Форум начинающих писателей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Моноэли » Моноэль №24 Скелет в шкафу. Проза


Моноэль №24 Скелет в шкафу. Проза

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Встречаем новую работу в прозе! (Всем поэтам на зависть)

http://sf.uploads.ru/J9QZa.jpg

ТЕМА: СКЕЛЕТ В ШКАФУ.

Моноэлянт: откроет лицо после голосования
Секундант: Энни
Форма работы: Проза
Жанр: Любой
Объём: без ограничений.
Задание: Написать историю на заданную тему. У ГГ есть какой-то секрет, играющий в сюжете ключевую роль.  Что это за секрет, и станет ли тайное явным - решать автору.
Дополнительное условие: нет

Внеконкурсы допустимы и приветствуются, в формате как поэзии, так и прозы, будут размещаться по мере поступления. Секундант оставляет за собой право принять или не принять работу, как внеконкурсную.
Сроки написания: до 06.05.2017 (включительно)
Сроки голосования: до 22:00 06.05.17
Голосование: открытое, в комментариях. Ставим работе оценки по шкале от 1 до 10 баллов.  Обоснование своей оценки в виде хотя бы краткого отзыва на работу обязательно. Подробные отзывы - приветствуются! Отзывы на внеконкурсы - приветствуются тоже.
Удачи!

0

2

Работа:

     Скелет Федор лежал в глубине пещеры и злился, омерзительно скрипя зубами. То был сорок третий раз, когда его друг Григорий – тоже, разумеется, скелет – вставал посреди ночи, гремел костями верного коня и уезжал на таинственную прогулку. Если бы Федор мог плеваться, он бы решительно на это наплевал – делать ему было нечего, как копаться в секретах других... скелетов, – но Григорий, отстраивая опорно-двигательную систему коня и разбирая ее по возвращении на рассвете, мешал спать. Сон, ежели кто-то здесь не слышал первую историю об этих несчастных простофилях, был единственным занятием, согревавшим Федору душу (а это дорогого стоит, ведь греть-то больше нечего), и потому он хотел быть уверен, что похождения друга стоят таких страданий.
     – Куда намылился? – спросил он у Григория, когда тот собрался улизнуть в первый раз. – Конь тебе зачем?
     Григорий, надо сказать, очень старался не производить лишнего шума и вообще не желал, чтобы Федор его раскрыл. Поэтому, только расслышав в темноте голос собрата по проклятью, он выронил череп верного коня и в растерянности замер. Будь у него глаза, они смотрели бы в пол.
     – Так рядом всех уже распугали, – нерешительно ответил он. – Поезжу вот подальше, поищу. Не спится что-то.
     – Вот и мне, – Федор лязгнул челюстями, – не спится. Коня бы хоть снаружи собирал!
     – Долго собирать-то, – Григорий виновато пожал плечами, отчего руки его на секунду отделились от ребер и придали ему комический вид. – Опасно! Вдруг мимо кто пройдет?
     Федор сердито пошевелил грудой своих костей, но спорить не стал. Надеялся, что ныне и навечно твердое гузно товарища быстро охладится и не будет впредь будить хозяина под луной и звать его на поиски приключений. Но все было совсем наоборот: не гузно направляло Григория, а его вечная душа. Не успокоился он ни той ночью, ни сорока двумя следующими. Федор уже устал расспрашивать друга о его неожиданно обретенной загадочной жизни и теперь просто лежал и кипел от ярости, стараясь стуком своих зубов передать накопившееся презрение. Григорий, кстати, за эти дни довольно сильно отдалился, и потому Федора беззастенчиво терзали нехорошие подлые мысли. Ему нестерпимо хотелось знать, чего же такого важного скрывает друг, о чем никак нельзя рассказывать.
     Когда роковой сорок третьей ночью Григорий покинул пещеру на верном костяном коне, Федор немного помучился от угрызений совести, затем еще чуть-чуть помучился, потом терпение его лопнуло, он окрестил Григория врагом номер один, убедив себя при этом, что нарушает кодекс братанов во имя самой дружбы (ведь иначе понять и простить Григория он и вовсе не сможет), собрался из бесформенной кучки костей в нормального здорового скелета и приступил к расследованию.
      Была ранняя весна и снег ещё не растаял, поэтому Федор с легкостью нашел следы верного коня. Вели они к тоненькой, почти незаметной тропке в самую лесную чащобу, в самый дремучий её бурелом. Федор отбросил все пугающие предположения, по привычке заползшие в давно уже не боящийся смерти и, к слову сказать, отсутствующий мозг, и зашагал по дорожке.
     Луна не спасала, и шел Федор почти наугад. За те несколько часов, что он пробирался вглубь леса, любой, даже самый опытный путешественник утомился бы, ковыляя по талому снегу и отодвигая надоедливые хлесткие ветви. Можно предположить, что в этой связи Федор от изнеможения и вовсе стерся в пыль, но важно не забывать, что был он все-таки тем, кому нет никакого дела до непогоды, усталости или боли. Ноги его не промокали, мышцы не ныли, а кожа не покрывалась противной липкой испариной. Словом, Федор получал удовольствие от прогулки, он давненько уж не выходил из пещеры. Вот только веточки пересчитали все его кости, одна даже попала в нос и сломалась где-то в глубине, и Федор долго тряс черепом, как маракасом, пытаясь эту веточку извлечь.
     Когда забрезжил рассвет, впереди послышался сатанинский грохот. Федор понял: это Григорий несется домой на верном костяном коне. Федор заметался пустыми глазницами по сторонам, лихорадочно соображая, куда бы спрятаться, и не придумал ничего лучше, чем нырнуть в ледяной ручей. Григорий промчался таким воинственным демоническим вихрем, всколыхнув, казалось, саму земную твердь, что Федор в ручье перевернулся. Дождавшись тишины, он вылез из воды и продолжил путь.
     Всего через несколько минут тропа вывела к почерневшей, покосившейся избушке, красовавшейся явно новыми резными окнами и дверью. Следы кончались здесь же.
     Федор в предвкушении скрипнул ладонями, подкрался к двери и постучал. Никто не зашаркал открывать, не крикнул «Иду!», как в прошлой Федоровой жизни, и не отдернул занавеску в окошке, чтобы проверить, свои ли пожаловали. Федор горестно вздохнул. Хорошо хоть эту способность злосчастный ворожей ему оставил – дышать. Насмешкой или нет – Федору было не важно, но скорее, конечно, нет, ведь только благодаря этому он мог худо-бедно свистяще говорить.
     Дверь, между тем, отворять не собирались, и Федор решил, что внутри никого нет. Он вдруг подумал, что Григорий готовит ему сюрприз на день умерщвления и строит новый красивый дом, и тут же эта неприятная мысль заставила Федора почувствовать себя костяной свиньей. Что он себе надумал? Какие такие тайны? Загадки? Параллельная отдельная жизнь? Не может такого быть, решил Федор. Нету у Григория никого, кроме лучшего друга, и не может быть.
     Но все же он почему-то чуял, что это неправда. Конечно, он любил этого недалекого деревенского плотника и отчаянно желал его оправдать, но поведение Григория было чересчур уж необычным. Как бы Федор не уговаривал себя убраться восвояси, интуиция скелета (а это особая способность всех скелетов, даже коней и свиней) подсказывала, что избушка таит что-то чрезвычайно интересное и удивительное. В конце концов, Федор вскрыл косточкой замок и вошел.
     Будь у него нос, он непременно бы его сморщил. В избушке витал густой трупный дух вперемешку с томными благовониями. Весь пол был разрисован какими-то причудливыми знаками и уставлен свечами. Рядом с печью располагалась кровать, заваленная старинными книжками, в её изголовье догнивал пустой комод, а в углу, укрывшись тонким зеленым холстом, возвышался платяной шкаф.
     Федор походил туда-сюда, цокая пятками по дереву, и заключил, что избушка связана с черной магией. С той самой магией, благодаря которой он уже две сотни лет не может смотреть на свое отражение. Выходило, Григорий во что-то впутался, а может быть даже попал в неприятности и теперь не хочет подвергать Федора опасности, и поэтому молчит. Но в этом тоже не доставало логики, поскольку что может быть опаснее смерти, с которой Федор был не разлей вода?
     Желая во всем разобраться, Федор взялся читать книги, но не смог понять ровным счетом ничего – страницы испещряли заковыристые буквы и непонятные, похожие на кляксы, картинки. Он заглянул под кровать – там валялась грязная тряпка, и стояла пустая баночка из-под черной краски. Этой краской, видимо, и разрисовали весь здешний интерьер, решил Федор.
     Солнце заглянуло в окошко, и стало заметно светлее. Федор еще раз оглядел комнату и вдруг, испытав фантомный прилив мурашек, понял, что здесь проводился какой-то обряд. Знаки и письмена на полу образовывали шестиугольник, а свечи – пятиконечную звезду. В центре фигуры пол был обуглен, валялись обрывки какой-то ткани и небольшая горка золы.
     С трудом отогнав зловещие образы, Федор поднял взгляд от кострища и тут вновь наткнулся на шкаф. Стянул с него зеленый холст, распахнул недовольные дверцы и в изумлении уставился вниз. На секунду ему почему-то подумалось, что верни ему ворожей глаза, он бы не смог удержать их в орбитах.
     – Че вылупился? – сказала без сомнения женским голосом куча костей, сваленная поверх старых калош и резиновых сапог. – Бабу голую никогда не видел?
     – Настасья? – ошалело просипел Федор, уронил челюсть, но успел подхватить её в полете и вставил назад. – Насть... Ты что ли?
     Челюсть Настасьи тоже неестественно раскрылась и откатилась в сторону.
     – О-о-о, – прогудела она и пошевелила ступнями. – О-о-о!
     Федор с ужасом понял, что рук у Настасьи не имеется, подхватил её челюсть и вернул на прежнее место.
     – Федя! – вскрикнула она. – И ты туда же!
     Она расхохоталась, но быстро утихла, заметив, что Федору совсем не смешно. Он так и стоял перед шкафом, угрюмо смотря себе под ноги.
     – Ох, – сказала Настасья.
     – Да, – сказал Федор.
     Они помолчали.
     – Значит все-таки крутили, – вздохнул Федор, отошел от шкафа и рухнул на кровать.
     – Хоть череп мой возьми, – буркнула Настасья, – а то буду как дура из шкафа тебе орать.
     Федор нехотя вернулся за Настасьиным черепом, поставил его на комод и снова разлегся на кровати.
     – Беседую с черепом, – вдруг подумал он. – Грише бы это понравилось. Точно бы Шекспира вспомнил.
     – Ты злишься? – подала голос Настасья.
     – Да какое там, – Федор представил, как поджимает губы. – Просто... Взрослые же скелеты, по триста лет всем, к чему сейчас эти детские игры?
     – Мне например и сотни нету, – возразила Настасья. – Я считай только померла.
     – У тебя рук нету.
     – Нету, – просто сказала Настасья.
     Повисло молчание.
     – Насть, ты скелет, – мрачно заметил Федор. – Ты уже не просто некрасивая, ты за гранью красоты и уродства. Нечего тут стесняться.
     – А была красивая?
     – Не то слово, – Федор сел на кровати и схватился за голову. – Стал бы я за тобой бегать.
     – Меня волки погрызли, – призналась наконец она. – Наелась черники в лесу и уснула, курица. Забрела еще так далеко...
     – А что потом?
     – Потом меня Гришка выкопал, устроил тут свистопляску, сжег меня вперемешку с какими-то вонючими штуками, заклинания прокричал, все такое... Ну и очнулась я вот на этом самом полу.
     – И что же, давно это было?
     – С месяц вроде. Он искал способ себя упокоить, представляешь, потому что все эти годы сох по мне. А потом вдруг наткнулся на этот ритуал. Ох, Федя... Он ведь не рассказывал, что ты тоже жив. Ну, то есть...
     Череп её стоял прямо напротив окошка – так, что солнце было с ним вровень и забавно моргало всякий раз, как Настасья открывала рот.
     – Чего не признались-то? – кисло спросил Федор. – Тогда еще.
     – Да ты б помер, Федь. Совсем слепой был.
     Федор в раздражении застонал.
     – Ну Федя, послушай, – продолжала Настасья. – Мы же с тобой друг другу не годились, мне с Гришкой весело было, а с тобой... все не так. Да и тебе, такому серьезному, хмурому пастуху, и со смешливой скотницей... да? – умоляюще добавила она.
     – Да не дурак я, Насть, столько воды с тех пор утекло, – Федор осмелился посмотреть на Настасью. – Любовь, говоришь?
     – Она, – прошелестела Настасья. – Прости нас, Федь. Ты же всегда всех прощаешь. А мы не со зла. Просто небо... ну... судьба...
     Федор зачем-то почесал затылок:
     – Чего вы хоть тут делаете-то?
     – Он меня собирает и дает мне свою руку, – в голосе Настасьи послышалась нежность, – и мы идем гулять, пока не рассвело. И кисти сплетены в замок.
     Федор с горечью вспомнил, как держал Настасью за руку.
     – Он рассказывает мне о мире, о том, как все изменилось. Двести лет прошло, Федь... – она в благоговении замолчала. – Как вы тут?
     – Гриша разве не рассказывал? – злобно хмыкнул Федор.
     Настасья не ответила.
     – Ладно уж, – Федор поднялся, небрежно ухватил Настасьин череп, отнес в шкаф и с шумом захлопнул дверцы. Накинул сверху холст.
     – Гришке не рассказывай! – раздался приглушенный голос.
     Федор вышел за порог и запер избушку. Солнце играло на его полированных косточках. Он вздохнул, отпуская прошлое на свободу, и двинулся к дому. По дороге он никого не встретил, хотя кого можно встретить ранним утром так далеко от обжитых мест.
     – Ты где был? – настороженно спросил Григорий, когда Федор, не говоря ни слова, сложился в своем углу и стал уже засыпать.
     – Гулял, – ответил тот. – Не все ж тебе одному развлекаться.
     Григорий не стал продолжать разговор. Только следующей ночью, собираясь к Настасье, спросил:
     – Привет передать?
     – Кому? – поинтересовался Федор как ни в чем не бывало. – Ты спать мне когда-нибудь дашь по ночам?
     Если бы Григорий мог улыбнуться, он бы сделал это. А Федор улыбнулся бы в ответ.

Отредактировано Энни (03.05.2017 00:57:26)

0

3

:yep:

0

4

Здесь завидовала ящерка.

0

5

Здесь завидуйте все!
Работа во втором посте!
Прошу не спать - велкОм  голосовать!
:flag:

0

6

Энни написал(а):

Надеялся, что ныне и навечно твердое гузно товарища быстро охладится и не будет впредь будить хозяина под луной и звать его на поиски приключений. Но все было совсем наоборот: не гузно направляло Григория, а его вечная душа. Не успокоился он ни той ночью, ни сорока двумя следующими.


Не представляю, как можно было написать так. Лучший момент)
Как виньетка - неплохо. Местами вкусно и с фишечками.
Как рассказ - никак. Ни сюжета ни, простите, проблематики. "Кто-то оживляет скелеты" - вот и все поставленные вопросы, вот и всё содержание.

Тема и задание сведены - вроде бы с юмором, но как по мне, слишком в лоб.

5/10.

0

7

aequans, принято. Жаль, что я куратор моноэли. Поспорила бы с тобой. Но, ладно, оставим это на потом. ))
Голосуем дальше  :flag:

0

8

Народ, голосуем!

0

9

Хорошая история о любви и дружбе.
Из минуса только излишне сложные предложения.
То ли я добрый сегодня, то ли действительно так хорошо написано :D

Итого: 8 баллов.

0

10

Энни, я ещё перечитаю и не исключаю корректировку)

Но критика всегда субъективна.
А так-то да. Так иногда хочется поспорить- с теми, кто критикует меня...и кто критикует моих.

0

11

Энни написал(а):

Скелет Федор

Энни написал(а):

друг Григорий


Где-то я уже встречал этих персонажей. Придется читать и хвалить, чтобы сделать автору подарок  к дню...выставления работы в моноели.

0

12

pinokio, жду  8-)

0

13

Энни написал(а):

– Мне например и сотни нету

Энни написал(а):

Двести лет прошло, Федь.


Не соответствие.
Из плюсов хороший язык, русские имена, наличие интриги.
Из минусов: очень затянуто, много внимания соплям.

Сделаю подарок автору, проголосую честно, поставлю 6

0

14

pinokio, мне кажется, это она так кокетничает) Она ведь эти двести лет не прожила, следовательно "в домике", молодая еще. Но так-то понимает, что время не останавливалось, и потому вот хватается за голову и охает.

0

15

KotPaniker, комментарий принят. Голосовать будешь?

0

16

Энни, ставлю десять! Хэппи энд порадовал, и еще шуточка про маракас!

Отредактировано KotPaniker (03.05.2017 19:05:12)

0

17

KotPaniker, принято!

0

18

Здесь тоже нужны ваши голоса!

0

19

Немного смутило незнание предыстории, если она была. Что за проклятье? Улыбнула сборно-разборная модель коня.
Нравилось до момента обнаружения Настасьи.
Если Федор триста лет как скелет, а Настасье и ста нету, она до двухсот живая была? Математика отвлекла. После этого съехала на чтение по диагонали. Приношу извинения автору.
8

0

20

Нэиль, спасибо за оценку.  8-)

0

21

Неплохо написано,но учитывая,что работа в сатирическом ключе,юмора хотелось бы побольше. 6/10.

0

22

Виверна, благодарю за оценку.
Голосование продлится до вечера!

0

23

Обоже, это же про Григория и Фёдора! Обожаю их)
Десять баллов. Ну... да. Десять.

 

– Насть, ты скелет, – мрачно заметил Федор. – Ты уже не просто некрасивая, ты за гранью красоты и уродства. Нечего тут стесняться.

Да блин, чего сомневаться-то. Точно десять.

0

24

pinky, принято, спасибо! :flag:

0

25

aequans написал(а):

5/10.

Олег написал(а):

8 баллов.

pinokio написал(а):

поставлю 6

KotPaniker написал(а):

ставлю десять

Нэиль написал(а):

8

Виверна написал(а):

6/10

pinky написал(а):

Десять.


Средний балл 7,1
Автор, как оцениваешь результат? Есть что сказать в ответных комментариях?
Настало время снять маску.  :flag:

0

26

Сначала придумал тяжелую драматическую вещь, но потом как представил, что после недавних побегушек по притонам опять окунусь в какую-то жесть, меня прям скривило. Решил в итоге пострадать фигней и не прогадал. Здорово повеселился, когда все это выдумывал) Спасибо всем за оценки!

0

27

KotPaniker, фигня получилась на славу)

На всякий случай: ничего личного. Пока Пино про персонажей не сказал, я и не вспомнил ту твою историю.
Нууу... Можешь лучше. И сильно лучше - можешь. Хотя другим зашло удачнее, чем мне. Так что дело вкуса.

0

28

aequans написал(а):

Можешь лучше.

Но сейчас не хочешь :) Сейчас отдыхаешь :)

0


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Моноэли » Моноэль №24 Скелет в шкафу. Проза