Форум начинающих писателей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Книги » Мордобой в художественной литературе


Мордобой в художественной литературе

Сообщений 31 страница 60 из 63

31

Assez написал(а):

Хотя лично мне так красивее.


А у людей, незнакомых с данным термином, ассоциация с физикой.

0

32

pinokio написал(а):

А у людей, незнакомых с данным термином, ассоциация с физикой.

Угу. Это еще одна причина.

0

33

"Он находился в трех ярдах от Джонсона, то есть в девяти футах! И он сидел; и одним гигантским прыжком; даже не вставая на ноги, покрыл это расстояние. Он прыгнул, как тигр, и Джонсон, прикрывая одной рукой живот, а другой – голову, напрасно пытался защититься от обрушившейся на него лавины ярости. Волк Ларсен свой первый сокрушительный удар направил прямо в грудь матросу. Дыхание Джонсона внезапно пресеклось, и изо рта у него вырвался хриплый звук, словно он с силой взмахнул топором. Он зашатался и чуть не опрокинулся навзничь.

Не могу передать подробности последовавшей затем гнусной сцены. Это было нечто чудовищное; даже сейчас меня начинает мутить, стоит мне вспомнить об этом. Джонсон мужественно защищался, но где же ему было устоять против Волка Ларсена, а тем более против Волка Ларсена и помощника! Зрелище этой борьбы было ужасно. Я не представлял себе, что человеческое существо может столько вытерпеть и все же продолжать жить и бороться. А Джонсон боролся. У него не было ни малейшей надежды справиться с ними, и он знал это не хуже меня, но он был человек мужественный и не мог сдаться без борьбы.

Я не в состоянии был смотреть на это. Я чувствовал, что схожу с ума, и бросился к трапу, чтобы убежать на палубу. Но Волк Ларсен, оставив на миг свою жертву, одним могучим прыжком догнал меня и отшвырнул в противоположный угол каюты.

– Это одно из проявлений жизни, – с усмешкой бросил он мне. – Оставайся и наблюдай. Вот тебе случай собрать данные о бессмертии души. Кроме того, ты ведь знаешь, что душе Джонсона мы не можем причинить вреда. Мы можем разрушить только ее бренную оболочку.

Мне казалось, что прошли века, хотя на самом деле избиение продолжалось не дольше десяти минут. Волк Ларсен и помощник смертным боем избивали беднягу. Они молотили его кулаками и пинали своими тяжелыми башмаками, сшибали с ног и поднимали, чтобы повалить снова. Джонсон уже ничего не видел, кровь хлестала у него из ушей, из носа и изо рта, превращая каюту в лавку мясника. Когда он уже не мог подняться, они продолжали избивать лежачего.

– Легче, Иогансен, малый ход! – произнес наконец Волк Ларсен.

Но в помощнике проснулся зверь, и он не хотел отпустить своей добычи. Волку Ларсену пришлось оттолкнуть его локтем. От этого, казалось бы, легкого толчка Иогансен отлетел в сторону, как пробка, и голова его с треском ударилась о переборку. Оглушенный, он свалился на пол, тяжело дыша и очумело моргая глазами.

– Отвори дверь, Хэмп! – услышал я приказ.

Я повиновался, и эти звери подняли бесчувственное тело и, словно мешок с тряпьем, поволокли его по узкому трапу на палубу."  (Д.Лондон "Морской волк")

0

34

Морган коротко кивнул, не сводя глаз с Шейна. Он подошел ближе и снова остановился, на расстоянии чуть больше вытянутой руки. Голову он слегка опустил. Руки со сжатыми кулаками висели вдоль тела.

— Никому не удастся попортить одного из моих парней и уйти безнаказанно. Мы вываляем тебя в дегте и перьях и вывезем вон из долины, Шейн, верхом на шесте. Сперва мы тебя малость поучим, а после прокатим на шесте вон из долины, там ты и останешься.

— Так вы, значит, все уже спланировали, — сказал Шейн негромко. Он двинулся, еще не договорив. Он вошел в дело так быстро, что просто поверить невозможно было в то, то случилось. Он схватил со стойки свой недопитый стакан и выплеснул Моргану в лицо, а когда руки Моргана взметнулись кверху — то ли чтоб схватить, то ли чтоб ударить его — он поймал запястья и откинулся назад, увлекая Моргана за собой. Он перекатился спиной по полу, а сведенными вместе ногами так ударил Моргана ниже пояса, что тот взлетел в воздух, перевернулся и, нелепо раскинув ноги, шмякнулся плашмя на пол и заскользил по доскам, обрушивая на себя стулья и столы.

Остальные четверо бросились на Шейна. Но он успел перевернуться на четвереньки, нырнул за ближайший стол и резко опрокинул его на них. Они разлетелись в разные стороны, уклоняясь от стола, а он одним быстрым, легким движением выскочил из-за него и кинулся на крайнего, оказавшегося ближе всех — это был один из новичков. Не обращая внимания на посыпавшиеся тумаки, он прорвался к нему вплотную, и я увидел, как его колено взметнулось и ударило этого человека в пах. У того вырвался тонкий крик, буквально визг, он, скорчившись, повалился на пол и пополз к дверям.

Морган тем временем поднялся на ноги — качаясь, вытирая лицо рукой, выкатывая глаза, как будто пытался снова четко увидеть вокруг себя. Остальные трое молотили Шейна, стараясь зажать его в коробочку между собой. Они отвешивали ему увесистые удары, окружив со всех сторон. А он вывернулся из этого вихря мелькающих рук, быстро и уверенно. Это было неимоверно, но они не могли причинить ему боль. Видно было, как обрушивается рука, слышался мощный удар кулака в тело. Но на него удары не действовали. Казалось, Они только подпитывают его свирепую энергию. Он метался между ними, как пламя. Он вырвался из свалки, тут же развернулся и обрушился на них. Один человек по-настоящему теснил троих! А потом выбрал второго новичка и двинулся на него…

Кудряш, медлительный и неуклюжий, пыхтя от злости, попытался поймать Шейна, обхватить его и зажать ему руки. Шейн чуть изогнулся вбок, опустил плечо и, когда Кудряш начал стискивать захват, резко двинул его плечом под челюсть, — тот разжал руки и отлетел в сторону.

Теперь они стали осторожнее, и ни один уже не рвался сойтись с ним поближе. Но тут Рыжий Марлин бросился на него сбоку, вынудив повернуться, а тем временем второй новичок сделал странную штуку. Он подпрыгнул высоко в воздух, как кролик, когда хочет осмотреться, и свирепо ударил Шейна сапогом в голову. Шейн видел это, но не мог избежать удара, он только чуть отклонил голову в сторону, и удар пришелся сбоку. Шейна крепко тряхнуло. Но удар не смог блокировать его мгновенную реакцию. Руки Шейна метнулись вперед, поймали сапог, и нападавший рухнул наземь, ударившись поясницей. В момент удара Шейн выкрутил ему ногу и налег на нее всем весом. Человек этот свился на полу в клубок, как змея, когда ее ударишь, резко застонал, прямо взвыл, и рывками пополз прочь — драться ему больше не хотелось.

Но Шейну для этого пришлось повернуться и наклониться — он оказался спиной к Кудряшу, и здоровяк тут же полез на него. Руки Кудряша сомкнулись вокруг Шейна, прижав его локти к телу. Рыжий Марлин немедленно бросился на помощь, они вдвоем крепко зажали Шейна между собой.

— Держи его! — прорычал Морган. Он надвигался и в глазах его пылала ненависть. Но даже теперь Шейн смог вырваться. Тяжелым рабочим башмаком, острым краем каблука, он резко наступил на ногу Кудряшу и рванулся в сторону. Кудряш вздрогнул, отшатнулся назад и потерял устойчивость, а Шейн мгновенно нырнул вниз, согнувшись всем телом, и я увидел, как их руки заскользили и выпустили его. Но Морган, круживший возле них, тоже это увидел. Он схватил со стойки бутылку и разбил ее у Шейна на затылке.

Шейн обвис и повалился бы на пол, если бы они не удержали его. Пока Морган обошел вокруг и остановился перед ним, не сводя глаз, жизненные силы вернулись к Шейну, и голова начала подниматься…

— Держи его! — повторил Морган. И двинул тяжелым кулаком, целясь Шейну в лицо. Шейн попытался отдернуть голову в сторону, и кулак не попал в челюсть, только смазал его по щеке, а массивный перстень на одном из пальцев пропахал камнем глубокую борозду в коже. Морган замахнулся, чтобы ударить второй раз. Но это ему не удалось…

Казалось, ничто не смогло бы отвлечь мое внимание от событий в салуне. Но вдруг рядом со мной послышалось как будто сдавленное рыдание, оно звучало непривычно — и все же знакомо, и оно отвлекло меня мгновенно.

Возле меня в проходе стоял отец!

Он был громадный и страшный, он смотрел поверх опрокинутого стола и разбросанных стульев на Шейна, на темную багрово-фиолетовую ссадину у него сбоку головы, на кровь, стекающую по щеке…

Таким отца я еще никогда не видел — и не думал, что увижу. Это был не просто гнев. Его переполняла ярость, она трясла его как жуткий озноб.

Я никогда бы не подумал, что он может двигаться с такой быстротой. Он накинулся на них раньше, чем они успели даже заметить, что он в комнате. Он обрушился на Моргана с безжалостной силой, и этот крупный человек кубарем покатился по залу. Широкая ладонь метнулась вперед, поймала Кудряша за плечо, даже отсюда видно было, как пальцы впились в тело. Другой рукой он схватил толстяка за пояс, оторвал его от Шейна, поднял над головой — у отца при этом рубашка лопнула вдоль спины, в разрыве вздулись узлами и буграми громадные мускулы — и отшвырнул измолотое тело от себя. Кудряш перекувыркнулся в воздухе, без толку размахивая руками и ногами, и грохнулся на стол у самой стены. Стол под ним треснул, разлетелся в щепки, а Кудряш влип в стену. Он попытался подняться, упираясь руками в пол, но руки подогнулись, он упал снова и замер.

Шейн, должно быть, взорвался в ту же секунду, как отец оторвал от него Кудряша, потому что тут же раздался грохот в другом месте. Это был Рыжий Марлин — он с перекошенным лицом врезался в стойку бара и схватился за нее, чтобы удержаться на ногах. Он закачался, кое-как восстановил равновесие и побежал к входной двери. Он несся, как сумасшедший, сломя голову, не разбирая дороги. Он пролетел через распашные дверцы, даже не притормозив, чтобы толкнуть их. Створки разлетелись, со свистом рассекая воздух, а мои глаза метнулись к Шейну, потому что он рассмеялся.

(Джек Шефер.Шейн.)

+1

35

Torpex написал(а):

Он двинулся, еще не договорив. Он вошел в дело так быстро, что просто поверить невозможно было в то, то случилось. Он схватил со стойки свой

он, он, он.... не красиво

0

36

Билли Кинг, вопросы к писателю, переводчику, редактору.  :D

0

37

Билли Кинг написал(а):

он, он, он.... не красиво

Есть такое дело. Причем по всему тексту одни местоимения.

0

38

Кроме того, что было в списке, я еще купил четыре сотни патронов сорок четвертого калибра.

Лавочник даже глаза на меня поднял:

- Вы что, затеваете войну?

- Я - нет, сэр. Но если кто-нибудь захочет поискать случая, то, по-моему, просто неприлично, чтоб люди ушли разочарованными. Не в моей натуре оставлять человека с неудовлетворенными желаниями. А кроме того, нам приходится добывать себе мясо охотой.

- Данны тут появлялись. Ругали вас вовсю...

- Брань на вороту не виснет, слово шкуру не дерет, - сказал я. - Одними разговорами они нас не возьмут.

- А вот за этим мы и приехали в город, - произнес у меня за спиной голос Кудряша. - Сейчас я с тебя спущу шкуру до самых пяток!

- Трудновато тебе придется, - ответил я, - носков-то я не ношу.

Вот тут он меня и ударил.

Он захватил меня в тот момент, когда я только поворачивался к нему, но плохо примерился, и от этого удара я даже не пошатнулся. Я просто снял с себя револьвер и передал Берглунду, который как раз подошел.

Думаю, Кудряша малость озадачило, что я с такой охотой соглашаюсь драться и не психую, не злюсь. Из-за этого, наверно, он и запоздал слегка со вторым ударом, так что я его вовремя заметил. Ну, мне неохота было разносить в клочья чужую лавку, поэтому я нырнул под удар, подхватил Кудряша плечом под брюхо, одной рукой поймал за ноги и поволок к дверям. На краю крыльца я его бросил, он зашатался, и тут уже я его двинул.

Скажу вам, мы, сакеттовские парнишки, с раннего детства орудовали и топором, и лопатой, и плугом. До седьмого пота трудились всю жизнь, так что кулаки у меня здоровые и тяжелые, а мускулы на руках такие, что поискать. В общем, когда я ему врезал, он отлетел на середину улицы и свалился.

Я шагнул с тротуара и двинулся к нему. Тут он вскочил на ноги. Он был парень крупный, фунтов на двадцать тяжелее меня, и в куда лучшем состоянии, ему-то не пришлось хлебнуть такого, как мне, зато виски он хлебал вовсю, а пить виски - не самое подходящее занятие для кулачного бойца.

Пошел он на меня - теперь он уже чуток поумнел, потому что он уже схлопотал от меня и почувствовал мою силу. Но он еще не тревожился всерьез. Он ведь не в одной драке победил, с чего ж ему эту проиграть?

Мы с Галлоуэем у себя в горах, можно сказать, выросли в драке; а после приходилось драться и на речных пароходах, и в компаниях возчиков, так что большую часть того, что знали, мы выучили на практике.

Он кинулся на меня с широким замахом, но я от его бокового удара уклонился, отскочил в сторону и засадил ему кулака живот. Я хорошо попал прямо под ложечку. Лицо у него побелело и перекосилось, его повело в сторону, и тогда я вмазал ему еще раз.

Он тяжело грохнулся на землю; только тут я заметил, что вокруг собралась толпа и орет на него, чтоб вставал. Если б не люди, думаю, он бы больше не стал дергаться. Мег здесь тоже была, побледнела вся, однако лицо у нее этакое любопытное было, она на него пялилась, как будто первый раз в жизни увидела, но что-то она не казалась ни перепуганной, ни рассерженной. Ни капли.

А вот про что я только потом узнал, это что там в толпе были Олли Хаммер и Жестяная Кружка, но они пока просто глядели на все это.

У Кудряша за спиной были дружки, перед которыми он, конечно, не раз и не два хвастался, какой он боец, так что теперь приходилось ему это доказывать. Первый раз он промахнулся, но второй удар пришелся мне по лицу, и я покачнулся. Он тут же попер вперед, молотя обеими руками, и достал меня еще раз. Мы сцепились, я кинул его захватом через бедро и отскочил на шаг.

Только тут я понял, до чего крепко выкачали меня эти блуждания в лесах у меня сил совсем уже не оставалось. А он снова надвигался, размахивая кулаками. И снова я от одного удара смог уйти, но зато вторым он угодил мне прямо в подбородок. Больно было. Ну, тут я набычился и пошел работать обеими руками. Иногда я промахивался, но больше попадал, и при каждом ударе он отступал.

Вот так мы топтались в пыли минуты, может, три-четыре, и тогда он вспомнил про мои ноги и с размаху наступил мне прямо на пальцы каблуком.

Вот теперь по-настоящему больно стало! Боль такая страшная была, я думал, сейчас свалюсь, сам не знаю, как устоял. Увидев это, он снова бросился на меня. Только на этот раз, когда у него нога кверху пошла, я его подцепил носком за лодыжку и рванул кверху и вбок, и он опрокинулся в пыль. Тут я к нему подскочил, схватил за ворот и за ремень, раскрутил и швырнул. Он, весь раскоряченный, пролетел по воздуху и врезался в водяной желоб, где коней поят.

- Он снова поднялся - лицо все в крови, сам трясется. А я уже завелся. Мне надо было рассчитаться с ним сейчас или никогда. Я кинулся к нему и замахнулся как следует, от бедра. Прямо в зубы, да так, что губы ему просто расквасил. Следующим ударом я ему разбил ухо, а потом врезал в живот. Он попытался схватить меня рукой, но я должен был сделать это сейчас или никогда, и я его руку отбросил и засадил ему апперкот в брюхо.

У него начали подгибаться колени, но я снова кинулся вперед, подхватил его левым предплечьем под челюсть, так что у него голова запрокинулась, и с размаху врезал снова в живот.

Кто-то схватил меня сзади, но тут Берглунд рявкнул:

- А ну, брось, Хаммер! Назад, а то пристрелю!

Он стоял наверху, на крыльце, с моим "дансом" в руке, и они его слова приняли всерьез.

Ну, я выпустил Кудряша и отступил, а он обмяк, повалился на землю да так и остался лежать - рубашка вся разорвана, морда в крови - по крайней мере, с того боку, где мне видно было.

Я сам на ногах качался, чуть не свалился в желоб, но устоял и плеснул себе воды в лицо и на грудь.
*************************************************************************************************
В дверь вошел Бак Данн. Он посмотрел, как захлопнулась задняя дверь за Жестянкой Хоуном, и перевел свирепый взгляд на Логана.

- Слышал про тебя, - сказал он.

- Обычно я дерусь на револьверах, - сказал Логан, - но на этот раз решил уделать тебя голыми реками. Бак глянул на него с презрением.

- Не будь идиотом. Никому еще не удавалось и близко подойти ко мне.

- Может, они что-то делали неправильно, - сказал Логан и ударил его.

Он поставил свое пиво на стойку и просто хлестнул Бака Данна тыльной стороной ладони по лицу - и разбил ему губы. Бак Данн был человек огромный и мощный, настоящий великан, но Логан Сакетт, хоть и много уступал ему в весе, был почти такой же высокий, с могучими плечами и грудью. От его удара, разбившего губы Данну, тот даже не покачнулся, но Логан позволил своему телу пойти по инерции за ударом и выбросил левую руку в лицо противнику. Данн отдернул голову в сторону и обхватил Логана здоровенными ручищами.

Логан уперся ладонью Баку в подбородок, заставив его откинуть голову назад, потом дважды ударил его по ребрам и отшвырнул от себя. Данн жестким ударом отбросил Логана на стойку бара, а потом кинулся на него, пригнув голову и размахивая кулаками. Логан перекатился вдоль стойки, и его свирепый короткий удар с правой в голову расплющил Баку ухо; кровь хлынула ручьем.

Бак извернулся как кошка, успел ответить двумя ударами в голову - слева и справа - и снова ринулся головой вперед, а Логан ударил его по голове сверху и, когда она пошла вниз, выбросил навстречу колено. Данн отшатнулся назад. Его рот и нос представляли собой кровавое месиво.

А потом они сошлись вплотную, обрушивая друг на друга удар за ударом, не пытаясь уклониться, терпеливо снося боль. Логан был немного быстрее, Данн тяжелее и, возможно, сильнее. Это было жестокое, грубое и красивое зрелище. В зале толпились люди. Они сбегались отовсюду. Наконец Логан высвободился из клинча и сбил Бака Данна с ног сокрушительным ударом справа, но великан поднялся одним прыжком, обхватил Логана за бедра, оторвал от пола и с размаху швырнул на стол, который разлетелся вдребезги. Бак нырнул на противника сверху,

Логан встретил его коротким ударом справа в лицо и сбросил с себя. Оба сошлись вновь. Данн резко двинул ногой, целясь Логану в пах, но тот успел выбросить вперед колено и блокировал удар.
Потом он двинулся вперед, нанося противнику удар за ударом в лицо. Бак выскользнул, снова пошел в атаку и сшиб Сакетта на пол. И тут же прыгнул прямо на него, метя сапогами в лицо. Логан едва успел откатиться. Он вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы встретить натиск Данна. И снова они стояли друг против друга, работая кулаками и кряхтя при каждом ударе. С разорванными рубашками и окровавленными лицами, они били и били, и грубая сила более крупного противника постепенно оттесняла Логана назад. Он все отступал в глубь комнаты, а потом как будто внезапно обессилел и откинулся назад, на стойку.

Видя свою победу, Данн собрал силы и отвел кулак назад для завершающего удара, но Логан Сакетт, который только притворился ослабевшим, резко выбросил вперед правую руку. Кулак проскользнул под замах Данна, обрушился ему на подбородок как молот и остановил великана. Бак Данн замер, ошеломленный, кулак его повис, и тогда Логан Сакетт нанес два коротких яростных удара обоими кулаками - левым в лицо, а потом сокрушительный апперкот справа в живот.

У Данна подогнулись колени, а Логан Сакетт добавил еще раз справа в лицо.

Бак Данн начал оседать. Он ударился коленями в пол, и Пит Данн отчаянно закричал:

- Нет! Нет, па! Тебя нельзя одолеть! Никто не сможет!

Бак Данн поднялся рывком, ошеломленный, трясущийся, невидящим взглядом разыскивая своего врага. Логан Сакетт наливал себе пива в стакан, и Данн кинулся на него. Логан Сакетт поднял ногу ему навстречу - сапог против груди Данна, колено согнуто. Потом он распрямил колено, Данн отлетел назад и снова повалился на пол.

Логан Сакетт прополоскал разбитый рот пивом, потом проглотил его.

- Лежи, дурак проклятый, - сказал он. - Ты уже свое получил, хватит с тебя.

Бак Данн с ненавистью смотрел на него.

- Если бы... если бы я мог встать, будь ты проклят, я бы...

- Выпей пива, - сказал Логан. - Ты здорово дрался.

Он подошел, взял Данна за руку и помог подняться на ноги, а тот едва удержался, опершись на стойку. Логан придвинул к нему пиво.

- Холодное, - сказал он. - Приятно после драки и перед дальним путем.

"Галлоуэй, мой брат".Луис Ламур.

+1

39

Высокий игрок и вновь пришедший все еще стояли, глядя друг другу в глаза, не замечая ничего вокруг. Толпа смолкла, чувствуя, что сейчас что-то произойдет. И в этой тишине зазвенел голос вновь пришедшего.— Ты, я вижу, парень, просто герой. Ну, это не трудно, когда у тебя при себе пара пушек, особенно если имеешь дело с человеком, который свою пушку оставил дома.Высокий уже заметил, что у этого красавца нет при себе ни «Кольта», ни патронташа. Изящным жестом он бросил «Кольты» в кобуры. Он успел уже убедиться, что Холидей и его бармены держат ситуацию под контролем и никаких шуток со стрельбой не допустят. Мгновением позже его ремень и «Кольты» в кобурах грохнулись на зеленое сукно стола. Он обошел вокруг стола, взглянул на Майка, лежащего без сознания и повернулся к пришельцу.— Не совсем ясно, за кого ты играешь в этой игре, — сказал он тихо. — Может, объяснишь?Тот ответил, не отводя взгляда.— Когда я вошел сюда, ты как раз о чем-то спросил. Я тебе ответил — вот и все, — сказал вновь пришедший.— Да, ты ответил, а найдется у тебя чем подкрепить твои слова — и опровергнуть доказательство, которое валяется здесь, на полу? На этой скотине тавро ранчо «-М», и если это не подонок, тогда я не знаю, что такое подонок!Его собеседник напрягся. Он заговорил тихим ледяным голосом.— У меня есть аргумент. Вот он…Последовал молниеносный удар, неуловимый, как бросок пумы, но кулак, пролетев футов шесть, уткнулся в колонну. В тот же миг другой кулак, элегантный, но тяжелый, как кузнечный молот, обрушился на челюсть пришельца. Тот рухнул на пол так, что все вокруг задрожало.Но он не остался там лежать. Он отскочил от досок пола, как резиновый мячик, нанося удары обеими руками. Левый боковой застал игрока врасплох и рассек ему губу. Прямой правый тоже достиг цели — противник откинулся назад и отступил на шаг. Он закрылся, пригибаясь и уходя от ударов, а на губах его играла почти дружелюбная улыбка, и серые глаза светились — как у человека, который получает от происходящего удовольствие. Он провел апперкот правой и достал противника в подбородок. Тот опять рухнул и снова, спружинив, вскочил, работая обоими кулаками. Игрок, уклоняясь, уходил в сторону. На его пути была лужа крови Ниггера Майка. Он вступил в нее, поскользнулся, потерял равновесие, и в этот миг его соперник нанес сокрушительный прямо правой. Удар пришелся в скулу. Он достиг цели со звуком, какой производит топор мясника, врубаясь в говяжью тушу.Игрок опрокинулся назад, рухнул на стол, который разлетелся вдребезги, и грохнулся на пол. Ковбои Маккоя издали дикий вопль, а игрок перевернулся лицом вниз и секунду лежал неподвижно.Но только секунду. Как только пришелец с лицом, горящим азартом борьбы, бросился вперед, его соперник вскочил на ноги. Весь в крови, синяках и ссадинах, он нетвердо стоял на ногах и мотал головой, чтобы избавиться от пелены, которая заволакивала его сознание. Серые глаза уже не лучились светом, они были холодны, как низкие тучи, несущиеся по зимнему небу. Он встречал противника мощным ударом правой в челюсть, заставил его пошатнуться, а потом и отступить на шаг после его удара слева. И тут же ошеломил еще одним — правой в голову.В течение минуты два богатыря стояли лицом к лицу и осыпали друг друга страшными ударами, и тут еще один жуткой силы апперкот опрокинул пришельца, и он рухнул навзничь.Развязка наступила внезапно. Пришелец с распухшим лицом и разбитыми губами, весь в крови, отбросив к черту осторожность, ринулся на врага. Тот, тоже окровавленный, в синяках и ссадинах, но сохранивший ледяное спокойствие, уклонился и, обхватив противника за талию, приподнял его в воздух и со страшной силой бросил через плечо.По ходу борьбы соперники поменялись местами, и в этот момент пришелец стоял лицом к дверям. Когда противник швырнул его через себя, он, пролетев по воздуху, размахивая руками, врезался в двери и вылетел наружу. При этом головой он угодил в живот толстому мексиканцу и только по счастливой случайности не сломал себе шею, но это мало утешило последнего, ибо он кубарем покатился через дорогу, по пути сыпя проклятиями на двух языках и, докатившись до тротуара, застыл, распластавшись на земле.В ту же минуту длинный игрок оказался возле пришельца. Он опустился на колени, с тревогой заглядывая в лицо поверженному противнику. Быстрыми, ловкими движениями ощупал его кости, проверил, нет ли переломов. Приподняв голову лежащего тонкими чувствительными пальцами, он ощупал ее, проверяя, не поврежден ли череп, и, не обнаружив ничего опасного, вздохнул с облегчением. Поверженный неровно дышал и все еще не двигался. Его соперник коротко бросил через плечо:— Воды!
"Каньон Дьявола". Джексон Коул.

0

40

Торпелыч, ты чего-то разошелся. Даже мне , несмотря на  любовь к мордобою, тяжело столько простыней читать.

0

41

pinokio, Все в тему. Красочные описания мордобоев))). Различные авторы. Это библиотека вестерна. Там, что не книга - то сцена мордобития., а то и несколько. Ну и стрельба , в финале)) ... ну и в промежутках.

0

42

Роберт Говард. Рассказы о моряке-боксёре Стиве Костигане и его белом бульдоге Майке. Читать целиком.

0

43

aequans, про мир бокса мне нравится "Мексиканец" Дж.Лондона. Думаю комментарии излишни , к этому произведению.

0

44

Torpex написал(а):

aequans, про мир бокса мне нравится "Мексиканец" Дж.Лондона. Думаю комментарии излишни , к этому произведению.


хороший рассказ, но меня у Лондона больше впечатлил "Кусок мяса".

0

45

pinokio написал(а):

Torpex написал(а):aequans, про мир бокса мне нравится "Мексиканец" Дж.Лондона. Думаю комментарии излишни , к этому произведению.хороший рассказ, но меня у Лондона больше впечатлил "Кусок мяса".

один из моих любимых рассказов у него

+1

46

 Torpex написал(а):

"Мексиканец" Дж.Лондона.


 pinokio написал(а):

"Кусок мяса".


Обе истории великолепны.
Вообще, Лондона обожаю.

Если говорить именно о мордобое, то "Морской волк", конечно.

А если вообще - то "Железная пята", с которой некто Оруэлл ненавязчиво так свою нетленку слизнул))

+1

47

aequans написал(а):

Если говорить именно о мордобое, то "Морской волк", конечно.


Волк Ларсен, разумеется, воплощение литературного мордобой. Но все же, на мой взгляд, его физическая мощь выглядит преувеличенной и не совсем реалистичной.

0

48

 pinokio написал(а):

его физическая мощь выглядит преувеличенной

а он берёт не физической мощью, а психологическим доминированием. Его рассуждения о "закваске" и проч. вообще похожи на интервью Кассиуса Клея или молодого Тайсона, только философским базисом дооснащены. Лондон фишку сёк.

В романе, кстати, упоминается его ещё более лютый старший брат - Смерть Ларсен; вот про него я бы тоже читнул, но увы.

0

49

aequans написал(а):

а он берёт не физической мощью, а психологическим доминированием.


Психологическое доминирование основано именно на физической силе. 

aequans написал(а):

похожи на интервью Кассиуса Клея или молодого Тайсона


У Али закваска была. А вот у Тайсона она отсутствовала. Он очень талантливый спортсмен с великолепными данными, но ломался, как только встречал достойный отпор.  Вряд ли из уст Волка Ларсена мы бы услышали фразу: " Мне страшно каждый раз когда я выхожу на риг..."

0

50

 pinokio написал(а):

Вряд ли из уст Волка Ларсена мы бы услышали фразу: " Мне страшно каждый раз когда я выхожу на риг..."

с сарказмом - представляю легко

или чтобы на спонсоров произвести впечатление "чуйствами"

0

51

pinokio написал(а):

Психологическое доминирование основано именно на физической силе.

Или на обмане. Я не про спорт, а про реальный бой, насчет спорта не знаю.

Отредактировано Assez (31.08.2016 10:06:20)

0

52

Assez написал(а):

Или на обмане. Я не про спорт, а про реальный бой, насчет спорта не знаю.


Мы обсуждали конкретного литературного героя, а не в общем. 

aequans написал(а):

с сарказмом - представляю легко

или чтобы на спонсоров произвести впечатление "чуйствами"


Ничего не бояться только умалишенные. И то не все. Так что, здесь никакого сарказма.

0

53

"

Песня про купца Калашникова / Поэмы

Песня про царя Ивана Васильевича,
молодого опричника и удалого купца Калашникова

Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич!
Про тебя нашу песню сложили мы,
Про твово любимого опричника
Да про смелого купца, про Калашникова;
Мы сложили ее на старинный лад,
Мы певали ее под гуслярский звон
И причитывали да присказывали.
Православный народ ею тешился,
А боярин Матвей Ромодановский
Нам чарку поднес меду пенного,
А боярыня его белолицая
Поднесла нам на блюде серебряном
Полотенце новое, шелком шитое.
Угощали нас три дни. три ночи
И все слушали не наслушались.

I

Не сияет на небе солнце красное,
Не любуются им тучки синие:
То за трапезой сидит во златом венце,
Сидит грозный царь Иван Васильевич.
Позади его стоят стольники,
Супротив его все бояре да князья,
И пирует царь во славу божию,
В удовольствие свое и веселие.

Улыбаясь, царь повелел тогда
Вина сладкого заморского
Нацедить в свой золоченый ковш
И поднесть его опричникам.
- И все пили, царя славили.

Лишь один из них, из опричников,
Удалой боец, буйный молодец,
в золотом ковше не мочил усов;
Опустил он в землю очи темные,
Опустил головушку на широку грудь -
А в груди его была дума крепкая.

Вот нахмурил царь брови черные
И навел на него очи зоркие,
Словно ястреб взглянул с высоты небес
На младого голубя сизокрылого, -
Да не поднял глаз молодой боец.
Вот об землю царь стукнул палкою,
и дубовый пол на полчетверти
Он железным пробил оконечником -
Да не вздрогнул и тут молодой боец.
Вот промолвил царь слово грозное -
И очнулся тогда добрый молодец.

"Гей ты, верный наш слуга, Кирибеевич,
Аль ты думу затаил нечестивую?
Али славе нашей завидуешь?
Али служба тебе честная прискучила?
Когда входит месяц — звезды радуются,
Что светлей им гулять по поднебесью;
А которая в тучу прячется,
Та стремглав на на землю падает...
Неприлично же тебе, Кирибеевич,
Царской радостью гнушатися;
А из роду ты ведь Скуратовых,
И семьею ты вскормлен Малютиной!.."

Отвечает так Кирибеевич,
Царю грозному в пояс кланяясь:

"Государь ты наш, Иван Васильевич!
Не кори ты раба недостойного:
Сердца жаркого не залить вином,
Думу черную — не запотчевать!
А прогневал тебя — воля царская;
Прикажи казнить, рубить голову,
Тяготит она плечи богатырские,
И сама к сырой земле она клонится".

И сказал ему Царь Иван Васильевич:
"Да об чем тебе, молодцу, кручиниться?
Не истерся ли твой парчевый кафтан?
Не измялась ли шапка соболиная?
Не казна ли у тебя поистратилась?
Иль зазубрилась сабля закаленная?
Или конь захромал, худо кованный?
Или с ног тебя сбил на кулачном бою,
На Москве-реке, сын купеческий?"

Отвечает так Кирибеевич,
Покачав головою кудрявою:

"Не родилась та рука заколдованная
Ни в боярском роду, ни в купеческом;
Аргамак мой степной ходит весело;
Как стекло горит сабля вострая;
А на праздничный день твоею милостью
Мы не хуже другого нарядимся.

Как я сяду поеду на лихом коне
За Моску-реку покатитися,
Кушачком подтянуся шелковым,
Заломлю на бочок шапку бархатную,
Черным соболем отороченную, -
У ворот стоят у тесовыих
Красны девушки да молодушки
И любуются, глядя, перешептываясь;
Лишь одна не глядит, не любуется,
Полосатой фатой закрывается...

На святой Руси, нашей матушке,
Не найти, не сыскать такой красавицы:
Ходит плавно — будто лебедушка;
Смотрит сладко — как голубушка;
Молвит слово — соловей поет;
Горят щеки ее румяные,
Как заря на небе божием;
Косы русые, золотистые,
В ленты яркие заплетенные,
По плечам бегут, извиваются.
во семье родилась она купеческой,
Прозывается Аленой Дмитревной.

Как увижу ее, я сам не свой,
Опускаются руки сильные,
Помрачаются очи буйные;
Скучно, грустно мне, православный царь,
Одному по свету маяться
Опостыли мне кони легкие,
Опостыли наряды парчовые,
И не надо мне золотой казны:
С кем казною своей поделюсь теперь?
Перед кем покажу удальство свое?
Перед кем я нарядом похвастаюсь?
Отпусти меня в степи приволжские,
На житье на вольное, на казацкое,
Уж сложу я там буйную головушку
И сложу на копье бусурманское;
И разделят по себе злы татаровья
Коня доброго саблю острую
И седельце бранное черкасское.
Мои очи слезные коршун выклюет,
Мои кости сирые дождик вымоет,
И без похорон горемычный прах
На четыре стороны развеется!.."

И сказал, смеясь, Иван Васильевич:
"Ну, мой верный слуга! я твоей беде,
Твоему горю пособить постараюся.
Вот возьми перстенек ты мой яхонтовый
Да возьми ожерелье жемчужное.
Прежде свахе смышленой покланяйся
И пошли дары драгоценные
Ты своей Алене Дмитревне:
Как полюбишься — празднуй свадебку,
Не полюбишься — не прогневайся".

Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич!
Обманул тебя твой лукавый раб,
Не сказал тебе правды истинной,
Не поведал тебе, что красавица
В церкви божией перевенчана,
Перевенчана с молодым купцом
По закону нашему христианскому.

* * *

Ай, ребята, пойте — только гусли стройте!
Ай, ребята, пейте — дело разумейте!
Уж потешьте вы доброго боярина
И боярыню его белолицую!

II

За прилавкою сидит молодой купец,
Статный молодец Степан Парамонович,
По прозванию Калашников;
Шелковые товары раскладывает,
Речью ласковой гостей он заманивает,
Злато, серебро пересчитывает,
Да недобрый день задался ему:
Ходят мимо баре богатые,
В его лавочку не заглядывают.

Отзвонили вечерню во святых церквах;
За Кремлем горит заря туманная;
Набегают тучки на небо, -
Гонит их метелица распеваючи;
Опустел широкий гостиный двор,
Запирает Степан Парамонович
Свою лавочку дверью дубовою
Да замком немецким со пружиною;
Злого пса-ворчуна зубастого
На железную цепь привязывает,
И пошел он домой, призадумавшись,
К молодой хозяйке за Москва-реку.

И приходит он в свой высокий дом,
И дивится Степан Парамонович:
Не встречает его молода жена,
Не накрыт дубовый стол белой скатертью,
А свеча перед образом еле теплится.
И кличет он старую работницу:
"Ты скажи, скажи, Еремеевна,
А куда девалась, затаилася
В такой поздний час Алена Дмитревна?
А что детки мои любезные -
Чай забегались, заигралися,
Спозаранку спать уложилися?"

"Господин ты мой, Степан Парамонович,
Я скажу тебе диво дивное:
Что к вечерне пошла Алена Дмитревна;
Вот уж поп прошел с молодой попадьей,
Засветили свечу, сели ужинать, -
А по сю пору твоя хозяюшка
Из приходской церкви не вернулася.
А что детки твои малые
Почивать не легли, не играть пошли -
Плачем плачут, все не унимаются".

И смутился тогда думой крепкою
Молодой купец Калашников;
И он стал к окну, глядит на улицу -
А на улице ночь темнехонька;
Валит белый снег, расстилается,
Заметает след человеческий.

Вот он слышит, в сенях дверью хлопнули,
Потом слышит шаги торопливые;
Обернулся, глядит — сила крестная! -
перед ним стоит молода жена,
Сама бледная, простоволосая,
Косы русые расплетенные
Снегом-инеем пересыпаны;
Смотрят очи мутные, как безумные;
Уста шепчут речи непонятные.

"Уж ты где, жена, жена шаталася?
На каком подворье, на площади,
Что растрепаны твои волосы,
Что одежда твоя вся изорвана?
Уж гуляла ты, пировала ты,
Чай, с сынком все боярским!..
Не на то пред святыми иконами
Мы с тобой, жена, обручалися,
Золотыми кольцами менялися!..
Как запру я тебя за железный замок,
За дубовою дверь окованную,
Чтобы свету божьего ты не видела,
Моя имя честное не порочила..."

И услышав то Алена Дмитревна
Задрожала вся, моя голубушка,
Затряслась как листочек осиновый,
Горько-горько она восплакалась,
В ноги мужу повалилася.

"Государь ты мой, красно солнышко,
Иль убей меня или выслушай!
Твои речи — будто острый нож;
От них сердце разрывается.
Не боюся смерти лютыя,
Не боюся я людской молвы,
А боюсь твоей немилости.

От вечерни домой шла я нонече
Вдоль по улице одинешенька.
И послышалось мне, будто снег хрустит;
Оглянулась — человек бежит.
Мои ноженьки подкосилися,
Шелковой фатой я закрылася.
И он сильно схватил меня за руки
И сказал мне так тихим шепотом:
"Что пужаешься, красная красавица?
Я не вор какой, душегуб лесной,
Я слуга царя, царя грозного,
Прозываюся Кирибеевичем,
А из славной семьи из Малютиной..."
Испугалась я пуще прежнего;
Закружилась моя бедная головушка.
И он стал меня целовать-ласкать
И, целуя, все приговаривал:
"Отвечай мне, чего тебе надобно,
Моя милая, драгоценная!
Хочешь золота али жемчугу?
Хочешь ярких камней аль цветной парчи?
Как царицу я наряжу тебя,
Станут все тебе завидовать,
Лишь не дай мне умереть смертью грешною;
Полюби меня, обними меня
Хоть единый раз на прощание!"

И ласкал он меня, целовал меня;
На щеках моих и теперь горят,
Живым пламенем разливаются
Поцалуи его окаянные...
А смотрели в калитку соседушки,
И кому на глаза покажусь теперь?

Ты не дай меня, свою верную жену,
Злым охульникам в поругание!
На кого, кроме тебя, мне надеяться?
У кого просить стану помощи?
На белом свете я сиротинушка:
Родной батюшка уж в сырой земле,
Рядом с ним лежит мою матушка,
А мой старший брат, ты сам ведаешь,
На чужой сторонушке пропал без вести,
А меньшой мой брат — дитя малое,
Дитя малое, неразумное..."

Говорила так Алена Дмитревна,
Горючими слезами заливалася.

Посылает Степан Парамонович
За двумя меньшими братьями;
И пришли его два брата, поклонилися
И такое слово ему молвили:
"Ты поведай нам, старшОй наш брат,
Что с тобой случилось, приключилося,
Что послал ты за нами во темнУю ночь,
Во темнУю ночь морозную?"

"Я скажу вам, братцы любезные,
Что лиха беда со мною приключилася:
Опозорил семью нашу честную
Злой опричник царский Кирибеевич;
А такой обиды не стерпеть душе
Да не вынести сердцу молодецкому.
Уж как завтра будет кулачный бой
На Москва-реке при самом царе,
И я выйду тогда на опричника,
Буду насмерть биться, до последних сил;
А побьет он меня — выходите вы
За святую правду-матушку.
Не сробейте, братцы любезные!
Вы моложе меня, свежЕй силою,
На вас меньше грехов накопилося,
Так авось вас господь помилует!"

И в ответ ему братья молвили:
"Куда ветер дует в поднебесьи,
Туда мчатся и тучки послушные,
Когда сизый орел зовет голосом
На кровавую долину побоища,
Зовет пир пировать, мертвецов убирать,
К нему малые орлята слетаются:
Ты наш старший брат, нам второй отец;
Делай сам, как знаешь, как ведаешь,
А уж мы тебя, рОдного, не выдадим".

* * *

Ай, ребята, пойте — только гусли стройте!
Ай, ребята, пейте — дело разумейте!
Уж потешьте вы доброго боярина
И боярыню его белолицую!

III

Над Москвой великой, златоглавою,
Над стеной кремлевской белокаменной
Из-за дальних лесов, из-за синих гор,
По тесовым кровелькам играючи,
Тучки серые разгоняючи,
Заря алая подымается;
Разметала кудри золотистые,
Умывается снегами рассыпчатыми,
Как красавица, глядя в зеркальце,
В небо чистое смотрит, улыбается.
Уж зачем ты, алая заря, просыпалася?
На какой ты радости разыгралася?

Как сходилися, собиралися
Удалые бойцы московские
На Москву-реку, на кулачный бой,
Разгуляться для праздника, потешиться.
И приехал царь со дружиною,
Со боярами и опричниками,
И велел растянуть цепь серебряную,
Чистым золотом в кольцах спаянную.
Оцепили место в двадцать пять сажень,
Для охотницкого бою, одиночного.
И велел тогда царь Иван Васильевич
Клич кликать звонким голосом:
"Ой, уж где вы, добрые молодцы?
Вы потешьте царя нашего батюшку!
Выходите-ка во широкий круг;
Кто побьет кого, того царь наградит;
А кто будет побит, тому бог простит!"

И выходит удалой Кирибеевич,
Царю в пояс молча кланяется,
Скидает с могучих плеч шубу бархатную,
Подпершися в бок рукою правою,
Поправляет другой шапку алую,
Ожидает он себе противника...
Трижды громкий клич прокликали -
Ни один боец и не тронулся,
Лишь стоят да друг друга поталкивают.

На просторе опричник похаживает,
Над плохими бойцами подсмеивает:
"Присмирели, небось, призадумались!
Так и быть, обещаюсь, для праздника,
Отпущу живого с покаянием,
Лишь потешу царя нашего батюшку".

Вдруг толпа раздалась в обе стороны -
И выходит Степан Парамонович,
Молодой купец, удалой боец,
По прозванию Калашников.
Поклонился прежде царю грозному,
После белому Кремлю да святым церквам,
А потом всему народу русскому,
Горят очи его соколиные,
На опричника смотрит пристально.
Супротив него он становится,
Боевые рукавицы натягивает,
Могучие плечи распрямливает.

И сказал ему Кирибеевич:
"А поведай мне, добрый молодец,
Ты какого-роду племени,
Каким именем прозываешься?
Чтоб знать, по ком панихиду служить,
Чтобы было чем похвастаться".

Отвечает Степан Парамонович:
"А зовут меня Степаном Калашниковым,
А родился я от честного отца,
И жил я по закону господнему:
Не позорил я чужой жены,
Не разбойничал ночью темною,
Не таился от свету небесного...
И промолвил ты правду истинную:
По одном из нас будут панихиду петь,
И не позже как завтра в час полуденный;
И один из нас будет хвастаться,
С удалыми друзьями пируючи...
Не шутку шутить, не людей смешить
К тебе вышел я, басурманский сын, -
Вышел я на страшный бой, на последний бой!"

И услышав то, Кирибеевич
Побледнел в лице, как осенний снег;
Бойки очи его затуманились,
Между сильных плеч пробежал мороз,
На раскрытых устах слово замерло...

Вот молча оба расходятся,-
Богатырский бой начинается.

Размахнулся тогда Кирибеевич
И ударил в первОй купца Калашникова,
И ударил его посередь груди -
Затрещала грудь молодецкая,
Пошатнулся Степан Парамонович;
На груди его широкой висел медный крест
Со святыми мощами из Киева, -
И погнулся крест и вдавился в грудь;
Как роса из-под него кровь закапала;
И подумал Степан Парамонович:
"Чему быть суждено, то и сбудется;
Постою за правду до последнева!"
Изловчился он, изготовился,
Собрался со всею силою
И ударил своего ненавистника
Прямо в левый висок со всего плеча.

И опричник молодой застонал слегка,
Закачался, упал замертво;
Повалился он на холодный снег,
На холодный снег, будто сосенка,
Будто сосенка во сыром бору
Под смолистый под корень подрубленная," (Лермонтов "Песня о купце Калашникове"

0

54

Кроч, продолжая тему.
Напоролся я тут на одно видео. Вот это (смотреть с 1:54):

Свернутый текст


Тут двое парней красиво показывают техники из работ средневекового мастера фехтования по имени Fiore dei Liberi. Постановочно, ясен пингвин, но не сценически и сделано красиво. Кое-что из этого арсенала я пробовал на практике, но не суть. Вопрос собственно в том, а как описать какой-нибудь такой прием и вообще стоит ли это делать? Или лучше писать банальное "он размахнулся и вдарил мечом"? Я размышляю.

0

55

Assez написал(а):

Или лучше писать банальное "он размахнулся и вдарил мечом"

слишком банально.
Удары могут быть сверху- снизу, колющие, рубящие, с определенной целью - поразить определенную часть тела. В принципе, можно найти первоисточник, и подать укороченное описание того , или иного приема.
Единое что могу заметить - это оружие. Фехтовальщики использовали полутораручный меч "Бастард"
http://s2.uploads.ru/t/McP5Y.jpg

Но вот приемы схватки на мечах у известных авторов - такого изощренного фехтования , как на шпагах, естоках, рапирах, эспадах - нет. Техника боя на мечах не предусматривала длительного фехтования. Исход боя решался быстро, так как меч - сам по себе весьма тяжелое оружие, и единой защитой был не доспехи а щит. Ведь , даже если доспех не пробивался - сила удара была достаточной, чтобы сломать ребра, или конечности, оглушить противника.

Примеры :
Хеймдал зарычал и прыгнул, его меч описал смертоносную дугу. Когда свистящая сталь ударила по шлему, высекая сотни голубых искр Конан зашатался и перед глазами его поплыли красные круги. Но и в таком состоянии он сумел изо всех сил нанести прямой удар. Клинок пробил пластины панциря, ребра и сердце — рыжий боец пал мертвым к ногам Конана.

Они взметнули сверкающие топоры, когда киммериец бросился на них. Заиндевевшее лезвие блеснуло перед ним, на миг ослепив, но он ответил выпадом и клинок пробил ногу противника повыше колена. С криком упал он на снег, но удар другого великана поверг Конана. Воина спасла броня, хотя плечо и онемело. И увидел Конан, как над возвысилась на фоне холодного неба огромная, словно бы высеченная изо льда фигура. Топор ударил — и вонзился в снег, потому что варвар откатился в сторону и вскочил на ноги. Великан зарычал и вновь поднял топор, но клинок Конана уже засвистел в воздухе. Колени великана подогнулись и он медленно опустился в снег, обагренный кровью из рассеченной шеи.

Роберт Говард

Конан, варвар из Киммерии.

Отредактировано Torpex (12.09.2016 22:30:37)

0

56

Torpex написал(а):

Исход боя решался быстро, так как меч - сам по себе весьма тяжелое оружие, и единой защитой был не доспехи а щит.

С бастардами, если что, щиты почти никогда не использовались. Основной хват там двуручный.
Сломать и отбить что-то меч может, попав по кольчуге, да и то не факт, если под ней стеганка. С бригантиной такой фокус уже вряд ли пройдет.

Torpex написал(а):

Удары могут быть сверху- снизу, колющие, рубящие, с определенной целью - поразить определенную часть тела.

Кэп. Я не первый год фехтованием занимаюсь, причем именно на полуторниках. Уж поверь, когда говорят, что нет там изощренного фехтования, становится смешно. Благо что люди на видео демонстрируют именно то самое изощренное фехтование. Из работы известного итальянского мастера. Извини за тавтологию.

В твоих примерах описано как раз банальное

Torpex написал(а):

его меч описал смертоносную дугу.

Torpex написал(а):

Но и в таком состоянии он сумел изо всех сил нанести прямой удар.

"рубанул" - "пырнул в ответ", да еще и корявое "нанес удар", канцелярщина неприкрытая.

Меня же интересуют приемы описания приемов, извини за каламбур.

Отредактировано Assez (13.09.2016 09:09:06)

0

57

Assez написал(а):

Кэп. Я не первый год фехтованием занимаюсь, причем именно на полуторниках. Уж поверь, когда говорят, что нет там изощренного фехтования, становится смешно. Благо что люди на видео демонстрируют именно то самое изощренное фехтование. Из работы известного итальянского мастера. Извини за тавтологию.

Бастарды, - это полуторники, которые весьма облегченны, (в сравнении с боевыми их собратьями), это тренировочный вариан мечей, если можно сказать так. В реальной же схватке, а не поединке раз на раз, мастерство фехтовальщика конечно важно, но использовать её "на полную" возможность вряд ли представится. Только в Голливудских вариантах происходят такие поединки, между ведущими персонажами. В реалии , скорее всего все выглядит менее технично, но более эффективно. В общей свалке, скорее всего идет просто "варварская рубка", в которой побеждает более сильный, быстрый и ловкий. И нанося последний удар , персонаж,(уж изв, но слабо это представляю), не произносит речей, ведь есть еще и другие, которые могут сунуть пику сзади, или "зааплодировать " алебардой по маковке.
Но если же вам хочется изобразить поединок во всех красках - кто же будет запрещать? Опишите описания приёма (каламбурю?)), используя технические описания из первоисточника, но возможно это только "утяжелит" выбранный эпизод.
Кстати, вот интересно, те, кто описывает такие схватки, сами-то в них участвовали? Я, в свое время, принимал довольно активное участие во всех уличных и межрайонных "бодаловах". Стенка на стенку, общую свалку знаю, как говорится "изнутри". Но описать это действие можно только сумбурно, хаотично, банально. Возможно адреналин тому виной, Но когда начинаешь вспоминать такое "развлечение" - ни одного связного рассказа "слепить" было невозможно. Начало, некоторые мгновения, как вспышки - и концовка. Рассматривать глаза противника было некогда. Лучшие рассказчики были те, кто стоял в стороне, обычно девчонки  :D . Если я и применял какие-то приёмы против противника,(как утверждают - применял, боевому самбо меня с детства сосед - отставник обучал),то это было без каких либо мыслей, чисто -автоматически. Мозг, как будто отключался, и шли в ход рефлексы.

Кстати, вы, как поклонник спортивного фехтования, должны знать, когда, где и как были описаны первые труды о приемах владения мечом, или иным холодным оружием. Думаю, что фехтованию, как таковому, начали уделять внимание задолго после того, как был изготовлен первый меч, хотя, первые бои были на дубинах, топорах и копьях. И первое правило звучало примерно так : "Или ты, или тебя".

Отредактировано Torpex (13.09.2016 17:39:12)

0

58

Torpex написал(а):

Бастарды, - это полуторники, которые весьма облегченны, (в сравнении с боевыми их собратьями), это тренировочный вариан мечей, если можно сказать так.

Бастард - это самый что ни на есть натурально боевой меч. Весили они не больше полутора килограммов.

Torpex написал(а):

В реальной же схватке, а не поединке раз на раз, мастерство фехтовальщика конечно важно, но использовать её "на полную" возможность вряд ли представится.

А поединок - это не реальная схватка?

Torpex написал(а):

В реалии , скорее всего все выглядит менее технично, но более эффективно.

Как это выглядит в реалии, показано на видео, которое я привел. Можно взять любой прием и попытаться описать. Я это и пытаюсь.

Torpex написал(а):

Только в Голливудских вариантах происходят такие поединки, между ведущими персонажами.

*рукалицо* Пересвет и Челубей полыхают от неудовольствия.

Torpex написал(а):

В общей свалке, скорее всего идет просто "варварская рубка", в которой побеждает более сильный, быстрый и ловкий. И нанося последний удар , персонаж,(уж изв, но слабо это представляю), не произносит речей, ведь есть еще и другие, которые могут сунуть пику сзади, или "зааплодировать " алебардой по маковке.

В общей свалке побеждает тот, кто держит строй. В этом случае в принципе не может быть ни пики сзади, ни алебарды по маковке.

Torpex написал(а):

Опишите описания приёма (каламбурю?)), используя технические описания из первоисточника, но возможно это только "утяжелит" выбранный эпизод.

Меня как раз и интересует вопрос, как четко описать прием, не скатываясь в замедляющие длинные описания. Все. Голливудские разговоры и прочее мне не нужны. Вся фишка в том, что реальные приемы как раз выполняются в один-два движения, вот, например, цитата:
Другая защита от удара, когда ты стоишь с хвостом топора впереди, не шагая назад. Ударь перекрестьем своего топора в его топор так, чтобы они соединились и его удар не смог до тебя достать. И немедленно, как только соединение произошло, освободи свой топор нанося укол хвостом снизу вверх, пронеся его между его рукой и его топором, дабы он выронил топор. Если это тебе не удастся, ты сможешь быстро вернуться в защитную позицию. Если же тебе удалось выбить топор из его рук, ты можешь сделать все, что кажется тебе удобным в этой ситуации.
Топор в данном случае - это поллэкс, нечто вроде облегченной алебарды, но не суть. То есть тут два движения: удар перекрестием по вражескому оружию и укол обратной стороной. Вопрос, как их описать динамично и понятно одновременно - это мне и нужно.

Torpex написал(а):

Я, в свое время, принимал довольно активное участие во всех уличных и межрайонных "бодаловах".

Которые от реального боя с участием профессиональных солдат, умеющих как минимум держать строй, бесконечно далеки. Просто хотя бы потому, что у них даже цели разные.

Torpex написал(а):

Кстати, вы, как поклонник спортивного фехтования, должны знать, когда, где и как были описаны первые труды о приемах владения мечом, или иным холодным оружием.

Когда были описаны средневековые труды - я не знаю, и никто не знает. Потому что самый ранний такой труд датирован 1300 годом, но очевидно, что он отнюдь не самый ранний вообще - просто потому что другие не сохранились. Обучали же как-то людей держать оружие. Просто не в письменном виде все это было.

0

59

Assez написал(а):

Когда были описаны средневековые труды - я не знаю, и никто не знает. Потому что самый ранний такой труд датирован 1300 годом, но очевидно, что он отнюдь не самый ранний вообще - просто потому что другие не сохранились. Обучали же как-то людей держать оружие. Просто не в письменном виде все это было.

первые упоминания о владении оружием есть в библии, как мне говорили. Не оспаривал и не искал. Возможно и есть. Лучшие школы по ведению боя, пожалуй были в Греции, потом в Риме, но дело не в описании тактик. Строй - тоже можно разрушить, и вам это известно. Не один легион Вара погиб, из-за того, что неумелые варвары им накостыляли(профессионалам то!). Дело в ином :

Assez написал(а):

Другая защита от удара, когда ты стоишь с хвостом топора впереди, не шагая назад. Ударь перекрестьем своего топора в его топор так, чтобы они соединились и его удар не смог до тебя достать. И немедленно, как только соединение произошло, освободи свой топор нанося укол хвостом снизу вверх, пронеся его между его рукой и его топором, дабы он выронил топор. Если это тебе не удастся, ты сможешь быстро вернуться в защитную позицию. Если же тебе удалось выбить топор из его рук, ты можешь сделать все, что кажется тебе удобным в этой ситуации.

и

Assez написал(а):

два движения: удар перекрестием по вражескому оружию и укол обратной стороной. Вопрос, как их описать динамично и понятно одновременно - это мне и нужно.

Как вам более нравится? вы только что привели 2 описания одного приема. с разных позиций, но первое - затянуто. Факт. Второе - сухое. А если взять средину? Добавьте к второму героев, их руки, движения, скорость, чуток описания и получите желаемое. И пусть оно покажется банальным. Если же бой - основная мысль в произведении - опишите в мельчайших подробностях,(только кто такое будет читать, кроме Пинокио?).

А по поводу видео, и Пересвета, с Кочубеем, так же Ильи Муромца и его Сына, да и прочие герои - то у них был описанименно поединок. А не часть массовой "сечи". Тут вы не поняли. Ахилес не бегал по полю , не хватал всех за руки  троянцев, не справшивал : "Ты Гектор, или нет? Гектора не видел? Он мне нужен!" А выехал и вызвал помериться силой. В многих произведениях встреча противников на поле брани выглядит "Якобы случайно", на их схватке и делается акцент.
Но в этом же замысел автора, чтобы после часа- двух рубки, противники встретились, при этом никто не получил стрелою в глаз, или топором по голове.

0

60

Голливудский вариант Массовых баталий. (стеб).Ссылка

Отредактировано Torpex (13.09.2016 20:27:00)

0


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Книги » Мордобой в художественной литературе