом центре стоял Лофемир, но ангелы почему-то не могли долететь до него: чем ближе они подлетали, тем сильнее их сносило ураганным порывом ветра. Философ о чём-то пытался вещать летучему воинству, но Лили не мог разобрать ни слова.
Наконец, ангелы пустили в ход своё магическое оружие. В древнего демона полетели стрелы, сотканные из энергии света. Преодолев сопротивление волшебного ветра, стрелы пронзили тело философа.
– Папа! – отчаянно крикнул Лили, собираясь броситься на помощь, но чья-то сильная рука легко удержала его на месте, схватив за плечо.
– Стой, Лаилис. Ты ничем не поможешь ему.
Над Лили навис Моариш, младший сын Идразеля.
– Он знал, что ты придёшь, и попросил меня, чтобы я приглядел за тобой.
– Пусти! – со слезами на глазах выкрикнул Лили. – Его же сейчас убьют!
Моариш поднял взгляд полный горькой грусти на Лофемира.
– Он сам этого хотел.
Лили ошарашено посмотрел на отца, к которому уже без всяких помех приблизились ангелы. Крылатые посланники Неанора вонзили светящиеся копья в тело философа, пронзив его сердце.
Лофемир покачнулся, упал на колени, взглянул удивлённо на свои руки, перепачканные в собственной крови, и рухнул на светлую мостовую.
Лили закрыл мокрые от слёз глаза.
– Оставайся здесь, Лаилис, – попросил его Моариш. – Не покидай дом. Здесь безопасно. А мне пока надо закончить с одним делом. Позже я вернусь, и мы решим, что же делать дальше. Договорились?
Демонёнок только бессильно кивнул в ответ.

҉
 
Маот был заключён в бьющий с неба энергетический столб тьмы. Движения его замедлялись. Воля слабела. Он вяло размахивал гигантскими лапами, пытаясь зацепить кружившего вокруг него Идразеля, но воитель был слишком быстр. Вооружившись верным мечом с выгравированной надписью «Осуждение», полководец резал и кромсал тело чудовища, оставляя зияющие раны, из которых сочилась чёрная кровь.
Отлетев подальше, Идразель развернулся и, разогнавшись, вонзил клинок прямо в грудь Маота. Гигант вздрогнул. Дёрнулась жуткая голова. Спазмы пошли по выпуклому пузу. Свился кольцами длинный хвост.
Сделав неуклюжий шаг назад, Маот обрушился спиной на ближайший дом и начал проваливаться на следующий ярус Индруса, поднимая плотное облако пыли. Его утробное рычание сделалось тише. Груды обломков похоронили под собой тело громадного демона.
Идразель вернулся на платформу, где его ждал Сагот, и устало выдохнул.
– Хорошо же этот толстяк пообедал, – покачал головой инкуб.
– Я потратил на него слишком много сил, – поведал Идразель. – Ангелы наделили своё детище огромной мощью, но оставили ему разум животного, чтобы им было проще управлять. Жаль, что у нас нет таких игрушек. С парой-тройкой таких толстяков я бы взял Неанор без всякой армии!
– Да уж, – поёжился Сагот. – Нам повезло, что ангелочки вырастили только одного такого красавчика. Видать, он им недёшево обошёлся. Ты как? Готов продолжать бой? Пока ты возился, наши крылатые друзья уже заняли все восточные кварталы города!
– Сейчас я вежливо попрошу их уйти, – злобно проговорил Идразель, сосредотачиваясь для новой атаки. Однако, к удивлению Сагота, он не спешил вновь использовать магию смерти. Будто почуяв что-то неладное, полководец тревожно стал оглядываться по сторонам.
– Что-то не так? – напряжённо спросил инкуб. Вместо ответа Идразель просто схватил его за шкирку и зашвырнул могучей рукой далеко в сторону западных кварталов. – Я же не умею летать! – кувыркаясь в воздухе, заверещал Сагот.
– Отделаешься синяками, – зная прочность своего друга, ухмыльнулся Идразель. В тот же миг колонна, на которой крепилась обзорная платформа, треснула и медленно завалилась вниз, с грохотом рассыпавшись на обломки. Полководец остался висеть в воздухе, ожидая следующего шага своих коварных врагов.
И те не заставили долго ждать. Вокруг демона возникла энергетическая сфера пятидесяти метров в диаметре, сплетённая из светлых и тёмных энергий. И внутри этой сферы появились десять серафимов. Восемь могучих властителей Неанора: Феориил, Отарель, Пентаоф, Юстиэль, Тефеос, Хоар, Элвиэль и Фариэль. А также два их союзника: Нигииль из Ниллы и Урбайн из Алланара. Все вместе они сотворили новое заклинание, и сфера стала непроницаемой. Чтобы вырваться из неё, необходимо было расправиться с её создателями.
И это Идразеля вполне устраивало.
– Нападайте, – великодушно разрешил им демон-воитель, полностью уверенный в собственном превосходстве. И серафимы напали. Разом. Дружно. Сияя в ореоле своей внушительной мощи.
Идразель ускорился, сделавшись похожим на размытую тень. Воздух недовольно загудел от посыпавшихся со всех сторон ударов священного оружия. Демон без видимых усилий отбивался, отбрасывая серафимов одного за другим. Его ярость росла.
Почувствовав, что у него кончается терпение, шестикрылые ангелы отпрянули от своей цели. Каждый из них понимал, что воитель просто играется с ними, не показав и частички своей истинной силы.
– Не робейте, великие серафимы. Нападайте. Иначе нападать буду я.
И, не дождавшись ответа, Идразель кинулся в атаку. Воитель был поистине страшен. Он не собирался убивать серафимов сразу. Мощь громовых ударов обрушилась градом на десятерых ангелов, и те, устрашённые скоростью и мощью соперника, сбились в один клубок, пытаясь совместными усилиями отбивать сыпавшиеся с невиданной скоростью выпады. Поднялся металлический грохот. Ангелы то и дело пропускали удары, покрываясь страшными ранами, но пока ни один из них не покинул боя. Им некуда было отступать из созданной ими непроницаемой сферы, ставшей для них же самих ловушкой.
– Преобразимся, братья! – воззвал Феориил, и неанорские серафимы начали обрастать твёрдой чешуёй. Кожа их потемнела, в глазах заплясали адские огни, пальцы вооружились когтями. Они не погнушались использовать свои достижения в создании демонов на самих себе, сделав себя сильнее и выносливее.
Демон-воитель отлетел от обретших жуткий облик ангелов и с интересом их рассматривал.
– Урбайн! Нигииль!– громко обратился он к союзникам Неанора. – Посмотрите на своих друзей! Эти отступники, отказавшиеся от служения Небу, теперь добровольно превратили себя в омерзительных бестий, мечтая о могуществе и славе. И вы после увиденного зрелища намерены оставаться их друзьями и терпеть их соседство?
– Лучше иметь в соседях отступников, чем опасного безумца, грезящего властью, – непоколебимо ответил Урбайн.
– Тогда сейчас вы все умрёте, – недобро прищурившись, проговорил Идразель. – Игры закончились.
Он взмахнул рукой, державшей меч, и от этого взмаха серафимов разметало как пушинок. Ангелов побросало на энергетическую поверхность сферы, словно мух на стекло. По их телам болезненно прошлись электрические разряды. Мощь Идразеля не давала им оторваться от стенок сферы, и они постепенно сгорали заживо, хлопая обугливающимися крыльями.
Внезапно поток силы, шедший от демона, иссяк, и ангелы вновь закружили вокруг своего врага. Воитель удивлённо огляделся, пытаясь понять, каким образом он лишился поддержки энергии смерти. И с ужасом осознал: в дело была пущена магия крови. Некто с такой же кровью, что и у Идразеля, блокировал его способности.
– Моариш!!! – объятый яростью, заревел полководец, но ангелы не позволили ему вырваться из сферы и учинить расправу над взбунтовавшимся сыном. Они осознали, что в данный миг противник стал уязвимым, и потому действовали без промедлений.
Вновь на демона обрушилась серия смертоносных ударов, и на этот раз он уже с куда большим трудом отражал вражеский натиск. Идразель по-прежнему оставался неимоверно силён, хоть и лишился заметной части своей магической силы.
В какой-то момент Урбайну надоело кружить вокруг воителя, и он, пропустив скользящий удар, умудрился вцепиться в предплечье грозного врага, повиснув всей массой на его руке. Идразель попытался стряхнуть его, но алланарский серафим держался отчаянной хваткой. Немедленно остальные серафимы облепили тело полководца, не давая ему двигаться.
Идразель злобно зарычал и завертелся на месте, но ангелы подняли крылья и заставили демона зависнуть неподвижно.
– Быстрее, Феориил! Мы не удержим его долго! – воскликнул Нигииль.
Сильнейший серафим Неанора, бывший Голосом своего города, оторвался от этого клубка тел и вознёс ужасающую секиру, сияющую белым светом.
– Не дайте ему дёрнуться! – обратился он к собратьям и нанёс могучий удар по шее полководца.
Послышался глухой удар. Секира оставила на коже демона лишь маленькую царапину. Идразель рычал и дёргался. Ангелы раскачивались, гроздьями вися на нём, но не давая ему вырваться.
Феориил призвал на помощь все свои внутренние силы и принялся с отчаянной скоростью рубить Идразелю шею. Ему казалось, что он пытается рубить ствол железного дерева – настолько твёрдой и непроницаемой оказалась плоть сильнейшего демона Индруса.
В стороны брызгала чёрная кровь. Время от времени ангелов обдавали ураганные потоки тьмы. Пламя охватывало их тела, но они лишь дружно объединяли силы и гасили огонь своим священным сиянием. Феориил продолжал орудовать секирой, с каждым мгновеньем поражаясь всё сильней неуязвимости врага. При иных обстоятельствах они бы никогда не смогли даже ранить это злобное чудовище.
Постепенно Идразель слабел. Рана на его шее всё ширилась. Из горла доносились сдавленные хрипы. Он уже не мог говорить. Серафимы сосредоточили на своём лидере все внутренние силы, и Феориил, сделав широкий замах, наконец-то снёс врагу голову.
Серафимы дружно отпрянули от мёртвого тела, устало переглядываясь. Энергетическая сфера исчезла, открывая взорам окружающее пространство. Все должны были видеть, как будет повержен считавшийся непобедимым Идразель. Голова и тело демона отдельно падали на площадь, и это зрелище внушило трепет не только демонам, но даже и неанорцам.
– Победа! – громко воскликнул Феориил, и его голос отразился от белого неба. – Оставьте оружие, братья! Мы выполнили свою священную миссию, и теперь войне конец! Живите мирно, жители Индруса, и не помышляйте о новых войнах. Свято храните границу между мирами. Нам же пора оставить ваш город и возвращаться домой.
Он увидел, как на крыше дома появляются повелители демонов: Кагар, Шидавель, Наместник. Они явились убедиться, что ангелы намерены заключить мир. И серафимы медленно полетели к ним, убирая оружие в знак своих мирных намерений.
С поражением Идразеля война была окончена.

҉
 
Не найдя Лили в таверне, Лэнс устремился к площади Мира. Он верно предположил, что его друг мог бы пойти в поисках нового убежища к отцу. Чудом ему удалось достичь площади, ни разу ни с кем не вступив в бой.
Прямо в центре площади Мира Лили колдовал над телом Лофемира. Раны философа затягивались, хотя было совершенно очевидно, что древний демон мёртв. Над Лили стоял Моариш, внимательно наблюдавший за действиями демонёнка. Когда все раны затянулись, младший сын Идразеля вскинул руки, и по его магическому приказу труп Лофемира вознёсся над землёй. В центре площади поднялся постамент с каменным троном, и Моариш усадил философа на этот трон. В руку Лофемира лёг посох. А затем его тело стало покрываться мраморным покровом, превращая его в памятник самому себе.
Почти никто этого не видел: по окраине площади бродило несколько потерянных демонов. И только Лэнс внимательно смотрел за манипуляциями Моариша.
Он поспешил к центру площади, и Лили, увидев юношу, бросился ему на шею и разразился рыданиями.
– Он умер, – захлёбываясь слезами, сказал демонёнок. – Я не смог ему помочь!
– Главное, что ты цел, – гладя его по мягким волосам, проговорил Лэнс.
Лили поднял на него заплаканный взгляд. Кивнул в сторону улетавших из города ангелов.
– Ты уйдёшь вместе с ними?
– Мне пора домой, – подтвердил небожитель.
– Могу я пойти с тобой?
Лэнс покачал головой.
– Ты и сам знаешь, что нет.
– Тогда… – Лили замялся. – Может, ты захочешь отправиться с нами? Моариш предложил мне переселиться в Белоречье. Это хороший, спокойный мир. Мой отец бывал там.
– Я должен вернуться домой, – упрямо повторил Лэнс, и Лили, глядя на его решимость, утёр слёзы.
– Ты изменился, – заметил демонёнок. – Стал красивее, чем был. Даже светишься как будто. – Он шмыгнул носом и отстранился от юноши. – Ладно. Я всё понимаю. Но если ты вдруг захочешь повидать меня, ты знаешь, где меня искать.
Лэнс кивнул и отступил на шаг.
– Не грусти. Ты стал мне хорошим другом. Я не забуду тебя. Прощай Лили!
– Прощай, Лэнс. Я буду скучать.
И небожитель бросился бежать в сторону проломленной стены, догоняя своих собратьев. Лили смотрел ему вслед, и на душе у него было пусто. Словно порвалась последняя ниточка, связывавшая его с этим миром.

҉
 

Сагот, низко опустив голову, вступил в тёмный грот – секретное убежище последних сторонников Идразеля. На высоком уступе сидел средний сын полководца, Садар, держась рукой за пораненный бок. Вокруг толпились слуги и помощники.
Инкуб подступил поближе, обращая на себя внимание, и подобострастно протянул Садару тёмный свёрток. Тот принял его, развернул и увидел внутри голову своего отца.
– Похоже, это всё, что от него осталось, – глухо проговорил подавленный Сагот.
– Как это могло произойти?..
– Нас предали наши же собственные военачальники! Похоже, они с самого начала были в сговоре с неанорцами, судя по тому, с какой радостью они помчались заключать мир.
Садар медленно поднялся и выпрямил болевшую спину. Он оглядел своих немногочисленных сподвижников внимательным взором.
– Мы покидаем Индрус. Здесь остались только наши враги. Этот город теперь опасен. Но мы ещё обязательно вернёмся. Вернёмся, чтобы отомстить! Мы заставим их пожалеть о том, что они посмели злоумышлять против моего отца. Настанет час, и мы уничтожим их всех, заставив корчиться в муках. Мы восстановим законную власть и будем повелевать этим миром как хозяева. А пока же, друзья, нас ждёт изгнание, и я взываю к вашей стойкости, веря, что вы не пали духом и способны вынести любые испытания!
Так он сказал, и слова его встретили одобрительным гулом. Садар удовлетворённо кивнул, и ему показалось на мгновение, будто в раскрытых глазах Идразеля блеснули кровавые огоньки торжества…

Эпилог: Чужие крылья

Возвращение домой заняло два дня. Затем Лэнса долго приводили в чувство в подземельях Белого Замка, отпаивая его крепкими настойками и подчищая его ауру от остатков тьмы. Магическая защита Неанора чуть не приняла его за чужака, и небожитель едва не помер при пересечении границы. К счастью, всё обошлось.
Посвежевшего и отдохнувшего юношу отпустили только под вечер седьмого дня. Как оказалось, город всё это время праздновал победу, и бледного Лэнса чествовали как героя, созвав на пир всю его немногочисленную родню, друзей, приятелей. Пришла и Ами.
Юноша был польщён вниманием, хотя отчего-то в его глазах иногда отражалась непонятная грусть. Он успел отвыкнуть от праздников и веселья, привычно ожидая грозящей ему неведомо откуда опасности.
А ночью, когда ему удалось вырваться из круговоротов танцев, они сбежали вместе с Ами в её маленький домик. Шли они молча, держась за руки, и почему-то юноше было сложно убедить себя, что именно из-за этой девушки он и кинулся очертя голову исполнять поручение серафимов, чтобы произвести на неё впечатление. Теперь же его план удался, но странное ощущение, что это не то, чего он хотел, не оставляло его.
Он отвык. Просто отвык.
Но все эти мысли тут же вылетели у него из головы, когда Лэнс оказался у неё дома. Приятные ароматы вскружили его голову. Мягкий тёплый пол приветливо встретил уставшие от ботинок ноги. Крылья Ами растворились в воздухе, повинуясь её безмолвной команде и открывая взор на изящный изгиб спины.
Девушка потянула небожителя куда-то вглубь дома. Они спустились на подземный этаж, где обнаружилась обширная купальня. Пол был выстлан мраморной плиткой. По белым стенам поднимались цветущие лианы. В центре журчал каскадный фонтан. Матово горели магические розовые светильники, рождая интимную атмосферу.
– Раздевайся, – шепнула Ами на ухо Лэнсу, но тот стоял и отчего-то робел. Тогда девушка взяла всё в свои руки. Она расстегнула его рубашку. Помогла избавиться от штанов. В её глазах появился влажный блеск, когда она увидела его возбуждение. Кивнув на широкую деревянную скамейку, укрытую от нагревания большим полотенцем, она снова приподнялась к уху Лэнса. – Ложись.
И Лэнс безвольно подчинился.
Он лёг на спину, положив голову на мягкую непромокаемую подушечку, и посмотрел на Ами. Девушка грациозно прошлась вдоль стен, немного приглушив шедшее от светильников сияние, и плавно развернулась к юноше. Очень медленно она стала приближаться к нему, глядя прямо в глаза и расстёгивая пуговицы белого платья на спине. Одним гибким движением она вынырнула из платья, откинув его в сторону. Лэнс задрожал от возбуждения, увидев её стройное тело.
Девушка игриво отбросила нагрудную повязку, и её упругая грудь с нежно-розовыми сосочками пленительно качнулась. Теперь на Ами остались только искристо-белые чулочки, плотно повторяющие очертания её стройных ног. Она не стала их снимать, а просто подошла к небожителю, покачивая бёдрами, и уселась на него сверху, придавив пульсирующее естество своим влажным, покрытым золотистым пушком лоном.
Нежные девичьи ладошки ласково погладили сильную грудь Лэнса. Её язычок увлажнил приоткрытые губы. Она склонилась над юношей, обдав его запахом цветов и щекотно окатив лицо и шею волной золотистых волос. Их губы соединились в сладком поцелуе.
Лэнсу показалось, что его сознание тает от блаженства. Посторонние мысли выветрились из головы. Грудь девушки мягко прижималась к груди юноши. Лэнс дал волю рукам, медленно огладив ладонями бёдра Ами, её мягкие ягодицы и глубокий изгиб спины.
Ами выгнулась, поднимаясь над Лэнсом и давая ему возможность ласкать её грудь. Рука девушки скользнула вниз, приподняла пульсирующий фаллос и направила его себе в лоно. Её зад опустился, и юношу захватила волна блаженства.
Под сводами купальни, смешиваясь с журчаньем фонтана, отражалось их глубокое дыхание. Их движения ускорялись. Лэнс пытался не лежать бревном, а тоже двигаться. Ами откинула от удовольствия голову, открыв тонкую шею и окатив длинными волосами спину. Юноша сминал её груди, теребя большими пальцами чувствительные соски.
Влажные неприличные шлепки эхом отдавались в воздухе. Обоняния коснулся запах женских соков.
Забывшись, девушка издала стон, и за её спиной распустились пушистые белые крылья, едва не доставшие до стен. Её светлый образ гипнотизировал небожителя, готового в эту минуту даже расстаться с жизнью, лишь бы только продлить миг их плотского единства.
Лэнс не заметил, как его руки начали слабеть, медленно ложась на ангельские бёдра. Дыхание его уже не было столь глубоким. Разум помутился, и постепенно происходящее стало казаться сном. Он постепенно отрешался от собственного тела, сосредоточившись на духовных ощущениях. Его внутренний свет коснулся души Ами. И вдруг отпрянул, почувствовав фальшь. Под сияющей светлой оболочкой скрывалось чёрное сердце демонессы.
Воображение тут же представило сияющие враждебным светом застенки чёрного замка Идразеля и скованную цепями девушку, помещённую в короткий коридор. На неё хлынул обжигающий, горячий свет, заставив её кричать. Несколько лучей сошлись на демонессе, постепенно преобразуя её внутреннюю энергию из тёмной в светлую. Кожа её светлела. Лик наполнялся сиянием. И гремел над нею жестокий голос:
– Они не будут знать, кто ты. Они не будут знать о тебе ничего. Ты же должна знать о них всё. Докладывай немедленно обо всех происшествиях, которые сочтёшь важными. Нам нужны имена, даты, адреса, планы, карты, чертежи оружия. Всё, до чего ты сможешь докопаться. И помни: ты не одна. Весь Индрус стоит за тобой…
С крыльев Ами стали опадать перья, обнажая чёрные кожистые перепонки. Даже крылья – и те были чужими.
Лэнс ужаснулся.
И вот ради этой подделки он отправился на самоубийственное задание, пытаясь завоевать её лживое чёрное сердце?!
Обида захлестнула его. Он попытался сбросить с себя похотливую тварь, но руки лишь вяло приподнялись, почти лишённые сил. Ами взглянула на него полными весёлого задора глазками и жеманно улыбнулась.
– Прости, милый, но ты не должен был вернуться назад. Наслаждайся моментом. Я чувствую, ты уже близок к концу. И когда ты выплеснешь всё в меня, в тот же миг тебя заберёт смерть. Может, тебе повезёт, и я рожу от тебя ребёнка. Как бы ты хотел назвать его?..
Её заливистый смех оставил морозные шрамы на его сердце. Ногти демонессы превратились в когти, и она впилась ими в его бока, заставляя корчиться от жгучей боли. В последнем усилии он направил на Ами правую ладонь, закрыл мокрые от обидных слёз глаза и искренне пожелал ей смерти.
Последний заряд серафимского оружия разрядился в тело не успевшей удивиться девушки, и та мгновенно обратилась в соляную статую. Лэнс закричал от чудовищной боли. Ему вернулась способность двигаться, однако его член всё ещё находился в каменном лоне Ами, а сама девушка стала неподъёмной. Соль больно обожгла беззащитную, пленённую плоть. Небожитель дёрнулся и едва не потерял сознание. Он стучал кулаками по белому лицу демонессы, извиваясь и корчась в муках.
«Как же так?! – билось у него в голове. – Почему та, с кем я хотел быть, предала меня? Почему я сразу не распознал обман? Как всё могло так несправедливо обернуться?..»
Он вдруг вспомнил грустные глаза Лили – своего единственного друга, обретённого в Преисподней. Единственный, кто по-настоящему готов был пожертвовать собой ради непутёвого небожителя. И кто не раз помогал ему в трудную минуту.
«Где же ты, Лили?..»
Неожиданно Лэнс почувствовал жжение у себя на шее. Это нагревалась цепочка медальона. Того самого, который дал ему Лофемир перед походом в подземелья привратной цитадели.
Лэнс был уверен, что медальон одноразовый. Он и думать уже о нём забыл. И уж тем более мысль о том, что такая малая вещица способна перенести его сквозь миры, и вовсе казалась абсурдной. Но цепь, а вместе с ней и медальон, продолжала нагреваться. Тепло окутало тело небожителя и вырвало его из пространства Неанора, разом освободив из плена. Исчезла застывшая навеки Ами. Исчезла купальня, дом, город. Осталось лишь чёрное пространство вокруг, отделённое от обнажённого тела юноши тёплой непроницаемой плёнкой, по которой ползли радужные блики.
Россыпь звёзд качнулась, и Лэнс понял, что он несётся сейчас с чудовищной скоростью навстречу далёкому, таинственному миру.
Дух перехватило. Голова закружилась. Сердце на мгновение замерло, и это мгновение всё тянулось и тянулось, не подвластное законам времени.
Его резко бросило на мягкий песок, и в глаза ударил яркий свет чужого солнца. Где-то рядом журчала широкая река. Были слышны чьи-то далёкие голоса. Шумели раскачивающиеся ветви сосен. Вдалеке скрипела уключинами лодка.
Дрожащими руками Лэнс протёр мокрые глаза и попытался сесть, но тут же бессильно опустился на песок. Он с трудом дышал, но ощущал в себе непонятную лёгкость, постепенно дарящую успокоение.
Прошуршали у самой головы шаги, и чья-то тень накрыла небожителя. Он с трудом разлепил слипающиеся веки и увидел радостно улыбающегося Лили, во взгляде которого смешались счастье и беспокойство.
И опустившись рядом с юношей, демонёнок ласково погладил его по щекам, вытирая его слёзы и сам не сдерживая слёз. Губы его склонились к уху Лэнса, и юноша ощутил на себе его щекотное дыхание.
– Ну, здравствуй, ангелочек…

0

5

Работа №2

Дурёха

Есть люди, которые по взгляду определяют: чем болен человек, что послужило причиной болезни, или даже кто, да и как эту самую болезнь вылечить подскажут; так вот – я почти такой же. Вот только смотрю я на разные сооружения, а вижу - ошибки, если они, конечно, допущены при проектировании или строительстве. Даже могу предсказать с точностью до года, когда тот или иной дом или мост рухнет. Но в отличие от своих коллег-эскулапов, которые по сюжету сериала или же в жизни, добиваются признания и прилагающихся к нему денежных надбавок, я не заработал способностью ни копейки. И это меня удручает. Потому что деньги мне ой как нужны.
Больше наблюдения за инженерным полётом мысли мне нравилось бездарное просиживание на лавочках пешеходных мостов после учёбы в архитектурном. Я наблюдал за праздно гуляющими жителями. Наблюдал и записывал в блокнот.
«Солнечные зайчики на широченной заднице, обтянутой в трико. Мальчишки на соседней лавочке уплетают мороженое и играются с маминым зеркальцем».
«Парочка: он тюфяк, она  - вся из себя королевна. Потому что парень, с неподдельным восхищением (рисую собачку с вытянутым языком и преданными глазками) ловит каждое слово пассии. Будто она рассказывает, как сегодня за завтраком открыла способ лечения рака». Это он зря. Все бабы мечтают о сильной мужской руке, - уж в этом я уверен на все сто, - и твердом мужском слове. И, как одна, хотят, пусть и не все осознанно, подчиняться мужчине.
Я непроизвольно согнул руку и напряг бицепсы. Пусть с силёнками мне пока не повезло, но словечко, то самое твердое мужское, я отрабатывал ежедневно, и подтвердить теорию на практике собирался прямо сейчас, на Георгиевском пешеходном. Объект ожидался не из простых: появилось очаровательное создание в нашем дворе, когда я учился классе в десятом, и с тех пор тайком каждое утро, жуя бутерброд, провожал её взглядом. Узнать удалось немногое: приёмная дочь то ли профессора, то ли членкора некой академии наук – об этом подслушано в трескучей болтовне вечерних старушек; что замешана в кровавых преступлениях - оттуда же. Прочёсывание соцсетей по адресу жительства или фамилии профессора результатов не дало. Ну и, собственно, то, что она любит гулять по Георгиевскому, я узнал совершенно случайно, анализируя уже раз в третий этот тихий, умиротворяющий мост через реку.
А вот и она. Про себя я уже назвал её цыганочка Рада за поразительное сходство с артисткой из старого кино. Летящая походка. Иссиня черные, длинные волосы, собранные в тугой хвост сзади. Темно-красное строгое платье без излишеств и украшений. Взгляд в смартфон – сегодня она куда-то торопилась. Может перенести знакомство? Нет! – она почует слабость, а я намеревался предстать в образе уверенного и несомневающегося ни в чём ухажёра. Вскочил с лавочки и таким же быстрым шагом направился наперерез. В сети я нашел и готов был выучить наизусть миллиард способов знакомства, но после второго десятка понял, что ни один мне не подходит. К особой девушке и подход должен быть особым, в чём я не сомневался даже за три шага до неизбежного, когда ещё можно было отступить, свернуть, передумать. А за два цыганочка стала поднимать взгляд от гаджета к несущейся на неё парадигме мужелобства, пронзая смутьяна бархатной глубиной чёрных глаз. И тут меня накрыло.
- Девушка, а давайте?.. – начал мямлить я, перебирая в голове листы блокнота с записями лучших способов, но все они были чисты.
- А в бубен?
- В смысле?.. - сконфузился я.
- В бубен не боишься получить? – тон её был немного грубоват для столь ангельской внешности и выражал начальную степень раздражения.
- То есть? От кого? – Скорее всего, в тот момент я выглядел крайне глупо и растерянно, потому что чувствовал, как нить разговора ускользает от меня, так и не побывав в хозяйских руках.
- А угроза, исходящая от меня, не очевидна? – Девушка обошла меня, как досадное препятствие, и продолжала свой путь, но отойдя на несколько шагов, оглянулась и крикнула: - Стоп! Ты ж сосед?
- Да! – с зарождающейся надеждой в голосе ответил я.
- Так, а чего раньше не подходил?
- Я, я… - Если образ самоуверенного мачо ещё и таился где-то в закоулках души, то этим дрожащим щебетанием я его окончательно растоптал прямо на виду у объекта вожделения. – Не знаю…
А цыганочка лишь отмахнулась, мол «все вы такие» и ушла, но её  пронзительный, всепроникающий взгляд ещё долго преследовал меня, пока я, опустошенный, возвращался домой. Люди проходили мимо, оставляя шлейф из сотни, наслаивающихся друг на друга глаз цыганочки Рады.
Дабы проанализировать постыдный провал я набрал номер Юрца, единственного представителя своего возраста, с которым мог общаться более пяти минут:
- Представляешь, облом.
- Слабак! – констатировал друг. – Ладно, братан, давай перезвоню – я щас мотик покупаю…
- Ещё? У тебя ж есть!
- Тот продал, а этот - бомба, братан, ты не поверишь – просто БОМБА! – разрядил эмоцию и сбросил вызов.
Слегка ошарашенный такой реакцией, я заскочил в магазин за продуктами, затарился на последние деньги самым необходимым, и бегом к маршрутке. Путь до дома лежал через набережную. Мимо проплывали толпы туристов, лениво прогуливающихся по аллее. Мороженщики, художники, группы детей - вроде ярко и пёстро вокруг в этот жаркий летний день, но мне отчего-то окружающий праздник казался унылым. Броня, в которую я облачил себя перед знакомством, треснула, облупилась и, покрывшись пылью, отправилась в гараж к Юрцу, - там, среди разномастного металлолома, ей самое место.
Я жил на четвёртом этаже старой кирпичной пятиэтажки. Подкопчённые бока, балконы, увешанные застиранными простынями, подвал  - а-ля «Клуб любителей Доты» и неизменные лавочки-старушки, притаившись у которых можно было узнать все тайны мира, - вот то окружение, где я родился, рос, которое ненавидел, к которому прикипел всем сердцем. Да, ещё звонко лающие собаченции всех мастей и раскрасок – непременный атрибут шумного двора. Как всегда у подъезда меня встретила покоцанная камера наружного наблюдения над дверью с треснутым  объективом и выцарапанной надписью «1984» на корпусе.
Лифт сломался в конце девяностых, в день, когда я родился. Чуть попозже начала ломаться и наша семья. Отец выпивал, мать погуливала. В какой зависимости находились эти действа меня, в силу возраста, волновало мало, но именно в ежедневных скандалах и формировалась моя нелюдимость. Когда я стал старше, накал страстей уже перевалил за черту невозврата и потихоньку затухал, превращаясь в опостылевшую рутину. Отец мог полгода и не пить, а потом месяц бухать без просыха, а мама всё чаще не ночевала дома. Грехи, доведенные до автоматизма, перестали уже нервировать - с ними прижились, к ним привыкли. А когда папа попал в аварию и после операции оказался прикованным к инвалидному креслу, мама ушла и, как мне казалось, особо не переживала по поводу того, что я решил остаться с отцом. И мне этот выбор тоже дался легко: с мамой пришлось бы вклиниваться в чью-то чужую жизнь, приспосабливаться… Или же чужой мужик начал бы искать подход к новоявленному довеску, а меня вот эти притирки бесили до ужаса. Проще закрыться, зарыться, убежать и спрятаться, чем принимать в свое окружение плюс одного чужака.
Дома я разложил скоропортящиеся продукты в холодильник, крупы в шкаф, сахар пересыпал в трехлитровую банку. Отметил, что тётя Тоня прибралась и приготовила ужин. Когда, три года назад, умер папа, именно тётка помогла избавиться от лишнего и аккуратно разложить то, что ещё может пригодиться. Именно она научила меня делить вещи на эти две категории.
Что ж, осталось подумать, где раздобыть деньжат. На еду и коммуналку пенсии по потери кормильца хватало. Да и тётя Тоня закупала продукты на свои: чай не чужая, сестра папина как никак. А вот деньги на учёбу приходилось изыскивать.  Прошлый семестр я оплатил проданным велосипедом, компьютером и половиной папиных книг. Сколько я не ломал голову, но все мысли возвращались к одному: настало время для альбома с марками, который отец подарил мне на десятый День рождения. Думал, наверное, что мне передастся его юношеская страсть, но как-то не зацепило. Я любил иногда доставать из кожаного шубера тяжеленный альбом, отделанный алым бархатом, и листать его, вспоминая о прошлом. Отец рассказывал: у него было около тридцати альбомов, но после свадьбы он раздарил всё друзьям, оставив только любимые марки в этом последнем, из далекого прошлого, альбоме.
Тяжело вздохнув, я сделал несколько фотоснимков на телефон, открыл в браузере интернет-аукцион для коллекционеров, и разместил объявление о продаже «с рубля» через профиль, созданный, когда продавал книги.
Это был один из тех жизненным моментов, после которого обычно ставят точку и переворачивают лист, надеясь на лучшее стечение обстоятельств. Но, чтобы с комфортом плыть по реке Фортуны, необходимо быть капитаном хоть какого захудалого, но плавательного средства, а моя лодка трещала по швам.
Я открыл дверцу шкафа в своей комнате, нащупал на задней стенке потайной рычаг и отодвинул её в сторону. Секретное место глубиной сантиметров в тридцать, обнаруженное тут еще в детстве, использовалось раньше по прямому назначению: для пряток, а теперь  - для возвращения в беззаботность.  Только здесь я чувствовал себя свободным, дышал легко, и даже привкус пыли не мешал полноценному наслаждению от процесса погружения в детство. Папа знал об этом месте. А ещё друг из беспечного прошлого Пашка, но тот уже давно переехал жить в деревню. Иногда мы списывались в соцсетях: возвращаться он не желал, уже и семьёй обзавелся, поросятами и прочей атрибутикой сельской жизни. Живёт, как мне кажется, в своё удовольствие. Даже завидно немного.
Время в шкафу текло по-чудному. Вернее, оно тут вовсе отсутствовало. Когда ты счастлив, стараешься поставить время на паузу и дышать осторожно, чтобы ненароком не спугнуть эту залипшую кнопку. Я рассчитывал побыть в невесомости с полчасика, но мне не удалось.
Звонок в дверь. А за ним настойчивая барабанная дробь. Нехотя я выбрался в реальность, стряхнул невидимые фантики «Love is…» и паутину из ленты бобинной пленки «Сектора газа» и поспешил открыть.
- Ты идиот?! – в полуутвердительной форме гаркнула цыганочка Рада с порога и, отодвинув меня в сторону, уверенным шагом направилась по коридору, заглядывая в комнаты, будто что-то выискивала.
- Где? – крикнула из спальни.
- Что «где»? – Я все еще не успел собраться с мыслями и взять себя в руки.
- Комп. Ноут. Планшет… Что у тебя? Откуда объявление выдал?
- Какое объявление? – я поспешил за рыскающей девушкой, но сознание мое отказывалось принимать тот факт, что впервые в жизни эту квартиру, а уж тем более мою комнату посетила представительница противоположного пола, не являющаяся родственницей. Да еще такая красивая. И она прикасалась к моим вещам! Именно от волнения я не мог никак сосредоточиться на причинах её появления.
- Марки! – она стояла посредине комнаты  - руки в бок, волосы взъерошены, серая с розой футболочка в обтяг,  шорты, тоже серые и с розочкой, - глаза горят, грудь качается в такт тяжелому дыханию: ко мне - от меня, ко мне – от меня, ближе – дальше, вот-вот…  Слова её пробивались сквозь любую пелену ротозейства: - Если у нас в городе решат поставить памятник кретинизму, я им скину фотку из твоего профиля в качестве образца! Это верх тупости! Верх идиотизма!
Так, этой дамочке явно что-то от меня нужно. Где-то я накосячил, но если сейчас прогнусь и приму роль, которую она мне старательно навязывает, то прости-прощай моя мечта: она никогда в жизни не взглянет на меня, как на мужчину. Нужно собраться и со всей жесткостью заявить о своем превосходстве! Ну, или хотя бы о присутствии. Но жестко!
- Эй-эй, - я успокаивающе, плавно поставил блок руками: «Дыши глубже». – Давай по порядку. Объясни, в чём дело-то.
- В чём дело? – видно было, что она тоже начала приходить в себя. – Тебе ещё не звонили?
- Кто? Нет. А должны?
Она поспешила достать из заднего кармана шорт телефон, что-то листала в нем и, наконец, вызывающе показала страничку с моим аукционным лотом.
- Твоё?
- Моё! – Я решил не уступать нежданной гостье в твердости голоса.
И тут с верхней полки раздалось протяжное жужжание, а за ним громкая мелодия из заставки новостной программы. Я взял вибрирующий и орущий аппарат под внимательный цыганский взгляд и, чувствуя себя заранее виноватым, взглянул на экран.
- Незнакомый номер.
- Так, - девушка глубоко вздохнула. – Сейчас ты ответишь: скажешь, что не продаешь, что бабушка пролила на марки керосин, и что тебе очень жаль. Не забудь сказать, что тебе очень жаль!
- Керосин? – неуверенно переспросил я.
- Именно, - она, в противовес мне, оставалась непоколебимой в своих словах. – Это очень вяжется с твоим идиотским поведением.
Убедила. Я нажал кнопку вызова.
- Алло.
- Здравствуйте, - бархатистый голос мужчины лет пятидесяти. – Это вы продаете марки с рубля на «Мешке»? Лот с названием… минутку… «Старые марки СССР одним лотом с рубля».
- Да, но…
Голос прервал:
- Я представитель международного аукциона, меня зовут Михаил, я заинтересован в скорейшей реализации таких лотов, как ваш, по среднерыночной стоимости. Скажите, за какую цену вы точно продали бы ваши марки?
- Извините, - после секундной паузы и удара локтем в бок опомнился я, - ради бога простите, но тут такая оказия случилась: бабушка пролила на альбом… керосин, да-да, именно керосин, и… вот, в общем, они теперь все в керосине… не продаются. Я их сжег.
- Сожгли?
- Да. До свидания, - и сбросил вызов.
Цыганочка закрыла лицо руками и плюхнулась на диван. То ли ей было стыдно за меня, то ли от перенапряжения… Катя! Да, точно, её звали Катя, я же пытался навести справки о ней в интернете, тогда и узнал имя. И больше ничего.
- И что теперь? – спросил я. – Кто это вообще?
- Чёрные брокеры, - ответила она, словно сталкивалась с ними каждый день. Потом, смерив меня оценивающим взглядом, нехотя покопалась в смартфоне и показала ту же картинку с моими марками. – Узнаешь?
- Ну, это…
- Да, вот только это не «Мешок»! Это точная копия твоего лота, но цена тут уже в евро. Обычно брокеры – это посредники между покупателем и продавцом. Брокеры от покупателя выискивают нужные клиенту лоты. Брокеры от продавца обычно тупо продают материал и отслеживают активность лотов. Черные же брокеры действуют самостоятельно. Выставляют твой лот по цене,  превышающей возможный максимум. Если покупатель найдется, тут же выкупают и перепродают, разницу – в карман. Фулкой 1964 года, даже с зеленым Токийским блоком сейчас никого не удивишь, а у тебя вот на этом листе, - она показала скан листа, на котором я сложил марки-дубли в плотную стопочку нахлестом одну на другую, - есть Леваневский 1935-ого года с перевернутой надпечаткой, но букву «Ф» не видно из-за закрывающей его соседней марки справа. Если марка хорошего качества: нет следов от наклеек, загибов, отпечатков пальцев… Слушай, а сколько ты хотел денег срубить на этом альбоме?
Я только хотел спросить, что там с буквой «ф», как она сбила маску непроницаемого внимания своим вопросом, обнажив прежнее глупое выражение лица.
- Ну, не знаю…
- Блин, это у тебя любимое словечко? – девушка раздражалась и не на шутку. – Сколько? Десять? Двадцать тысяч?
- Ну, двадцать ты эт, конечно, загнула, - я попытался выправить пошатнувшееся положение.
- А ничего, что Леваневский с перевернутой строчной «Ф» лет эдак десять назад за полляма ушел с аукциона для богатых дядей? Долларов кстати, не рублей.
Челюсть моя безвольно отвисла.
- Не разевай варежку! - цыганочка наступала беспощадно.  – Раз уж у тебя есть Леваневкий, то скорее всего обычный и со следами от наклейки, но даже без него, шестьдесят четвертый с зеленым блоком – это пятнадцать тысяч минимум, если чистый. Он звонил, чтобы уточнить, а, скорее всего, настаивал бы на личном осмотре. Вот ненавижу! – Она стукнула кулаком по деревянному облокотнику и процедила сквозь зубы: – Ненавижу, когда что-то делают, не разузнав: как это лучше всего сделать. Дай сюда!
- Что?
- Кляссер! – Нервно. Но добавила уже более сдержанно и показушно ласково: - Я только посмотреть. Это в твоих же интересах.
Я достал альбом, щеки нещадно полыхали, словно щуплого цыпленка попросили выступить с плохо выученным стихом перед огромной аудиторией зубастых, пускающих слюни, койотов.
Она приняла альбом и отошла с ним к окну, но не отворачивалась, бережно переворачивала листы, шелестела промежуточными страницами пергамина так, чтобы мне было видно.
- Пинцет можно?
- Пинцет?
- Ты… - она начала, но недоговорила, лишь вздохнула: «Безнадежно».
Я нервно заёрзал на диване, он стал каким-то чужим, жёсткими и жутко неудобным.
Пока она с особой тщательностью изучала марки, я невольно залюбовался изящными, но в то же время нежными чертами лица. А почему бы не попробовать применить к ней тот же взгляд, каким я изучаю сооружения? И только я это подумал и сосредоточился, как контуры фигуры Кати разошлись в множественных иллюзорных копиях, словно круги на воде, и тут же сошлись снова в оригинал – идеально! Меня охватило странное волнение: предчувствие опасности и благоговение перед чем-то непостижимым. Пока не понятно, что за характеристики относительно человека можно рассматривать и как их сопоставлять, но… И почему я раньше так не делал? Надо попрактиковаться на других…
- Как я и думала: Леваневский с поврежденной клеевой стороной, «ф» обычная. Это всё? – девушка выжидающе смотрела на меня.
- Нет, там ещё с обратной стороны. – Я вспомнил, как перекладывал в этот кляссер марки и блоки из небольшой картонной раскладушки с символикой Олимпиады – 80, когда нечаянно обляпал обложку шоколадом. Папа уже года два как лежал дома, а мама почти не заходила.
- Да ты гонишь, - я еле расслышал эти произнесенные отрывисто, почти беззвучно слова Кати. Она медленно сползла на стул и чуть даже не промахнулась. Альбом сложила на колени, уставилась в него, а изо рта вырывались не то нервные смешки, не то это она просто так выдыхала рывками. – Нет-нет-нет, - запричитала цыганочка, - как же… может быть…
Я пока не знал, как реагировать, не понимал, что же необычного она увидела. Попытался вспомнить какие именно марки были сложены в конце. Точно были три почти одинаковых блока с изображениями зданий в синем и сероватом цвете, выставка какая-то, отличались они лишь надписями. И несколько невзрачных марок, из которых мне нравилась только марка с кораблем «Башкирия».
Между тем Катя продолжала бубнить себе под нос:
- Это подделки… Да, только так, но проверить все-таки нужно… Да-да…
Я решил подождать, когда она сама даст пояснения к своему поведению.
- Тебе бы исчезнуть на несколько дней, - вдруг выдала Катя. – А лучше на месяц. Эти типчики непременно навестят квартирку и, скорее всего, попытаются её вскрыть. У кого ещё есть ключи?
- У тёти. – Она застала меня врасплох таким заявлением. Я даже внутренне посмеялся: ага, сейчас, всё брошу и уеду.
- Она часто приходит?
- Ну, раз-два в неделю, убраться, приготовить…
- Да… - она огляделась по сторонам, - бардачело у тебя тут знатный.
- Да где? – я был крайне возмущен, это уже не в какие рамки…
- Везде! Твой альбом с марками – единственный предмет в квартире, на котором мои глаза отдыхают. Это... - она посмотрела в одну сторону, потом в другую, показывая мне, что имеет в виду всё вокруг, - срач. А это... - указала на марки, - совершенство. Короче, собирайся. – Катя встала, закрыв альбом. Полная решимости: – Тебе есть где перекантоваться?
- Есть! - Я тоже встал - с мыслью, что на сегодня достаточно женского присутствия в моей скромной, привыкшей к одиночеству, конуре. Необходимо было разобраться с тем, что навалилось уже на этот момент, прежде чем строить какие-то планы. – Обязательно спрячусь, заныкаюсь, лягу на дно – всё, что необходимо, всё, что в моих силах. Созвонимся. – Я указал рукой на выход, давая понять, что разговор закончен. Но правда была в том, что меня грызла тошнота, я больше не мог терпеть чьего-либо присутствия рядом. Без соответствующего настроя, раздражение от внезапного появления человека вблизи моей зоны комфортности, захлестывало уже через пять минут «общения». Мне требовалась подготовка. Основательная подготовка.
- Ну, уж нет, - усмехнулась на это Катя, опуская мою руку. – «Если есть те, кто приходит к тебе, найдутся и те, кто придет за тобой». Теперь мы с тобой связаны одной цепью. По крайней мере, пока я не оценю марки. Хватай альбом и ко мне.
- К тебе? – паника лишь на секунду завладела мной, но я быстро справился. – Зачем это?
- Прихвачу барахлишко.
- А я тут подожду.
Катя взглянула на меня, как на свадебное б/у платье, которое ей собираются сплавить по цене нового.
- Боишься меня?
- Вот еще! – Я вальяжно облокотился на стенку шкафа, но рука предательски соскользнула, зацепив дверцу.
- Ну-ну, расслабься. – Катя была явно довольна собой. – Пойдем - по пути введу в курс дела.

***

- Слушай, я, конечно, могу предположить твой ответ, но задать вопрос все же должна. – Мы шли через детскую площадку с копошащейся малышней и деловито следящими за ними родителями. Альбом я нёс в пакете. До её дома было рукой подать, но она не торопилась – видать не верила в мою сообразительность и умение схватывать на лету. – Откуда у твоего отца эти марки?
Чуть помедлив, я только хотел ответить, но Катя опередила меня, передразнив:
- «Ну, я не знаю»
- Да на самом деле не знаю! – Ещё с утра эта девушка мне нравилась так, что я был готов переступить через любые бесившие ограничения, а теперь вот ищу способ, как от неё отделаться. – Я марками никогда особо не интересовался. Когда совсем маленьким был, отец любил рассказывать мне о них, -  вместо чтения книг. А потом… ему некогда стало.
Помолчали. Воспользовавшись паузой, я решил просканировать случайного прохожего, допивающего квас у ларька. Контуры не складывались. Дама с собачкой курит и болтает по телефону – вообще вразброд, сплошные недостатки. Проверил ларек – с фундаментом накосячили, но не критично.
- Меня, кстати, Катя зовут, - вдруг представилась цыганочка, и контуры снова образцово сошлись в одно целое. Должно быть редкое явление.
- Знаю.
- Ну, хоть что-то…
- Меня Сергей.
- Сразу предупреждаю, - обронила она уже у подъезда, - семейка у меня специфичная: в разводе, но… короче, врожденная интеллигентность не позволяет вести себя в соответствии с ситуацией. Меня с утра не было, так что понятия не имею, какая там обстановка. Но я постараюсь быстренько собраться, а ты пока реши: как и куда добираться. И желательно не общественным транспортом. Сможешь?
В её глазах заискрился вызов моей мужественности.
- Смогу,  - твердо ответил я, постаравшись скрыть обиду.
Уже поднимаясь по лестнице, она обратилась ко мне, спокойно и старательно подбирая слова:
- Я смотрю, ты пока не до конца принял серьёзность того положения, в которое себя же и загнал. Три «Картонки», одна из которых именная, два Леваневских, невыпущенная в обращение «Полтавская битва», «Голубая гимнастка», «Лимонка», беззубцовая «Аспидка» - такой концентрации редких марок в одном месте попросту не может существовать в природе. За любую из них убьют, не моргнув и глазом. А потом уже будут разбираться: настоящая или нет. Хочешь склеить ласты из-за ста рублей?
Я мотнул головой. Мне внезапно поплохело: как-то похолодело в животе, замутило, а на лбу проступила испарина. Катя остановилась у двери и нажала кнопку звонка. Ещё и ещё подольше. Электрическое дребезжание разжижало сердце, заполняя его холодным страхом. Я хотел было спросить про ключи, но цыганочка словно догадалась, перебив меня:
- Лучше позвонить. Я обещалась быть к вечеру. Мало ли…
Защёлкал замок, и дверь распахнулась. Нас встретила дама лет эдак пятидесяти с хвостиком, в домашнем халате и с чудной прической в виде пушистого шара. Плохо скрываемая растерянность неумело пряталась за натянутой наспех маской доброжелательности:
- Ой, Катька, а ты ж…
- Одна? – Катя смело вошла внутрь. – Я ненадолго.  – Кивнула мне головой, приглашая зайти.
- Одна-одна, - затараторила хозяйка. – Тесто поставила, к вечеру пиццу сделаем.
Я прижался к стене возле обувной полочки, стараясь ничем не выдавать своего присутствия. Катя разулась и деловито расхаживала по квартире: заглянула на кухню, приоткрыла дверь в другую комнату и, раздосадовано вздохнув, твердым шагом направилась, судя по всему, в свою комнату.
- Опять крошки на столе! – крикнула она оттуда.
- Уберу! - тётка замешкалась было на минуту, будто не зная, куда деть меня, и заковыляла на кухню.
Вдруг Катя выглянула из комнаты и нравоучительно заявила, подтверждая каждое слово резким взмахом руки с вытянутым указательным пальцем:
- Никогда не выйду замуж за того, кто не умеет резать хлеб без крошек!
Это она мне? Я-то тут при чём?
За спиной девушки во всю стену красовался стеллаж с книгами - бесконечные ряды, от пола до потолка, в основном в серийном оформлении, подобранные по высоте, - строго и чётко.
Я чувствовал, что должен хоть что-то ответить в защиту всего мужского населения планеты и не нашел ничего лучше, чем:
- Да никто не умеет!
Только у меня не получилось столь же пафосно и самоуверенно.
Катя лишь отмахнулась и снова исчезла. Но через минуту уже выпорхнула в легком сиреневом платьице выше колен, со спортивной чёрной сумкой через плечо. Поклажу сбросила у моих ног, а сама скрылась в спальне. Послышался протяжный скрип открываемой дверцы шкафа, а затем её вопрос:
- Давно тут?
В ответ приглушенное мужское бормотание.
- Да не в шкафу, а вообще!
Снова басовитое «бу-бу-бу».
- Помешала? Ну, извини -  срочное дело.
Зашуршала одеждой.
Затем вышла, сложила аккуратные стопки белья в сумку, в боковой кармашек - что-то с полочки у зеркала, и на прощание крикнула в стеснённую пустоту:
- Меня не будет в городе какое-то время. Позвоню!
Указала мне на выход.
Когда спускались, я не выдержал свербящего напряжения от молчания и спросил:
- А кто в шкафу-то был?
- Муж её бывший. Не бери в голову: они развелись недавно, а потрахаться-то иногда охота. Воспитание не позволяет признаться, что ведут себя так, как не подобает высоконравственным людям. А я просто делаю вид, что не замечаю. Им отчего-то так легче обманывать себя.
- А чего развелись?
- Работают вместе в институте. Взгляды на систему образования разные, а ругаются из-за этого дома. Ты бы видел, как они интеллигентно посылают друг друга – это до усрачки смешно.
Последний пролёт проехались по перилам.
- И давно ты у них?
- Шесть лет. Я, конечно, могу съехать в любой момент, но они без меня пропадут. Ты решил вопрос или мне самой искать, где нам перекантоваться?
Чуть отстав, быстренько набрал Юрцу:
- Можешь говорить?
- Валяй!
- Братан, дело есть, добросишь меня  до Дубровки?
- Без проблем? Это все?
- Я не один.
- Как скажешь. Заодно колеса новые опробуем. Когда?
- Прямо сейчас.
Тишина несколько секунд, но друг не подвел:
- Подъеду – звякну.

***

- Братан! – я не смог сдержать эмоций при виде нового тарахтящего приобретения Юрца. – Что это за корыто?!
Катя стояла в сторонке и болтала с кем-то по телефону, а друг с гордостью восседал на железном, мрачно поблескивающем бордовыми боками монстре с прицепленной сбоку люлькой. Юрец походил на дворового шалопая, хотя таковым не являлся - зачётный ёжик, выбритая полоска в брови, клетчатая рубашка без рукавов, и наколка, прячущаяся под воротом. Человек, на которого можно положиться, - такого хочется иметь поблизости каждому. Человек, общество которого я терпел больше пяти минут без особого напряга.
- Чува-а-ак! – он расплылся в довольной улыбке. – Это ж Че-зет!
- Вот эта хрень, - я похлопал по корпусу коляски, - похожа на гоночный болид из 50-ых прошлого века, и я в нём не поеду. – Потом перешел на шёпот: - Только ей не говори.
- Не проблема, братан, садись за мной. – Юрец прищурился, изучая цыганочку, одобрительно покивал и выдал: - Горжусь тобой: утром ты плакался, что ничего не вышло, а к обеду уже везёшь с родней знакомиться – да тебе памятник ставить пора!
- Ага, - усмехнулся я, - на счёт памятников – эт ты в очередь вставай.
- Это что? – Катя подошла к нам и ткнула пальцем в корпус люльки, как бы проверяя его на прочность. – Неучтенный прототип разрушителя из Имперского флота?
Мы одновременно пожали плечами.
- Я сюда не сяду.
Не успела она закончить фразу, как я быстренько перебазировался за спину Юрцу, уселся с видом, будто уже давно занял это место, и отвел рассеянный взгляд в сторону.
- Ну, ты и дрянь, - выругалась сквозь зубы Катя, но в коляску полезла. – Первый и последний раз… ой! – Сорвалась рука. Ни сказав больше ни слова, они прижала платье к ногам, и, скривив лицо, втиснула свое тело в мотоциклетную утробу.
Усевшись и, с облегчением вздохнув, она бросила злой взгляд  на меня:
- Ехать-то хоть не далеко?
За меня ответил Юрка:
- Километров восемьдесят! Но мы срежем по полям полпути, а то и поболее. Держись!
И, отжав сцепление, газанул.

***

Дубровка встретила нас запахом прелой травы и чего-то до боли знакомого, из детства. Этот аромат я ловил, когда мальчуганом гонялся с друзьями по мокрым, после летних ливней, лугам, когда забирался на высокое дерево и пытался вдохнуть в себя как можно больше обволакивающей, лениво раскинувшейся у моих ног деревни. А ещё, когда с папой и дядей Егором ходили к Федуловым за червяками. Я копался в старом навозе и выбирал наживку строго по определенным параметрам. Слишком жирные – в сторону, а вот вертлявые – полезайте в банку! Только вот почему именно федуловские черви считались самыми привлекательными для рыбы так я и не смог понять. Да, это именно тот самый запах – запах детства.
Я невольно заулыбался. Сколько уже тут не был? – два года отец пролежал дома, три уже как его нет, - да, больше пяти лет. Щеки пылали жаром – я возвращался, и отчего-то было тревожно, даже чуть страшно на душе.
Мы ехали по единственной улице в деревне, мимо разношерстных домишек, большинство из которых утопали в земле давно брошенными. Но попадались и приятные взору: ухоженные, с клумбами пестрых цветов, перголами, обвитыми виноградом.
Через дорогу пробежала группа орущих мальчишек, за которой с длинной палкой в руках пронеслась нагоняющим смерчем мелкая девчушка лет пяти в ярком оранжевом платье.
Деда Коля по кличке Мазай, как и пять лет назад, сидел на своём обычном, курительном месте в пиджаке и семейных трусах, но теперь рядом, на лавочке, лежала шахматная доска с расставленными фигурами, а у ног тёрлась коза с пышными боками. Новое увлечение? Он помахал нам рукой.
Через пару домов бабка, которую я не узнавал со спины, забравшись на табурет, что есть мочи колотила веником спутниковую антенну и громко на неё кричала.
А вот и жилище дяди Егора. Старший брат отца всю жизнь проработал плотником, поэтому дом выделялся на фоне всех остальных множественными резными изделиями и походил на праздничный торт с крышей: пёстрый и даже чрезмерно приторный. Номер 23.
Я, конечно же, предупредил дядю, но все равно чувствовал себя в роли навязывающегося, непрошеного гостя. До того момента, пока он не вышел нам на встречу.
Ему было лет под шестьдесят с небольшим, но выглядел намного старше: мясистое лицо, испещрённое миллионом морщин, сам в тельняшке и холщовых штанах, огромный, но сутулый, с поникшими плечами.  А вот глаза – глаза светились радостью, а довольная улыбка медленно заполняла и оживляла каждую складочку, каждую клеточку дяди Егора.
- Ну, здравствуй, племяш! – Он широко раскинул руки для крепкого объятия.
Я спрыгнул с мотоцикла, подошёл к дяде сдержанно, ведь мне уже третий десяток никак,  - негоже бежать, сломя голову, - но прижался к нему уже маленьким пацаненком.
Юрец помог выбраться Кате и достать сумку, и мы все вместе зашли в дом.
В сенях царила адская жара. Оказалось, на старой газовой плите, сосланной сюда по сроку давности, стояла фляга. Самогон капал в трехлитровую банку, расположившуюся на высокой стопке старых книг. Помню, для этой конструкции существовало даже псевдонаучное объяснение.
- Это для местных «помощников»,  -  оправдался дядя. – Ты же знаешь: я не пью.
Мы прошли на летнюю кухню. Тут солнышко чувствовало себя вольготно, так как окон было море: друг за дружкой, во всю стену.
- А куда можно вещи сложить? – спросила Катя.
- В сундук. - Дядя Егор неопределенно махнул в сторону. – Покажу, не спеши.

Уже через пять минут мы втроём сидели за столом и хлебали окрошку: я с Юрцом, уплетая за обе щеки, в догоночку шли ещё и батона ломти, а Катя – осторожно, сидя с прямой спинкой, аккуратно пробуя на вкус. Хозяин дома любовался нами у холодильника.
- Что за дела-то у вас? Заколупки серьёзные?
- Да не особо. – Я вытер рукавом испачканный подбородок. Посвящать дядю во все подробности не хотелось. – С папиными марками связано.
- А-а-а, - Егор протянул с пониманием и добродушно улыбнулся, словно вспомнил о старом друге. – Любой мужчина должен тратиться на свои привычки, которые всем кажутся вредными, сколько бы он не получал. Запретишь тратить на марки, книги или саженцы редкой розы – в ход пойдут сигареты, рулетка, а в итоге - водка.
Я сначала не понял, к чему он клонит, но тут заметил, как хитро он щурится в сторону Кати. Та уловила его взгляд тоже, и, замотав головой, выдала слово в слово, что и я:
- Мы не пара!
- Правда, что ль?  - Дядя Егор перевел взгляд на Юрца, а тот лишь пожал плечами и хохотнул. – А чегой-та вы так резво заартачились?
Я молча продолжил есть. Наверное, он подумал, что мы поругались из-за марок, а в деревню приехали отдохнуть от городской суеты и ссор. Пусть уж лучше так, чем правда о чёрных брокерах.
- Ладно! – Дядя Егор смачно прихлопнул. – Я сено вертать, а вы тут располагайтесь. Покочумарьте, а завтра утречком на рыбалку. Ну как?
- Я, дядь Егор,  - Юрка вздохнул и встал из-за стола, - с удовольствием бы, но сейчас обратно, в город. Так что, всего хорошего и спасибо за окрошечку.
Они пожали друг другу руки на прощанье.
- Ну, бывай!
Мимо выходящего прошмыгнула девчушка в оранжевом платье, походу та самая. Зашла и встала на пороге, покачиваясь и с интересом на нас поглядывая.
- Пливет! – звонка заявила она.
- Привет, - первой отозвалась Катя. – Тебя как зовут?
- Белка! А у тебя тушь есть?
- Тушь? – Катя почему-то напряглась. – А тебе зачем?
- Глаза класить! - выпалила девочка так, словно её спросили о невероятно очевидной вещи. – Ты что, дулёха?
Юрец беззвучно посмеивался, закрыв рот ладонью. Я посмотрел на Катю – та выглядела сбитой с толку. Поджав губы, она полезла в сумку, лежащую у ног, и достала косметичку. Протянув ожидающей Белке тушь, Катя строго наказала:
- Только верни!
Девочка схватила, присела в реверансе и, промямлив что-то неразборчивое, поспешила исчезнуть.

Через несколько минут мы уже прощались с Юркой, он попросил передать «салют» Пашке, пожалев, что так и не свиделись: друг детства обещался, - я созванивался с ним по пути, - зайти лишь к вечеру: семейные дела в райцентре.
Когда звук мотоцикла стих, а дорожная пыль уже почти рассеялась, я спросил Катю:
- Почему ты мне помогаешь?
- Помогаю? – она даже усмехнулась и ничуть не скрывала этого. – Ты слишком веришь в людей, Серёжа, я же смотрю на них точно так же, как и они на меня: оценивая выгоду. Когда я пойму, что мы отделались от брокеров, толкну марки, заработаю на тебе и «асталависта, бэйби».
Я даже немного растерялся от проявления такого откровенного прагматизма.
- Так ты тоже брокер?
- Ага. – Катя пожала плечами и, не спеша, направилась вдоль дороги. Я последовал за ней. – Только хребты не ломаю. Тебе бы не мешало поучиться у меня отношению к жизни, а то, знаешь ли: пользоваться будут только тобой.
- Мне кажется, ты не права…
Катя не дала мне закончить фразу, скорее всего зная, о чём я хотел возразить:
- Я в бога не верю, потому что не видела его. Всё! Людям я не верю, потому что не была свидетельницей бескорыстных побуждений. Ты знаешь, кем был мой первый приёмный отец?
- О! – Мы услышали возглас со стороны – на лавочке, у куста шиповника сидела одноногая баба Тоня в бледно жёлтом халате с цветочками и тапочке. Рядом – костыли. – Серёня! Ты ли это? Идём-идём! У меня для тебя кое-что есть.
Я выругался про себя, но понимал, что встречи с ней все равно было не избежать. Сейчас главное найти аргумент повесомее, чтобы сбежать, но пару минут потерпеть придётся. Баба Тоня была из тех, чьё общество я на дух не переносил, даже не смотря на то, что в деревне моя асоциальность притуплялась, скорее всего, из-за отсутствия многочисленных, перебивающих друг друга, звуков.
Мы подошли. Бабка достала из бездонного кармана крендельков, и я с покорностью принял, потому что иначе последовала бы речь обиженной жизнью домохозяйки. Знаем – этап пройденный.
- Ну, как ты там поживаешь, в городе? Невесту, смотрю, нашел – ладная…
- Не-не, баб Тонь, это ну... как бы сказать, коллега -  не невеста. А так - все путем, а у вас как?
- Коллега, говоришь? – Бабка очень подозрительно осмотрела Катю, та держалась стоически, даже не моргнула. – Знаю я таких коллег, - и не обращая внимания на присутствующую девушку (как, впрочем, делала и всегда), она продолжила: - Вон Васька Рыжий,  - помнишь такого? – тоже привёз прошлым летом такую вот коллегу  - выгребла его начисто! И поминай лихом! А бедный Васька взял да повесился с горя.
- Я вас уверяю, - встряла Катя, убедительным тоном проговаривая каждое слово. – Я не такая.
- Знаю я вас «не таких»!  - не унималась бабка. – Сама «не такая» была!
- Вы лучше мне про Пашку расскажите, - решил сменить тему я. - Что у него за дела в райцентре?
- А ты не знаешь? – Вроде успокоилась, почуяв новое русло для распространения слухов. – Оформляет опёку над Наденькой.
Я почувствовал смятение от такой новости.
- Опёку? Какая Наденька?
Баб Тоня аж в ладоши прихлопнула и озарилась маленьким счастьем. Откуда-то со двора на хлопок выбежал лохматый и грязный пёс по кличке Тигр. Это я ещё помнил. У него так же, как и у хозяйки, не было одной конечности. Собакевич присел возле и, приветственно заскулив, лизнул кормящую руку.
Между тем баб Тоня, набрав в легкие побольше воздуха, начала:
- У Матрёны-то, через два дома по верхнему порядку, сына непутевого помнишь? Охотник доморощенный. В город подался, женился там, и родили дочку больную. А пили-то безбожно. Оба. Семён каким-то чудом отсудил дочь и приехал с ней сюда прошлым летом. На постоянку то бишь. Исправляться начал, закодировался, как и дядька твой. Но видать такова доля ваша мужичья – слабаками быть: утонул по весне. А Пашке она троюродной сестрой приходится. Он же недавно женился, своих бы рожать, ан нет, пригреть решил чужую, хотя как тут осудишь – на Матрену-то её не оставят, а как никак кровинушка, хоть и дальняя, но своя.
Тут глаза у баб Тони увлажнились, голос дрогнул.
- Децепэ у неё, головку совсем не держит, не говорит… Как вижу – сдержаться сил нет, слёзы льются.
Она махнула рукой, отвернувшись в сторону, достала платок и высморкалась в него. Я потянул за локоть Катю, и мы отошли.
- Лучше сейчас уйти, - пояснил я. – А то начнет очередную кровавую историю рассказывать. У неё на каждую есть своя, но со смертельным исходом.
- Этот Паша – твой друг?
- Да… Странно всё это…
- Странно, что он раньше тебя повзрослел?
- Да нет!
Катя промолчала, а я подумал: может, она права?
Мы прошли мимо местного активиста, я его помнил подростком без тормозов, которого никто всерьез не воспринимал, даже собственные родители. Шалопай шалопаем. А теперь, видать, вдарился в блоггерство: шёл с телефоном, привязанным изолентой к палке, и разглагольствовал с умным видом:
- С вами снова я, Чубчик из Дубровки, и сегодня, мои презренные городские жители, мы с вами посетим конюшню…
- Слушай, а он прикольный, - Катя кивнула в сторону «Чубчика».
- Так кем был твой первый приёмный отец? – Я решил вернуться к прерванной теме.
- Серийным насильником-педофилом, - ответила она будто сказано было о слесаре или водопроводчике.
- Ты серьёзно? – я опешил. Даже остановился.
- Вполне. С виду добропорядочный семьянин, учитель начальных классов. Был, на момент моего удочерения. А потом жена от него ушла. Может, что и заподозрила в нём, что-то нечистое, чертей в омуте. Я осталась. Он обо мне заботился больше. К нему и привязалась. А оказалось он, в свободное время насиловал девочек и мальчиков исключительно двенадцатилетних. Когда на него вышли и заперли, мне тоже было двенадцать.
- Ужас, - вымолвил я после некоторого молчания. Внутри всё съёжилось и похолодело. Захотелось обнять Катю, пожалеть, но рука даже не дрогнула в её сторону. Зато потянулась… душа, нутро  - я не знаю, но каждая клетка меня жаждала укутать собой Катю. – Думаешь, он тебя…
- Клялся, что нет. Я его об это спросила года через три – навестила на зоне. Он со слезами на глазах убеждал меня, что не тронул бы и пальцем.
- Ты ему не поверила, – понял я.
- А ты бы поверил?
Мне нечего было ответить.
Неожиданно из-за забора вынырнула Белка, радостно к нам подскочила и отдала Кате тушь. Звонко шмыгнув носом, она так же быстро исчезла.
- А «спасибо»? – успела крикнуть ей вслед Катя. - Не научишься вежливости – бабайка тебя заберёт!
Мы услышали в ответ лишь громкий детский смех и радостное:
- Вот ты дулёха!
Катя открутила флакончик и, выругавшись матом, сплюнула. Судя по всему, девочка что-то натворила с её косметикой.
- Бабайкой нынче никого не напугать! – услышали мы «прищуренный» голос деда Мазая, который сидел на пеньке у дома напротив. – Бабайка у нас не в авторитете. Гена – вот лютый ужас.
- Подпишусь под каждым словом, - сказал я, вспомнив Гену – лохматого, с взъерошенной бородой и выбитым глазом, он гонял нас по всей деревне, а визжали мы, убегая, не хуже девчонок. – Если Гена ещё жив, бабайка нервно курит в сторонке. А чего ты так злишься? Из-за туши? Она ж ещё ребенок.
- Знаешь что! – Катя была на взводе. Бросала в меня фразы туго сбитым комком желчи. – Я тоже была ребёнком. Меня учили быть примерной девочкой. Потому что взрослым нравятся только послушные, не капризные дети.
Я хотел возразить, но у неё зазвонил телефон. Катя отошла и отвечала так, чтобы никто не расслышал.
Дед Мазай беззвучно посмеивался. Горячий порыв ветра растрепал волосы, пронесся по зеленой, сочной листве и, не задерживаясь, двинул в сторону песчаного карьера. На Май, должно быть, – пруд, где он замучает беззаботно загорающих: сорвет с них панамы, закрутит в салат дольки помидор и огурцов с одноразовыми стаканчиками, разложенными на покрывале, и улетит дальше. Дышалось легко.
Мазай разложил на лавке шахматную доску, расставил фигуры. К нему подошла коза.
- Чёрные ходят первыми и проигрывают! – торжественно объявил он и жестом руки предложил козе ходить.
Мне стало интересно проверить его контуры. Как и ожидалось – кто куда, но без суеты, что наблюдалась у городских.
Подошла Катя.
- Какой-то «щенячий патруль» трётся возле твоей квартиры, - сообщила она, чем породила во мне нешуточную тревогу. – И я пока не знаю, кому дать проверить марки. Есть несколько человек, но ни к кому нет абсолютного доверия. Может, сама справлюсь. Ещё нужно пробить на счёт сертификатов. И кое-что должны привезти. Привезут – и рвём когти.
- Уже? – Волнение возрастало.
- Да. Зря я тебе доверила выбирать место нычки, теперь всё будет по-моему.
Ужалило. Заскребло. Моё сердце металось в сомнении: нужно ли пытаться завоевать эту девушку? И чем больше я смотрел на нее, пытаясь понять, разобраться, тем глубже осознавал: это нужно в первую очередь ей. Я должен постараться ради неё самой.

Вечером мы с Пашкой сидели под березой и перетирали за жизнь. Катя стояла, прислонившись к дереву, и слушала. Верила ли она в искренность намерений моего друга или думала, что всё затеяно ради денег? Я в Пашке нисколько не сомневался. Он всегда был более ответственным, чем я, хотя вот, как и раньше, сейчас убеждает меня, что отношению к семейным ценностям научился, глядя на то, как я ухаживаю за отцом. «Так то отец!» – «Нет-нет, Серёг, ты был для меня примером того, как безоговорочно и безусловно нужно заботиться о тех, кто в этом нуждается». – «Хватит штоль…» - «Ничего не хватит! Тебе, Кать с ним очень повезло…» - «Да мы не пара! В третий раз тебе говорю!» – «Ага, мы тоже со Светкой думали, что не пара, пока я ногу не сломал, когда комаров от неё отгонял». –  «От ноги?» - «От Светки!» - «Это как?» – «Щас расскажу, уржошься!»
И мы ржали, никого не стесняясь, вспоминали детство, одноглазого Гену, Кащея, и то, как он списанный прикатил из армии и разговаривал только фразами из американских боевиков 90-х. А всё потому, что крутил кассеты в местном видеосалоне до армии. Всё потому, что ему об голову разбили табурет.
Краем глаза я отмечал, что Катя тоже улыбалась, но каждый раз отворачивалась, а потом и вовсе ушла в дом.
У соседнего дома забренчали на гитаре. Оказалось, там разместилась группа ребят. Девочка-подросток, пухлая, в тесной футболке, запела что-то знакомое про «ноченьку». Голос был удивительно хорош. Не сговариваясь, мы заткнулись и слушали.
Пашка, заметив кого-то в траве, подозвал тихим свистом, и к нему на руки запрыгнул толстенный кот, помялся немного и улегся. Тоже слушал песню.
- Это Матрёны кот, - пояснил друг. – Отзывается только на свист. На рыбалку если пойдете, мелочь не выбрасывайте – он любит.
Из крыльца выглянула Катя:
- Пойдемте ужинать.

Позже ей привезли вещь, которую она заказывала – газетный свёрток размером с книгу. Катя начала собираться. И меня подгоняла - машина ждёт. И тут я понял, что это тот самый момент невозврата: нужно показать твердую мужскую натуру. Здесь и сейчас.
- Мы остаёмся, - сказал я как можно более убедительно. – До утра.  – Через секунду добавил: - Машину найду.
Катя оторвалась от сумки и посмотрела на меня - каменное лицо. Она либо рассмеётся, либо сдастся. Мы были одни в комнате. Молчание затягивалось.
- Ладно. – Она села на сундук. – Ладно.  – Словно себя уговаривала не сорваться.
Как-то легко сдалась. Подозрительно. Кто кого перевоспитать собрался?
Катя отпустила машину. И не разговаривала со мной весь оставшийся вечер, пока мы не легли спать после просмотра концерта Задорнова, шуткам которого никто даже не улыбнулся. Дядя Егор похрапывал с кровати. Я лежал на матрасе, на полу. Катя ворочалась на диване.
- Спокойной ночи, - пожелал я и выключил телек.
- Угу. – И отвернулась к окну.

Ночью она меня разбудила.
- Я в туалет. Проводишь?
- Чего? – Ещё толком не проснулся, я еле разлепил глаза. – Тут же недалеко.
- Хер знает, - прошептала она жестко, но стараясь не будить хозяина дома. – Может тут у вас волки?
- Нет волков. Только бобры. Иди. - Я отмахнулся и завалился спать дальше.
- Ну, спасибо, кавалер. – Завелась. Обиделась.

Меня сморил беспокойный сон. И только злые и клыкастые хищники начали вырисовываться, а матёрый альфа-самец прислал мне телепатический вызов: «Чёрные ходят первыми!», как снова Катя растолкала в плечо. Издалека доносился лай собак.
- Слышь, кавалер, ничё, что у вас тут голый мужик по дороге бродит?
- Ничё, - пробормотал я. – Эт Улюляй. В карты небось проиграл. Наказывает себя. Спи.
Зажужжал телефон. Я снова разлепил глаза. Голова побаливала. Катя взяла, слушала буквально несколько секунд. Обернулась ко мне. Тревожный лай собак приближался. И тут до меня дошло. Я вскочил, словно шило в жопу воткнули и закричал:
- Дядь Егор!
Дверь вышибли с ноги.

***

Главный – плотный коротко стриженый тип в брюках и белой рубашке – расстегнул пару верхних пуговиц, поставил в центре комнаты стул и уселся на него, повернув спинкой к себе. В руках тускло поблескивал пистолет. Двое крупных парней скрутили и привязывали к кровати дядю Егора с кляпом во рту. Справившись, один из них подошел к двери и включил свет.
Лицо Главного было упитанным, почти квадратным, по-деловому умным. Он походил на бизнесмена. Ни тебе шрамов, ни наколок, глаза не горели дикостью и жаждой крови. Двое других и одеты попроще – в джинсы и спортивные кроссовки, в футболки с надписью «Россия» на спине – да и выглядели менее разумными.
Мы с Катей сидели на диване. Рядом. Я держал её за руки. Страх за неё, дядю Егора, да и за себя прорывался наружу нервной дрожью.
- Не люблю вступлений. – Главный покусал нижнюю губу, что-то пожевал, размышляя. Голос был твёрдым и властным, спокойным: – Всю эту киношную болтовню. Поэтому давайте поговорим о том, что важно: о ценности человеческой жизни. Вашей жизни.
На улице продолжали бесноваться собаки, но лай затихал. Разбуженная шумом моль билась о лампочку.
- Меня прислали люди, для которых ваши жизни ничего не стоят. Но они готовы отдать любые деньги за невзрачные квадратики бумаги. – Главный усмехнулся. – Сам не сразу поверил. Но они платят за совершенство. Для одних – это картины, для других – тачки, бабы, яхты. А по сути – это же все вещи. Вспомните: когда вещей не было, что для человека представляло наибольшую ценность?  - Он посмотрел на нас с Катей, подождал для приличия, но ответил, конечно же, сам: - Тепло, сытный ужин и близость любимого – вот что. И это правильно. Это настоящие ценности. А сейчас что? – убивать за почтовые марки?
Говорил, вступления не любит, а сам затянул нравоучительный монолог.
- Знаете, кто мы? – На этот раз интеллигент терпеливо дождался ответа.
- Чёрные брокеры, - выдавил я, понимая: как же глупо это звучит.
Но главный лишь усмехнулся.
- Чёрные… - Перевёл взгляд на Катю. – Белые… Жизнь похожа на игру в шахматы – мы, как и фигуры, играем свои роли, ходим по правилам, убираем тех, кто угрожает нам или нашей стратегии выживания, но, исходя из этого, люди делятся на два типа: вы… - Он ткнул дулом пистолета на нас с Катей и продолжил: - Пешки. А они… - Показал наверх. – Те, кто сидят за шахматным столом.
Катя встрепенулась и вдруг молча указала на сумку возле сундука. Главный кивком головы приказал проверить. Порывшись с минуту в тряпках, сподручный нервно вытряхнул всё содержимое, поднял альбом, уложенный в целлофановый пакет и обмотанный скотчем. Некоторое время он терзал его зубами, отрывая куски клейкой ленты и отплевываясь, потом аккуратно достал сам кляссер и протянул Главному.
Тот с одобрением рассмотрел, перелистнув несколько страниц, довольно хмыкнул и поднялся.
- Приятно иметь дело с людьми, знающими своё место на доске.
Спрятал оружие и направился к выходу. Дверь первым открыл один из амбалов. Открыл и вздрогнул, попятившись назад, будто увидел в темноте что-то пугающее. Из живота у него торчала рукоятка вил, а на белой футболке растекались три алые полосы. Он рухнул на пол, схватившись за палку. Второй выхватил пистолет, снял быстро с предохранителя и стал беспорядочно стрелять в распахнутую дверь. Громкие хлопки выстрелов заложили уши. Я навалился на Катю, обхватив её руками.
И тут же с улицы раздался голос из громкоговорителя:
- Не стрелять! Дом окружён! Выходить по одному с поднятыми руками!

***

Дней через пять, разобравшись с протоколами в отделении полиции, поучаствовав в следственных действиях и похоронив Улюляя, мы все-таки отправились на утреннюю рыбалку. Пасмурное небо. Роса. Дядя Егор шёл с удочками впереди, а мы за ним, - высоко задирая ноги в калошах и толкая друг друга с тропинки. На обоих - куртки капюшоном, а дядя шествовал налегке: в тельняшке и солдатских, выцветших штанах песочного цвета.
Мы сидели уже с полчаса на берегу, когда налетел порыв холодного ветра, и начался  дождь. Пробрало до дрожи. Дядя Егор все рыскал в поиске рыбного места, а мы особо не прыгали, устроились и так неплохо: одна удочка на двоих, поплавок – центр мироздания.
- Здорово ты придумала с копией альбома, - похвалил я задумку Кати.
- За короткий срок сделать это не так-то просто.
- Всё же есть те, на кого  можно положиться?
- Деньги решают, - возразила цыганочка. – И я свои вложения верну, будь уверен.
Заплескалась рыбка – дядя Егор вытянул очередной улов.
- Серёг! – крикнул он. – Всё забываю сказать: там, на чердаке, альбомы отца твоего лежат. Он мне их отдал, просил приберечь до поры до времени.
Я заметил, как вспыхнули азартом глаза у Кати, но вслух она ничего не сказала.
- Может, ну их, - предложил я шёпотом, - не надо никакой оценки, сертификатов…
- Вот ты дурёха! – прервала она, широко улыбаясь поплавку. Но после непродолжительного молчания добавила уже серьёзно: - Я на самом-то деле тоже думала об этом. Но ведь ты не рассчитываешь изменить за день годами выработанные убеждения?
- Нет, конечно, - поспешил ответить я и заодно проверил контуры Кати. Один из образов дрогнул и неуверенно пополз, смещаясь и меняя окрас в багровый. Остальные всколыхнулись в такт, но всё же приняли отщепенца. Незначительные изменения совершенства, но я понял: лёд тронулся.
Легкая морось постепенно превратилась в настоящий летний ливень.  Катя привалилась к моему плечу. Вода покрылась сеточкой: на испещренной следами дождя поверхности речки то тут, то там появлялись тёмные всполохи от сильных порывов ветра.
- Завтра я уезжаю, - сказала Катя, я еле расслышал её слова. – Через недельку навещу тебя. Будем верить, что с прибылью.
В сердце закралось слабая надежда, что она передумает.
Но она уехала.

Весь следующий день я боролся с желанием позвонить Кате. Ходил с дядей на пилораму, относил поесть Кащею на пастбище, зависал в больничке. А ещё помог Чубчику снять, как тот спускается в колодец, чтобы очистить его от веток после сильного ветра. Но к вечеру не сдержался. Показалось, что она была рада моему звонку:
- Привет, дурёха! – радостно, взволнованно  - голос цыганочки обжёг, заполняя все мои пустоты. – Как ты там? Ничего больше страшного не происходило?
- Привет! Страшнее, чем ночной налёт бандитов? – да вроде нет.
- Какой нафик налёт? У вас там типчики похлеще бандитов способны страху нагнать. Один «Чубчик с Дубровки» чего стоит!
- А, кстати, я сегодня с ним зависал в колодце.
- Вот это я понимаю времяпровождение, не то что у меня: скучные встречи, филателистические клубы, штудирование каталогов…
- А то! Я ещё на пилораме был, отрезал себе пальчик, а потом на поле Кащея кормил и пил парное молоко, а вот ты, «презренный городской житель», парного молока не нюхавший…
- Стоп-стоп-стоп!  - Катя всполошилась не на шутку. – Что ты сделал?!
- Молоко пил…
- Нет – про пальчик!
- А… отрезал.
- … Ты идиот? – мне показалось, что она всхлипнула.
- А что здесь такого? У меня папа на этой же пилораме отрезал. И дядя. Это, можно сказать, семейное…
- Сиди дома! – почти заорала Катя. – Через час я у тебя, и попробуй только что-нибудь ещё себе отрезать – я тебе башку оторву!
- Ты ж через неделю собиралась…
Сбросила вызов.

Есть люди, по взгляду которых не трудно определить: болен ли чем-то или даже кем-то этот
человек, мечтает ли о возвышенных чувствах или же о возвышении над чувствами. Так
вот – я теперь такой же. И больше всего на свете я хочу научиться резать хлеб без крошек…
Да ну, это неправда. Сказал так однажды Катьке, поржали и забыли. Но пришлось ей клятвенно
пообещать, что теперь я её одну ночью в туалет не отпущу.
Особенно после того, как бобры на реке загрызли пьяного Мазая.

0


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Межфорумные конкурсы » XI межфорумный турнир сайта for-writers.ru! Проза, полуфинал №1