Форум начинающих писателей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Крупная проза » Одинцовский Сокол (спортивная драма, 16+)


Одинцовский Сокол (спортивная драма, 16+)

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Название: Одинцовский Сокол
Жанр: спортивная драма
Ограничение по возрасту: 16+
Стадия: в процессе написания
Аннотация: Действие происходит в альтернативной реальности, в который существует новый вид спорта - флайшот.
Играют две команды по шесть человек, включая капитана. В качестве оружия - пневматические пистолеты с резиновыми пулями. Цель игры - набрать как можно больше очков, которые начисляются не только за попадание, но и за исполнение выстрела (в прыжке, в кувырке, а развороте, вслепую и т.д. - фантазия игроков только приветствуется). Чем сложнее выстрел, тем больше очков получает команда. Флайшот популярен по всему миру. Строятся стадионы, появляются новые клубы. Молодая команда из подмосковного городка Одинцово тоже претендует на славу. Но есть проблема - у команды нет своего стадиона, а игроки, вместо того, чтобы сосредоточиться на игре, выясняют отношения на полигоне. Сможет ли изменить ситуацию молодой новичок и бывший пловец, учитывая, что в команде играют его девушка и лучший друг, а семья не очень-то принимает новый и непонятный вид спорта?

Глава 1. От бортика к бортику
Под ногами серая асфальтовая пропасть. Над головой – бескрайний бассейн голубого небосвода. Скоро закат разольётся по лужам во дворе, по стенам и крышам пятиэтажек. Он окрасит их сначала в золотой, немного позже – в более хмурый и тёмный бронзовый, а после заката, и стены, и крыши, и все дворы города Одинцово станут серебряными на долгих несколько часов. Лёша не раз наблюдал это, гуляя летними ночами. Молодой парень сейчас сидел на самом краю, на крыше своей родной «хрущёвки», глядя вниз.
Маша Касаткина – его девушка – сидела рядом, опершись на вытянутые руки. В отличие от своего парня, что с любопытством глядел себе под ноги, она смотрела вдаль, на город. Ребята молчали. Они уже давно успели обо всём поговорить. Впрочем, Мария не очень любила долгую тишину.
– Красиво, – сказала она, когда оранжевый солнечный диск уже коснулся горизонта.
– Сейчас будет ещё красивее, – пообещал Алексей, будто это зависело от него, и тоже оперся на руки, выпрямив спину. – Я раньше часто по крышам гулял. Когда лет семь-восемь было. Сейчас с этим строже. Начали запирать. А тогда вообще не было решётки – гуляй, сколько хочешь.
Алексей Володаев был высоким и светловолосым молодым человеком с длинными руками и худым гибким телом. Его узкое овальное лицо почти полностью покрывали никогда не сходящие веснушки. Ростом он был выше среднего и, в своё время, вытянулся быстрее, чем даже его сверстницы. Одноклассники дразнили его каланчёй и шпалой, а иногда и дядей Стёпой. Последнее, впрочем, оскорбляло его меньше всего и даже немного нравилось. «Дядя Стёпа» – гроза хулиганов. Он бы и сам хотел быть грозой хулиганов, вот только родители, в своё время, отдали его не на бокс, а в плавание.
Лёша то и дело сутулился, пытаясь быть как все. Не сказать, что Алексей не мог за себя постоять – драться он умел, и на полную применял свой данный природой замах. Но когда противники брали числом, парню ничего не оставалось, как сдаться перед напором дерзких и юрких приземистых нахалов.
Однажды хулиганы решили вывести Лёшу из себя прямо в классе, на перемене. Тогда его спасла Маша. Круглолицая девочка с длинными и пышными тёмно-медными волосами. Ростом чуть пониже Володаева, она была гибкой и подвижной хулиганкой. Маша не любила подолгу сидеть на месте. Иногда она ругалась, но делала это не зло, а, скорее, по-девичьи мило. Девушка была довольно симпатичной и сразу понравилась Лёше, хотя тот и не хотел это признавать. Мария была немного старше Алексея, хотя и училась на класс младше. В школу она пошла только в восемь, из-за проблем со здоровьем. Из-за них же девочку отдали на гимнастику. После того случая в классе, Алексей ещё долго стеснялся компании этой девушки. Как же так? Это неправильно. Парень должен защищать, а не наоборот. Но со временем дети подружились, и теперь, когда минуло семь лет со дня знакомства, ходили за руки и проводили на крыше такие тёплые вечера, как этот.
– Смотри. Видишь? – сказала девушка и указала в сторону полосы, где кончался город и начинался лес, над которым ещё висело закатное солнце.
– На что смотреть?
– Ну, блин, как лучи красиво расходятся. Как будто прорезают облака.
– Ага. Ладно, мне пора. Уроки учить.
– Какие уроки? – засмеялась девушка. – Ты школу в мае закончил. Везёт тебе, – она вздохнула. – Мне ещё год эту катавасию терпеть.
– Что за катавасия?
– Да как всегда. «Маша, ты наша гордость!», «Маша, завтра защищаешь честь лицея!», «Маша, ты одна нас всех тянешь». Задолбало.
– Не, ну а что ты? – продолжил Алексей. – У тебя же здорово получается.
– Мне все так говорят. А мне надоело!
– Да ладно, художка – это же самый красивый спорт.
– Не. Фигурное катание – самый красивый спорт. А я вот, дура, не пошла в детстве на катание. А сейчас уже поздно. Там с пяти лет берут. Или со скольки? Мне вообще кажется сейчас с трёх лет ставят на лёд. Вот ты молодец, – она легонько ткнула его в бок. – Сразу – плавать. Как дельфинчик, – она изобразила рукой волну. – Плавание – тоже красиво.
Лёша сдержанно улыбнулся от такого комплимента, посмотрел на догоравшую рыжую полосу и пожал плечами.
– У меня, если честно, не очень получается.
– Да? Ты же хотел в физкультурный поступать. На плавание.
– Ну, да, но, – он задумался. – Как-то не знаю. Мне кажется, не моё это.
– Да ладно! Не бросай, слышишь?
– А ты не будешь поступать в физкультурный?
– Неа.
– Почему?
– Не хочу.
– Что, хочешь стать мамочкой в бигудях с отвисшим животом к тридцати годам?
Алексей понял, что ляпнул не то что надо. Маша замолчала, опустила голову и отвернулась.
– Я имею в виду, – попытался он развязать этот узел, – ты хорошо танцуешь. Вот ты... вот тебе никак не стоит бросать, – он положил ей руку на ладонь. – Маш?
– Ладно, – сказала она бодро. – Уходить пора, а то выгонят. Говоришь, сейчас строго с этим? Да и мне пора уроки учить. Грёбаные уроки, – ребята поднялись и отряхнули шорты. – Ух! – девушка шутливо ударила Лёшу по плечу. – Везёт тебе!
Спускаться по темноте подъезда, где уже второй год не горела ни одна лампочка, было тоскливо. Лёша попрощался с девушкой на лестничной клетке возле своей квартиры, лёгким быстрым поцелуем. Девушка поспешила вниз, мягко и ловко перебирая кроссовками бетонные ступени. Ещё с минуту на веснушчатом лице Алексея не таяла улыбка. Но если раньше он смущался заходить домой в состоянии лёгкой счастливой эйфории, ожидая расспросов, то теперь ему было всё равно, и, не дожидаясь, пока эйфория пройдёт, молодой человек уверенно открыл дверь.
Прихожая осветилась желтовато-тёплым и неожиданно уютным светом лампочки Ильича. С кухни потянуло чем-то вкусным. Наверное, овощное рагу. Из большой комнаты доносились звуки, не менявшиеся, наверное, всю Лёшину жизнь. Спортивный канал. Триатлон. Папа, как всегда, сидел на диване с пультом в руке. Мама, конечно, была на кухне, с поварёшкой. Сестра в комнате, висит на шведской стенке. Она появится только к ужину, а потом снова исчезнет. И, конечно, бабушка. Как же без неё, и без её ворчания по любому поводу? Она будет ходить из угла в угол, поливать растения в горшках и вытирать пыль, даже там, где её нет.
– Мам? – зашёл Алексей, первым делом на кухню. – Что на ужин? – он закинул себе в рот печенье.
– Нагулялся?
Мама Алексея – Марина Ивановна – была невысокой стройной женщиной со светлыми волосами. Сын очень походил на неё веснушками, но вот ростом пошёл в отца. На плите у неё кипели сразу три кастрюли, а на холодильнике лежала раскрытая на самом интересном месте книжка – очередной дамский детектив. Рядом были еженедельник, открытый на гороскопе и пачка диетических сухариков, которыми Марина сдерживала аппетит.
– Я сегодня рагу решила приготовить. Давно мы рагу не ели, да? А то всё супы да супы. Папу, давай, зови. Готово уже всё, – она выключила газ. – Ну? Как погулял?
– Да хорошо. Сейчас, папу позову.
– Ага.
Он вошёл в комнату. Всё здесь было как обычно – старый бордовый диван, ковёр на стене и такой же ковёр на полу, стенка с сервизом и две папины гантели у батареи, возле балкона. Балкон открыли настежь, но в комнате всё равно было немного душно. Единственной вещью, которая не вписывалась в интерьер, был широкоэкранный плоский телевизор, стоявший на советской тумбочке прямо напротив дивана. Экран телевизора, как волшебное зеркало, каждый вечер пленял Григория Павловича – Лёшиного папу. Сам он, бывший в молодости КМС по троеборью, сейчас был по-прежнему широкоплечим, но уже довольно упитанным охранником супермаркета. Каждый вечер он предавался любимому занятию – просмотром многочисленных спортивных каналов по кабельному телевидению. Из-за травмы ноги Григорий не мог заниматься спортом, но до сих пор оставался ярым болельщиком триатлона, или, как он больше любил говорить, троеборья.
– Пап?
– Тихо, тихо. Велогонка, – сказал отец, не отрывая взора от спортсменов.
– Суперспринт? – Лёша посмотрел в экран.
– Он самый.
– Чё, где наши?
– Пока на шестом.
– Ты так уверен, что они вырвутся вперёд?
– Так, сынок, тебе что мама сказала? Ужинать? Ну, скажи, я сейчас приду.
– Ага, придёт он! – послышалось из кухни. – Пока велогоночный этап не закончится, будет сидеть как сыч перед экраном. Ты что, это ж любимая часть!
– Ну-ну. Ты меня от святого, мать, не отлучай, – подшутил он сам над собой. – Иду я, иду.
– Ладно, пап. Мы на кухне.
Алексей зашёл в комнату, что располагалась на восточной стороне. Это была комната, которую Лёша делил с сестрой. В ней были голубые обои, две кровати по двум сторонам, шведская стенка, турник, кольца и столик с компьютером в углу, рядом с Лёшиной кроватью. Сестра висела на шведской стенке с закрытыми глазами и, казалось, даже не заметила, как вошёл брат.
– Алён, ты ужинать идёшь?
Та едва заметно кивнула, давая понять, что сейчас не лучшее время её беспокоить.
Алёна была на год старше брата и чуть выше ростом. Тёмно-русыми волосами она пошла в папу. В него же – характером. Бойкая, несговорчивая, требовательная к себе и другим. Старшую сестру часто ставили Лёше в пример, ведь она уже год училась в университете, на кафедре физического воспитания и спорта. Алёна с детства занималась гимнастикой. В школе её считали лучшей в классе. Но как только девушка поступила в университет, мало сказать, что она испытала шок. Для неё это было настоящим ударом – узнать, что она не лучшая. Теперь Алёна старалась выжать из себя всё, лишь бы не слышать от тренера чего-то вроде «старайся больше», «приземление смазано» или «вялый корпус».
Лёша вернулся на кухню, помыл руки и сел за стол. Мама расставила тарелки и положила себе и сыну овощного рагу из помидоров, болгарского перца, кабачков, моркови и репчатого лука.
– Как день прошёл? – спросила мама.
– Хорошо. У тебя как?
– Ну, как? Да, как всегда, – пожала плечами мама и села за стол. – С Машей были?
– Ага.
– Ну, как у неё дела? Собирается поступать на физкультуру?
– Да пока рано об этом думать. Ей-то ещё целый год учиться.
– Так, ну, что тут у нас? – зашёл на кухню папа и, хлопнув в ладоши, отодвинул свой потёртый табурет.
– Гриш, помой руки сначала, – сказала ему жена.
– Ой, ладно, я ведь мешки не разгружал.
– Гриша.
– Да ладно, ладно, – он встал из-за стола, помыл руки в раковине и вытер о вафельное кухонное полотенце. Это не очень помогло и вытирать насухо пришлось об олимпийку. – О! Чистые. Ладно. Так, где там наша Алёнушка-то? – отец занял своё место у стены и выглянул в коридор.
– Скоро придёт, – сказал Лёша.
– А ты чего без хлеба, Алексей? Давай-ка нарежь себе. Мариш, у нас хлеб остался?
– Ты ж сам вчера сходил.
– Ну? Какие дела-то? – посмотрел отец на Лёшу.
– Да так. Погуляли. Посмотрели закат. Был сегодня в парке, видел Макса Жердина. Он недавно из Москвы вернулся. Говорит, насовсем.
– О, как замечательно, – сказала мама. – Будете чаще видеться.
– Ты мне лучше расскажи, как у тебя тренировка сегодня прошла.
– Да тренировка как обычно.
– Как твой кроль? Улучшил показатели?
– Гриш. Ну, давай не будем о спорте, хоть раз за столом.
– Ну, а что? Могу я поинтересоваться успехами сына? Я вот в своё время был лучшим в классе по кролю. И по брассу. Да и в батерфляе я тоже не отставал. Не говоря уже про спину. Спина вообще был мой конёк.
– Брасс у меня пока не очень. А вот на спине уже получше.
– Лёш, если не хочешь про плавание говорить, – сказала мама.
– Да нет, почему, – пожал плечами Алексей.
– Уже надумал поступать?
– Пока не решил.
– Гриша. Дай мальчику спокойно поесть. А потом уже приставай своими расспросами. Хорошо?
– Как скажешь, – неохотно согласился тот и поцеловал жену. – Ну, я же всё-таки хочу знать, вырастет у меня троеборец или нет. Хэ!
Алёна зашла в кухню ненадолго. Взяла пару печенек и попила воды.
– А вы, девушка, покушать не хотите ли? – шутливо спросила мама.
– Ну, ма, я же после шести не ем. Я так, – она махнула рукой и ушла к себе в комнату.
– Как всегда, – развела руками Марина.
– Спасибо за ужин, – Лёша помог собрать тарелки.
Алексей вернулся в комнату и уселся на диван рядом с отцом. Триатлон уже закончился, и папа переключил на другой спортивный канал.
Редко выдавалась возможность увидеть, в присутствии бывшего троеборца, хоть что-нибудь, кроме плавания, велогонки или бега. Иногда, впрочем, Григорий переключал на баскетбол. В самые редкие моменты он и вовсе отвлекался от спорта на какой-нибудь фильм. Но тут Алексей заметил на экране нечто, чего никогда не видел раньше. Сперва он подумал, что это очередной боевик, однако всё происходило в прямом эфире. Слева сверху высвечивался счёт. За кадром вещал комментатор. Действие разыгрывалось на крытом стадионе, а на трибунах сидели зрители. Вне всякого сомнения, это был спорт. Но какой?
– Оставь, оставь, – попросил сын. В другой раз Алексей просто по привычке ушёл бы к себе в комнату, играть в «Контр-Страйк» или «Фоллаут», но только не в этот вечер. – Что за спорт?
– Да не знаю. Новый какой-то. Называется как-то на «ф», ещё не успел выучить. Фли... флистрайк, флистайл... не помню, в общем.
– Фли. Ага.
На площадке творилось какое-то безумие. Несколько юношей и девушек, в обтягивающих костюмах и шлемах со стеклянными забралами, то и дело выполняли прыжки, развороты, сальто и вообще стремились показать себя на публику. При этом, каждый из них держал в руке игрушечный пистолет. У некоторых было целых два. Ребята выскакивали из укрытий, стреляли, отходили на позиции, менялись местами, снова выходили в центр, восходили на возвышения и прыгали оттуда, падали в кувырок или прятались за укрытиями. Сразу было не понять, что это за игра, но втягивала она с первых секунд.
– Уау, – только и сказал Алексей. Но Григорий смотрел без особого интереса. Зазевав, он переключил на футбол. – Ну, пап! Верни. Пожалуйста.
– Ой, да ладно тебе. Ерунда какая-то. Там ЦСКА – Шинник.
– Ты ж не болеешь ни за ЦСКА, ни за Шинник. Дай мне пульт, – Алексей выхватил заветный «скипетр» и переключил обратно на ту непонятную игру.
– Ну? И что? Интересно что ли? Как бегают с пистолетиками? Да мы с пацанами в детстве так играли.
– Тише, – Лёша медленно положил пульт рядом с собой, рассчитывая, что отец не станет во второй раз переключать канал.
«Заметьте, какая разная тактика у американцев и у корейцев, – гласил комментатор. – Я бы назвал последнюю азиатской школой. Хотя игра довольно новая, но свои школы в ней уже вполне сложились и, я бы даже сказал, хорошо офор... Вот это попытка! Эх, нет. Блайнд не зацепил. Рокировка. Снова выход на центр... Так, о чём это я? Ну, да, в кратце о школах. Американцы условно разделяют раунд на два этапа – этап тачей и этап шотов. Азиаты действуют немного по-другому – они методично, одного за другим, выстреливают игроков другой команды».
По комментариям и накалу, можно было понять, что это какая-то очень важная игра. То и дело застревали в голове непонятные слова, вроде «шот», «тач», «своп», «ЦН» и «ПП». Впрочем, с первыми двумя терминами Лёша разобрался довольно быстро: тач – попадание в руку или ногу. Шот – в корпус или голову. Иногда игроки, по непонятным причинам, штрафовались и целую минуту стояли неподвижно в круге синего прожектора.
«Снова своп у корейцев. Корейцы осторожны, предельно осторожны. Оно и понятно – до конца раунда, и до конца этого матча, остаются считанные минуты. Счёт по раундам два-два. Американцы сейчас стараются спровоцировать корейцев на атаку. Проявит ли себя Ли Ким? Флориган выходит на возвышение. Довольно смело – идти в открытую. Это тактика амерканцев. Попытка выбить шот. Му ан Нгок под ударом, сейчас хорошая возможность! Промах. А жаль, красивый был разворот, и выстрел из-за спины. Справа капитан Сын Мин, опасно! Хорошая попытка – взять вслепую. Нет, не удаётся Сын Мину. Флориган по-прежнему чист. Возвращается на исходную. Сын Мин переходит в укрытие. Вот сейчас бы самое время корейцам взять тактическую паузу».
Корейцы уступали американцам со счётом 97:121. Откуда такой бешеный счёт, и как начисляются очки, Лёше было до сих непонятно. Но он продолжал смотреть, в попытках разгадать эту игру.
«Три минуты. Три минуты до конца. У сборной США есть все шансы отобрать у корейцев чемпионский титул. Я бы сказал, американцы сразу берут быка за рога. Молодая перспективная команда, довольно быстро они освоили этот спорт, поднялись на первые позиции и прочно закрепились на вершине. Майкл Флориган. Замена в команде американцев – Флоригана меняют на молодого подающего надежды Маклея. Восемнадцать лет – довольно небольшой возраст для высшей лиги. Посмотрим, как покажет себя Маклей на последних минутах. Маклей выходит на середину. Поднимается по лестнице, выходит на открытую площадку. Корейцы окружают. Выстрел слева. Маклей уверенно уходит от выстрела. Выходит на край возвышения. Обрыв. Он разбегается. Неужели он собирается прыгать на другую сторону? И да, он делает это... шо-о-от!!! Шот капитана! Прямо в голову, в прыжке, с разворота! Практически над пропастью. Шот капитана приносит соборной США тридцать очков. Счёт 97:151. Неужели? Неужели, друзья, южнокрейский колосс пошатнётся? Этот Голиаф. Это, фактически, бой Давида против Голиафа мы наблюдаем сегодня! Этот спорт зародился в Южной Корее. До сих корейцы удерживали первенство. Изменится ли ситуация теперь?»
Игра продолжалась, несмотря на то, что корейский капитан Сын Мин был повержен. У американцев осталось четверо игроков, у Кореи – трое. Комментатор уже во второй раз упомянул центрального нападающего Кореи Ли Хам Янг Ким. Лёша обратил внимание на девушку в ярко-жёлтом облегающем костюме. Чёрные волосы, запретённые хвостом, выглядывали из-под шлема. Девушка была самой изящной и самой привлекательной в команде. Кроме неё за Корею играли только парни. Произошло ещё несколько свопов. Как понял Алексей, это когда два игрока одной команды меняются местами. Ким вышла в самый центр полигона, на самую высокую открытую площадку. Двое американцев окружили её с двух сторон.
Всё произошло за один миг. Лёша не успел сообразить, что именно, и как чаша весов успела качнуться так радикально. Выглядело это так – кореянка разбежалась и у самого края развернулась спиной к обрыву. Оттолкнувшись ногами, она взлетела в воздух. Её ноги оказались над головой, тело, не разгибаясь, обернулось вокруг горизонтальной оси. Ли Ким расправила руки в полёте и совершила два выстрела в противоположные стороны, после чего, мягко, словно кошка, приземлилась на корточки, на другой стороне.
Что-то невообразимое творилось на трибунах. Оба американца, что окружили Ким, были поражены в головы. Комментатор орал в истерике. Лёша глянул на табло. 157:151 в пользу Южной Кореи.
«Шестьдесят!!! Шестьдесят очков, это немыслимо, друзья! Шестьдесят очков получает сборная Кореи за дабл шот в бланше! Этот феноменальный, просто феноменальный выстрел! Я уверен, что многие на этих трибунах захотят назвать своих детей Ли Ким!»

0

2

Оставалось около сорока секунд, но за это время не было ни тачей, ни шотов. Только свопы и последние отчаянные попытки изменить счёт. Нет. Победа оставалась за страной-родоначальницей игры. Вырвав первенство у сборной США на последней минуте, Южная Корея осталась чемпионом, и всё благодаря Ли Ким.
Чуть позже, эта юная девушка, по виду даже младше американца Маклея, сняв шлем и распустив волосы, давала интервью. Теперь она, и без того самая симпатичная в команде, выглядела вдвойне очаровательно.
– Я начала играть в акробатический страйкбол ещё в двенадцать лет. Я всегда обожала эту игру. Мой отец всячески поддерживал моё увлечение и создал мне все условия для тренировок. В первую очередь, я благодарна моему папе. Папа, привет! Спасибо тебе за мою победу! – она помахала в камеру и мило улыбнулась.
Алексей Володаев долго не мог уснуть. Юная кореянка никак не выходила у него из головы. А ещё название игры. Он не запомнил его, хотя девушка произнесла его довольно чётко. Теперь этот назойливый вопрос, появляющийся снова и снова, летал по просторам лёшиного воображения, словно назойливая муха. Как же называется эта чёртова игра?!
Утром, невыспавшийся и раздражённый, он встал по сигналу будильника, сделал зарядку и, походкой робота, отправился завтракать. Шёл неохотно, едва не ударившись об угол по пути.
«Я ударился по угол, значит мир не очень кругл», – вспомнилась старая шутка.
– Доброе утро, соня, – поприветствовал папа, уже сидевший за столом.
– Какой соня? – протёр глаза Алексей. – Восемь утра ж.
– А твоя сестра давно на площадке.
– Ох, ну, я рад за неё, – Лёша снова протёр глаза. – Пап? Можно я сегодня не пойду в бассейн?
– Ты чего это удумал? – Григорий испугался за сына так, будто тот заболел или подсел на наркотики.
– Да что-то мне нездоровится.
– Брось мне это тут. На-ка вон, лучше, яйцо съешь. Сразу выздоровеешь. Мама в шесть утра встала, не поленилась, сварила. Каждый день нужно съедать по яйцу.
– Угу.
– Чего такой хмурый? Хочешь анекдот расскажу?
– О, нет! Лучше я в бассейн пойду.
Отец засмеялся.
– Ладно, завтракай давай. И дуй в бассейн. У Алёнки спрошу – был, не был.
До кухни донеслось ворчание из коридора.
– Обнаглели! Мусор вынести нельзя. Бегают они, стреляют. С самого утра уже! Спозаранку. Нет, ну я понимаю, пошли бы на турник... Григорий, где моя синяя тряпка? Ты на ней не сидишь? Понимаю, пошли бы на турник, побегали бы. Как мы в наше время. Нет же! Давай стрелять. Скоро душить начнут.
– Кто стреляет, мамуль? – спросил Григорий. – Опять у неё кто-то стреляет. То ЦРУ во дворе шастает, то маньяки.
– Ехидничай! – Полина Константиновна – бабушка Алёши и мать Григория, одетая в выцветающий тёмно-зелёный халат, отодвинула табурет и села за стол. Бодрым и прицельным взглядом бабушка окинула стол в поисках тряпки. – Маньяк был. Что ты, матери не веришь что ли?
– А инопланетяне случайно не прилетали?
– Смеёшься, Григорий? Смейся, смейся. Выйти невозможно из дома. Заполонили двор... эти... Кто там у Фонвизина? Недоросли! Да не недоросли, что я говорю? Переросли. Так, где моя синяя тряпка? Григорий, я вчера тут оставляла синюю тряпку. В последний раз ты её видел.
– Далась мне твоя тряпка. Ты скажи мне, кто стреляет? Может, я разберусь?
– Да шпана дворовая, кто ещё!
– Подожди, ты говоришь, шпана. Так, мамуль, объясни мне, непутёвому, из чего они стреляют? Что у них, оружие что ли боевое?
– Да какое боевое! – она попросила сына встать и посмотрела, не сидит ли он на тряпке. – Понакупят детских стрелялок и бегают по двору, кричат. Ещё главное «шут, шут!». Что ещё за шут? Сами как шуты. Здоровенные лбы уже, а всё в игрушки играют.
– Так оружие игрушечное? – развеселился папа. – Ну, так чего ты переживаешь?! Кого они им убьют?
– А вот тебе попадут в глаз, и будешь знать. Кого убьют. Да глаз тебе и убьют! – так и не найдя свою тряпку, бабушка решила полить цветы на кухонном подоконнике. – Никто не поливает. Бабка одна поливает.
– Ладно, бабуль, мне пора. На тренировку.
– Алёша, ты ж не покушал!
– Да покушал я.
– А как же? Суп вон нетронутый.
– Ну, какой суп? Ладно, я опаздываю.
– Так. Григорий. Ты его приучил так соскакивать? Я тебя так не воспитывала.
В ответ, сын только невинно поднял руки.
В зелёном парке, через который пролегал путь до ДЮСШ, стоял жидкий туман. Ночью был дождь, и тропинку развезло. Алексей старался идти по траве, чтобы не запачкать новые кроссовки. Вдоль тропинки валялись бычки, пачки из-под чипсов и смятые жестяные банки. Под кустом отсыпался пьяный мужик. Ближе к середине парка, на открытой поляне, было не так сыро, но и мусора здесь было побольше. Кто-то оставил пачки, пакеты и пластиковые бутылки после пикника.
Резко обожгло висок. Лёша обернулся. Хотелось надрать зад тому малолетке, который в него попал, а в том, что это именно малолетка, Володаев, почему-то, не сомневался ни секунды.
– Шот! Ха-ха! – раздалось из-за кустов и на свет, отряхивая шорты от репейника, показался Максим Жердин. Невысокого роста шестнадцатилетний парнишка в ярко-красной ветровке. У Максима было худощавое тело, серые постоянно бегающие глаза и чёрные волосы, которые вечно топорщились на затылке от ветра. – Эй, говорящая шпала, я тебя зашотил! – он подобрался поближе. – Иду, смотрю, чё за урод идёт, а это, оказывается, ты.
– Слышь, мелкий. Ты кого шпалой назвал? Забыл, кто тебя от хулиганов спас?
– Опаньки! Кто заголосил? Школу закончил и всё? Крутым стал? – крепкое рукопожатие с хлопком. – Чё, опять на треню?
– На неё, куда же ещё? А ты, я смотрю, всё в игрушки играешь?
– Это не игрушки, – сказал он серьёзно. – Это, – тут он замолк. – Тихо-тихо, – словно заправский полицейский, Жердин обеими руками взялся за пистолет и поднял его на уровень головы. Мягкими крадущимися шагами парень отошёл от своего друга. – Здесь Кира, – произнёс он так, будто Кирой звали призрака.
– Кто?
Объяснять не потребовалось. Таинственная Кира заявила о себе сама, попав Максиму Жердину прямо в затылок.
– Ай-с! – выкрикнул тот и, скорее от досады, чем от желания отомстить, обстрелял пустоту.
– Вот тебе и карма, – засмеялся Алексей.
– Шо-о-от! – раздался радостный девичий крик. – Кофе Жердин, каждый день неповторим! – девчонка с ярко-фиолетовыми волосами и ростом примерно с Макса, выбежала из-за деревьев, пересекла парк и сделала довольно ловкое прямое сальто, после чего грациозно приземлилась на траву и спокойно подошла к пацанам, с поднятым оружием. – Как я тебя? Пиу! – она задула ствол, как делают герои вестернов. – Ты даже не заметил меня. Думал, я с другой стороны?
– Знакомься, это Лёша Володаев – мой друг.
– Кира Бланк, – она подала руку. Пальцы у Киры были покрыты разноцветными пластырями, которые издалека выглядели как перстни. Сама она носила рваные джинсы и джинсовку, украшенную многочисленными безделушками. – Мы тут, как видишь, играемся немножко, – она помахала пистолетом.
– Так это вы во дворе стреляли?
– Во дворе? – Максим пожал плечами и задумчиво поморщился. – Да нет. Не мы. А кто тебе сказал?
– Бабушка жаловалась.
– Может, Надя с Федей? Они вечно где-то во дворах.
– Значит, вы ни причём? Слушайте, а что это иг...
– Флайшот, – опередила Кира.
– Как-как?
– Флай-шот, – повторил Максим. – От слова «флай» – «летать» и «шот» – «выстрел». Её ещё называют акробатический страйкбол, может слышал?
– А! Так это вчера по нему был чемпионат?
– Не просто чемпионат. Финал пятого чемпионата мира по акробатическому страйкболу, в городе Сеул. Следующий будет через год, в Австралии.
– Мы надеемся поехать, – добавила Кира.
– Ты никуда не поедешь.
– Чё сказал?! – девчонка попыталась свалить его на траву, но Максим ловко вывернулся из её хватки.
– В общем, Лёха, это, – сказал Макс. – Приходи сегодня на треню.
– Да, приходи, увидишь, как его я его замочу! – Кира набросилась снова, но Жердин её оттолкнул.
– Я серьёзно, Лёх. Приходи. В десять, на площадке. Помнишь, той самой.
– Помню. В десять, говоришь? Погоди, не, в десять не смогу. У меня сегодня плавание.
– Да ладно тебе, брось этот бассейн.
– Бросить бассейн?!
– Слушай, Лёх, – Жердин взял его под руку. – Это ведь не просто детские стрелялки. Это профессиональный спорт. Ему уже двадцать лет. В акробатический страйкбол играют во всём мире. И с каждым годом он становится ещё популярнее. Строятся стадионы, создаются новые команды. Ты хоть знаешь, что я участвую в местной команде?
– Серьёзно?
– По чесноку. Не веришь? Приходи на треню. Пообещай, что придёшь. Ты не думай, там теперь нет хулиганов. Всё обустроили. Теперь эта площадка принадлежит клубу. «Одинцовские Соколы». Знаешь о таком? – Максим расстегнул ветровку и с гордостью продемонстрировал значок на майке. – Я теперь в лиге юниоров.
– Ну, что? Молодец. Поздравляю.
– Поздравлять будешь с днём рождения. Или когда стану чемпионом. Лёх, приходи. Обязательно приходи. Будем тебя ждать.
– Ну, Макс, я ведь сказал уже – я в бассейне буду.
– Лёха-Лёха! Мне без тебя так плохо. Ты не знаешь, что упускаешь. Флайшот он... он круче! Он лучше, чем плавание.
– Ты ещё скажи, что ты лучше собаки. Максон, ты же знаешь, я собираюсь поступать на физкультуру. Мне тренироваться надо перед вступительными.
Жердин уставился на друга снизу вверх так, будто Володаев в один миг постарел на глазах. Максим опустил голову и картинно тяжело вздохнул.
– Ну, как мне тебя убедить? Ладно. Поступай как знаешь. Тебе виднее. Но! – он поднял палец вверх. – Я всё равно тебя жду на площадке. Сегодня в десять. И каждый день в десять. Кроме выходных. Как решишься – приходи.
Парни пожелали друг другу удачи и расстались крепким рукопожатием.
– Приходи! – сложив руки рупором, вдогонку бросил Макс.
Последние две недели тренер по плаванию был особенно суров. Зная, что через месяц Володаеву предстоят вступительные экзамены на физкультурный факультет, он старался дать парню наибольшую нагрузку. Лёша это прекрасно понимал и ценил такое внимание, но всё же, у него имелся определённый порог. Как бы тщательно он ни выбривал каждый волосок на теле, как бы ни старался соблюдать диету и наращивать силу мышц на тренажёрах, вода не позволяла ему разогнаться быстрее, чем он действительно мог.
Вперёд и назад, вперёд и назад по небольшому бассейну. Снова и снова один и тот же путь – от бортика к бортику. И так изо дня в день. Для других ребят лето было отдыхом. Для Володаева оно стало кошмаром. Не потому, что плавать он не любил – напротив, вода уже стала его родной стихией. Он никак не мог победить себя, и кошмар состоял именно в этом. В детстве он считал себя непобедимым. Отдыхая в деревне, у бабушки на даче, он всегда был первым среди пацанов, соревнуясь с ними в речке наперегонки. Год от года он наращивал скорость и познавал новые тонкости, «фишечки», позволявшие плыть быстрее и тратить меньше сил. Но вот однажды Лёше исполнилось семнадцать. Оглядываясь назад, он вспоминал, каким же он был медленным тогда, даже удивляя деревенских ребят. И каким же быстрым и крепким стал сейчас. Вспоминал, как исчезла одышка, как вода начала прогибаться под ним, покорённая и мягкая. Он научился не преодолевать её, а скользить по ней, как по горке. Все дороги теперь казались открытыми для Алексея. Реяли мечты о медалях, о выходе в большой спорт. Маячили в голове Москва, Балтимор, Олимпиада! Увы. Сколько Лёша ни старался, он застрял на одном и том же результате. Улучшить собственный рекорд хотя бы на одну сотую стало не просто целью – непреодолимой мечтой. Множество раз, от тренера, от родителей, и от сверстников, он слышал одно и то же: «стена в голове». Алексей и не спорил. Только легко это сказать – стена в голове. Гораздо труднее сломать её. Сломать себя. Все мы психологи, когда даём советы. Мало кому хватает смелости воплотить такие советы в жизнь.
Алексей помнил, как он впервые пришёл в бассейн. Первые пару месяцев, когда он нырял в воду, та казалась ужасно холодной и жёсткой. Теперь он погружался легко, будто в родную стихию, а плавая, не чувствовал воду, и словно летал по воздуху. На сушу Алексей выбирался неохотно, и принимая вертикальное положение, вставая босыми ногами на кафель, ощущал, как давит на ноги земля. Было тяжко и неуютно, даже как-то неестественно в первые минуты. Самому себе он казался увальнем, бегемотом, вышедшим на берег. Лёша знал, что бегемоты под водой настоящие виртуозы. Привычным шагом, путём, который мог бы пройти с повязкой на глазах, Алексей возвращался в раздевалку, а там его ждали привычные подколы других ребят, их самоуверенный смех и ежедневные, нескончаемые, байки.
Сегодняшний день ничем не отличался от других. От этого стало даже как-то тоскливо.
– Надо будет накуриться сегодня, – услышал он двоих парней. Стоя у шкафчиков, в дальнем углу, они обсуждали планы на вечер. Парнями были Никита Кулин – пловец номер один – и его друг Витёк Матвеев. Странно было слышать такое от спортсмена. Лёша думал, что Витёк возразит, но тот поразил ещё больше:
– Точняк! Надо бы. Чё, куда пойдёшь?
– Да дома буду. Динозавры на даче. Ленку приглашу.
– Ну, ништяк.
– Накуриться? Вы серьёзно?! – вмешался в разговор Алексей. Те посмотрели на него недоумённо, будто к ним обратилась уборщица. – То есть, Рылов, Ильченко, Ефимова, Морозов, Коротышкин... они для вас не пример?
– Чё несёшь?
– Да я к тому, что...
– Тебе какое дело? – Кулин хмыкнул. – Ты ещё Сальникова вспомни. Умник, – он отвернулся. – В большой спорт нам всё равно не пробиться. Там связи нужны.
– И там на допинге все сидят, – добавил Витёк.
– А нафига вы вообще плаванием занимаетесь?
– Слышь, – чуть не вспылил Никита, но друг остановил его:
– Да забей, – парни отвернулись и продолжили беседовать о своём. Но Лёша не хотел отступать.
– По соревнованиям чё слышно? – спросил он, и парни, так, будто их шеи были сделаны из олова, повернули головы к нему. – Не сказали, когда точно будут?
– Да не будет соревнований, – лениво ответил Кулин. – Ты чё, не слышал?
– Отменили, – подтвердил Матвеев.
– Да? Я почему-то не знал.
– Знать надо, – пацаны надели шапочки и вместе вышли из раздевалки.
Никита Кулин – самый наглый и уверенный в себе – привык глядеть на других свысока. Даже над своими друзьями он нередко подтрунивал, намекая на то, какие они медлительные в бассейне. Что уж говорить о его отношении к Володаеву. Ростом под метр девяносто, Кулин был единственным в группе, с кем Лёше было неловко стоять рядом, с его метром восемьдесят два. Дима даже не здоровался с ним, а обращался к нему, разве что, с просьбой посторониться.
Дисциплина у Кулина, мягко говоря, хромала. Вчера он привёл на тренировку девушку. Тренер был категорически против, и уже почти поссорился с парнем, но девушка согласилась уйти сама. Редко когда тренер отваживался напрямую конфликтовать со своим лучшим учеником. Ведь именно Дима приносил больше всего наград на городских соревнованиях. Без преувеличения, он был гордостью ДЮСШ.
Правда, в этот раз соревнования, почему-то, были отменены. Вечером Лёша поделился печальной новостью с отцом. Хотя, печальной эта новость была скорее для папы, чем для самого Алексея. Сам он был рад, хотя и старался не подавать виду. Городские соревнования по плаванию отменены, а значит не надо в очередной раз уступать Кулину и позориться на глазах у сотен зрителей.
– Плохо. Очень плохо, – ответил отец. – Ну, ладно. Не эти первые, не эти последние.
Маша в тот день приболела, и встретиться с ней не получилось. Алесей решил остаться дома, и теперь сидел на диване, глядя с отцом  какой-то криминальный сериал по НТВ.
– Как дела на работе?
– Да как-как? Один дохляк пытался пачку чипсов утащить. Ну я ему и намекнул так. Знаешь, ненавязчиво. Сейчас нас из-за этого сильно нахлобучивают – нельзя, мол, руки прикладывать, запугивать. А так, больше инцидентов не было. У тебя как прошло?
– Я последним пришёл.
– Как последним?! – отец повернулся к сыну всем своим тяжёлым корпусом. – Как последний, Лёша?! Ты же стараешься?
– Стараюсь.
– Вот. А почему последний? Я что-то не понял.
– Просто другие пацаны лучше.
В комнате немедленно появилась мама.
– Даже не думай так говорить. И думать. Понял? Ты у меня не последний, – она обняла Лёшу и поцеловала в лоб. – Ты самый-самый лучший, и когда-нибудь точно прославишься.
– Ха, и где же это? – задал вопрос отец. Алексея это, почему-то, сильно задело.
– То есть, я, по-твоему, нигде, кроме плавания, не смогу проявить себя?
– Нет, я так не говорил. Твоё дело, сам решай! – махнул он рукой и переключил на троеборье.
Мама не сдавалась.
– Ну, Лёш, посмотри на себя. Ты высокий. У тебя руки длинные. Ладони большие. Нога у тебя большая, как у папы.
– Я не об этом. Разве всё предопределено? Я имею в виду, разве наша физиология должна делать за нас выбор?
– Конечно нет. Ты сам выбираешь. Ты что, больше не хочешь плавать?
– Хочу, но... вдруг есть что-то другое?
Мама вздохнула.
– Ладно, у меня там суп варится. Но ты подумай! – она ушла на кухню.
Оставшийся вечер Володаев играл в компьютерные игры. Ночью он не мог заснуть, думая о своей дальнейшей судьбе. Блуждая по закоулкам памяти, Лёша случайно наткнулся на шестой класс, площадку за домом и Максима с хулиганами.
Был тёмный вечер. Старшеклассники собрались небольшой группой около Жердина. Эти ребята, что всегда носили спортивки, хотя и не имели ни малейшего отношения к спорту, обычно приставали к Володаеву. То «дай прикурить», то «деньги есть? А если найду?», и конечно, когда пытаешься унести ноги «догоню, хуже будет!». И ещё они свистели. Ох, как же они пронзительно свистели! У Лёши так не получалось никогда.
В тот раз хулиганы почему-то решили докопаться до Максима. Наверное потому что другой добычи рядом не оказалось, а свою привычную жертву – Лёшу – они пока не заметили. Щуплый и мелкий, но наглый и дерзкий Жердин до этого причислял себя к касте хулиганов, и уж никак не видел себя их жертвой. Он и сам, бывало, клянчил деньги у Володаева и других ребят, будь они старше его или младше, несмотря на то, что из-за этого нередко нарывался на неприятности. Но чтобы деньги выжимали из него самого! Это было в новинку. Лёша не мог не остаться на это посмотреть.
– Опа! Это же шпала! – заметил Алексея мелкий хулиган и указал на Володаева. – У него деньги есть.
На гопников это не подействовало. Один ударил Максима по лицу. У того лопнула губа, и выступила кровь. Другой подножкой повалил его на асфальт. Тут Алексею стало не смешно. Гопники начали яростно запинывать Максима. Лёша не осознавал, что он делал в тот момент. Он разогнался и ударил одного из хулиганов ногой в спину. Опешивший гопник покачнулся, но устоял. Он обернулся и замахнулся на Лёшу. Тот успел пригнуться. Это подействовало на других. Оставалось только довершить начатое. И Алексей это сделал – провёл боксёрскую «двойку» и уложил гопника на асфальт. Как у него получилось, он не понимал до сих пор. Увидев опаску в глазах хулиганов, Лёша вовремя использовал момент и рявкнул на них бешеным благим матом, сам не узнавая свой голос. Гопники рассеялись, как распуганные воробьи. Алексей и Максим подружились в тот день, а гопники старались обходить обоих стороной.
От приятных воспоминаний, и от чувства выполненного долга, пусть и в далёком шестом классе, Лёшу потянуло в приятную дрёму. С уверенной мыслью не бросать бассейн, он крепко заснул. Предстоял ещё один тяжёлый день. Снова бассейн, и снова в бой с самим собой, от бортика к бортику.

0

3

Глава 2. Научиться летать
Следующим утром Алексей, как обычно, пошёл через парк. Максима на этот раз не было, и от этого стало немного тоскливо. Зато алкаш валялся на своём месте, как и вчера. Эх, стабильность!
Лёша остановился. Он оглянулся в сторону спортивной площадки и немного постоял.
«Десять часов? Успею».
Прибавил шаг.
Придя в спортивный комплекс, Алексей, не принимая душ, сразу нашёл тренера.
– Евгений Олегович, я сегодня не смогу заниматься.
– Почему это? – удивился тренер.
– Да приболел. Кашляю. В горле першит.
– Не придумывай. Давай в душ и в воду.
– Евгений Олегович, – Володаев покряхтел. – Честно, не могу сегодня.
Пришлось выдержать долгий, с минуту, упорный взгляд. Евгений Олегович – мужчина пятидесяти лет, с большим стажем, чьё квадратное лицо было исписано морщинами, тяжело вздохнул. Он понимал, что Алексей чего-то не договаривает. Ещё он понимал, что парень просто ищет отмазку.
– Иди, – тренер махнул рукой и отвернулся.
На площадку Алексей успел даже раньше, чем планировал – без пятнадцати десять.
Минуты казались немыслимо долгими. Алексей ходил из стороны в сторону, пару раз подтянулся на турнике, пробежался, размял руки и ноги. Никого не было. Только утренний туман, да и тот уже рассеивался.
В последнюю минуту Лёша подумал, что никого и не будет. Вообще. Что Максим пошутил, и про «треню», и про команду. Вздохнув, Алексей посмотрел на часы. Оказалось, он поторопился – было ещё без пяти.
Скрипнули тормоза. Лёша вздрогнул. Это был чёрный «Ниссан», который ловко припарковался у площадки. Из машины показался коренастый мужчина тридцати пяти, в кожанке поверх белой майки, светлых джинсах и белой бейсболке. Издали он мог бы показаться «братком» из девяностых, если бы не по-армейски прямая осанка. Шагал он широко, уверенно и быстро, внимательно и по-хозяйски оглядывая каждый уголок территории. На секунду Володаеву даже подумалось, что он не туда попал. Совсем не туда. Сейчас тут соберутся такие же здоровые мужики, а ему лучше бы убраться отсюда поскорее.
– Ты кто? – мужчина обратил внимание на Володаева, перешагнул ограждение и приблизился к нему. Лицо у него было суровое. Нижняя губа упиралась в верхнюю. Казалось, мужчина сейчас будет его бить. Но, не дождавшись ответа, тот прошёл мимо, навстречу автобусу, который подъехал с другой стороны.
На борту автобуса был изображён тот самый логотип, что Лёша видел на значке Максима. Парень обрадовался. Значит, друг не соврал. Команда существует. И на этой площадке действительно состоится тренировка.
– Время, время! – мужчина остановился на середине и громко похлопал в ладоши. Так громко, что хлопки показались выстрелами. – Строимся! – из-под майки он взял свисток. По площадке разнёсся оглушительный свист.
Двадцать человек, все в форме с логотипом, с красным корпусом и жёлтыми рукавами, построились по росту, в центре площадки. Здесь были и мальчики, и девочки. Среди парней Лёша не сразу заметил своего друга. Зато Киру было видно издалека.
Слева от шеренги остановился ещё один взрослый, в красной бейсболке и синей олимпийке, и пожал первому руку.
– Перекличку будем проводить? – первый оглядел шеренгу. – Ладно, так вижу, что все, – после небольшой речи, он кратко поделился новостями. – Вопросы? Нет вопросов. Тогда бегом марш! – снова свисток, и ребята побежали по кругу.
Первый, в кожаной куртке, снова обратил внимание на Алексея, и быстрыми шагами приблизился к парню.
– Ты кто? Кто тебя сюда пустил?
– Я так прошёл.
– Читать умеешь? – он указал на калитку.
Ради любопытства, Володаев прошёл до калитки. Действительно, там висела крупная табличка с надписью «Частная территория». Лёша не понимал, как он не заметил её с первого раза.
К мужчине в куртке подбежал Максим и что-то сказал ему. Алексей уже собирался уходить, но тут первый громко свистнул и помахал ему рукой.
– Иди сюда!
Парень вернулся и поглядел мужчине прямо в лицо.
– Так значит, ты флайшотом интересовался? – он деловито поставил руки по бокам. Только теперь Алексей заметил, что тренер, а это был без сомнения тренер, чем-то напоминал молодого Николая Фоменко.
– Я? Не...
– Ну, как «не»? Да или нет? – «Фоменко» обернулся, свистнул, и сделав пальцем в воздухе круговое движение, объявил. – Ещё два круга! – после этого, он вернулся к Алексею.
Володаев заметил, как, из-за спины тренера, на него смотрел Жердин.
– Ну, да.
– «Ну, да» или «да»?! – терял терпение тренер.
– Да! – Володаев вытянулся в струнку.
– Так-то лучше. Зовут?
– Алексей. Володаев.
– Владимир Соколов. Можно Вова, – протянул руку. Казалось, этот человек был отлит из титана и стали, и рукопожатие только усиливало это впечатление. – Я – главный тренер. Посидишь пока на скамье, ладно? Просто посмотришь. Если хочешь, можешь побегать с ребятами. Познакомишься с командой. Только не мешай никому и не приставай, понял?
– Понял, Вова.
– Молоток. Дуй, – Соколов обернулся к мужчине в красной бейсболке. – Наиль! Присмотри за парнем. – Тот кивнул. Главный тренер поднял руки и снова похлопал, чтобы обратить на себя внимание. – Я поехал. Слушайтесь Наиля. Ровно в одиннадцать чтоб все были в автобусе!
Соколов покинул площадку, сел в «Ниссан», развернулся и уехал, поднимая утреннюю пыль.
Володаев, как и велел ему тренер, сел на скамейку. Он оглядел команду. В основном были ребята небольшого роста, не старше Максима, за исключением одного. Высокорослый бежал вокруг площадки. Кира висела на турнике вниз головой и делала пресс. Жердин растягивал ноги. Так как он был единственным, кого Лёша знал, он подошёл к Максиму.
– Здорово, Максон.
– Молодец, что пришёл! – он прищурился и дал другу «пять».
– Слушай, мне тут Вова сказал со всеми познакомиться. А я даже не знаю, к кому первому подойти.
– Да ты не парься, – Максим закончил разминаться и показал на высокого, который нарезал очередной круг. – Это Юра Климский. Капитан. Можешь подойти к нему, он тебя со всеми познакомит.
До этой встречи Алексей считал себя дылдой. Но когда он оказался в паре шагов от капитана, то понял, насколько узким был его мир. Капитан оказался не просто высоким. Он дотягивал чуть ли не до двух метров, и уж точно превосходил Кулина. Светловолосый, скуластый и худой, он напоминал эльфа, разве что без длинных волос и заострённых ушей.
Лёша постарался бежать вровень, но уже три минуты спустя дыхание сбилось. Никогда ещё не приходилось так яростно выкладываться на суше.
– Привет. Ты – Юра? Я – Алексей Володаев, новенький, – выдавил он сквозь одышку.
Юра остановился, будто по-прежнему не видел новичка, сошёл с дорожки на траву и принялся разминать плечи.
– Климский, – неожиданно протянул он руку. – Капитан.
Капитан выглядел бойким и уверенным. Правда, Лёше показалось, что Юрий сказал «Климфкий». Но затем он продолжил:
– Подойди к Наилю, скажи, что новенький, он даст тебе задание.
Юрий говорил с каким-то странным дефектом речи. Вместо свистящих у него выходил звук, больше похожий на английское «th».
– Хорошо, – ответил Лёша, подошёл к человеку в красной бейсболке и отчеканил: – здравствуйте. Я – Алексей Володаев. Новичок.
Наиль был высоким и скуластым мужчиной лет сорока, судя по складкам у носа. У него были обветренная кожа и кудрявые чёрные волосы, длиной до подбородка. Глядел он на уровне лба и, казалось, немного печально, но если присмотреться, можно было заметить во взгляде тренера сосредоточенность и остроту.
– Ты от Белова? – голос у него был чуть выше обычного для его возраста.
– Нет. Просто Максим сказал, что можно подойти на тренировку.
– Так, ясно всё, – Наиль отошёл.
– Эй! А что мне делать?
– Сиди пока, – тренер подошёл к одному из парней и что-то ему сказал.
Володаев так и не понял, почему Наиль упорно его игнорирует, но всё же решил послушаться и вернулся на скамью.
Ровно в одиннадцать, когда Лёша начинал засыпать, раздался свисток, и, по команде Наиля, все девятнадцать человек собрались в автобусе.
– А можно мне с вами? – подбежал Алексей.
– Соколов разрешил?
– Вроде да.
– Садись.
Володаев приземлился рядом с другом, но в тот же миг подошла Кира.
– Так, давай ты вон туда сядешь, – она показала на кресло позади.
Пожав плечами, Лёша согласился и пересел, а девушка устроилась возле Максима.
Автобус ехал минут двадцать. Всё это время игроки активно переговаривались, кричали и шутили. Володаев молчал. Изредка он пытался вставить свои «пять копеек», но слова тонули в общем гомоне. Лёша почувствовал себя призраком – никто не замечал его, будто он растворился, как сахар в чае. Сосед по креслу – невысокого роста, с тёмно-серыми волосами, тонким носом, тонкой линией губ и бледной кожей – отгородился наушниками и уткнулся в телефон. На долю секунды он недовольно и холодно глянул на Алексея, но и этого хватило, чтобы тот понял – он слишком долго таращится.
Водитель поставил шансон, но тут большинство ребят запротестовали. Салон разделился – кто-то требовал рок, кто-то – рэп. Девчонки – попсу. Наилю пришлось в это вмешаться, дабы предотвратить драку. Он передал водителю свой диск. До конца пути, насупившись и скрестив руки, но терпя, юноши и девушки слушали Газманова.
Автобус остановился во дворе, около небольшого старого двухэтажного здания. Пока все выходили, водитель успел пробежаться до ларька за сигаретами. Через тяжёлую проржавевшую дверь, команда спустились в узкий полуподвал. Шли быстро, в ногу, и Володаев на миг испытал гордость, оттого что идёт со всеми в строю. Он погружался в новый, неведомый для него, мир, а команда казалась бандой крутых ребят и девчонок, во главе которых стоял авторитетный лидер.
В конце тёмного коридора ожидал просторный ярко освещённый зал с высоким потолком. Зал разделялся на две секции – одна для гимнастики, другая – для силовых занятий. В секции гимнастики были маты, шведская стенка, дорожка для опорного прыжка, кольца, козёл и брусья, а также площадка для вольных упражнений, окружённая зеркалами.
Трое старших ребят, включая Климского, сразу пошли в секцию силовых занятий, остальные собрались около матов.
– Наиль, Наиль, – подбежала к нему Кира. – А когда закажут батут? Ты обещал.
– Это к Соколову.
– Блин! Бату-ут, хочу батут! – она забралась на шведскую стенку и вытянула ноги под прямым углом.
Алексей решил побродить по залу. Задрав голову, он оценил высоту потолка. Помещение, видимо, когда-то занимало два этажа, но было перестроено. Он заметил маленькие зарешеченные окна. Штукатурка на стенах местами обсыпалась. Помещение не радовало гостеприимностью. Хотя, сюда ведь приходили не чайку попить в весёлой компании. Сюда приходили драться. С самими собой, со своей слабостью, превозмогая боль.
Наиль беспокойно глядел на часы. Достав телефон, он набрал чей-то номер.
– Ну, ты где? Десять минут? Хорошо, – кратко, почти по-военному.
Через десять обещанных минут, появилась коренастая круглолицая женщина с тёмными длинными волосами, заплетёнными в хвост.
– Извини, опоздала, – сказала она Наилю. – Ну, как у тебя дела?
Отойдя в сторону, тренеры что-то недолго обсуждали. Женщина активно кивала, оглядываясь на учеников. Наиль показал ей блокнот. После этого, она вышла на середину и хлопнула в ладоши так, что звук прокатился по залу и отдался в металлических перекладинах.
– Построились! – хотя женщина и выглядела хрупкой, голос у неё был командирский.
Лёша понял – теперь весь зал поступает в распоряжение этой дамы и почувствовал копчиком, что с Наилем было ещё более-менее легко. Хрупкую, но строгую женщину звали Екатериной Самойленко, но все называли её только тренер. На её фоне, даже Соколов казался душкой.
– Запомните! В нашем спорте важна не только стрелковая часть, но и художественная. Можно сказать, она – самое главное. Кто-то из вас мне вчера сказал, что ему трудно бить на ходу. Ты ли это была, Надя Стриж? Не важно. Да, трудно! Но, знаете ли, – усмехнулась тренер. – Я хочу спросить вас, Надя, и все остальные, а где не трудно? Вчера, – она надела очки на верёвочке и пролистала свои записи, – результаты были довольно хлипкими. Я хочу, чтобы вы собрались! Сегодня вы покажете себя лучше, чем вчера! – Екатерина сжала кулак. – Покажете всё, на что вы способны. Выжмите себя, как лимон! Здесь не место лентяям и слабакам. Неуверенным в себе лучше забыть о спорте. Ты! – обратилась она к Алексею. – Ты почему не со всеми?
– Э... я... – замялся Володаев, но вклинился в строй. – Я просто смотрю.
– Здесь никто просто не смотрит. Хочешь всю жизнь просто смотреть? Так зачем тебе ноги, если ты не бегаешь и не прыгаешь? Можно и инвалидом просто смотреть. Старичком в доме престарелых, который сидит перед телевизором и ходит под себя. Вот он просто смотрит. Как тебя зовут?
– Хорошо.
– Что хорошо? Тебя так и зовут? «Хорошо»?
– А-алексей.
– Будешь заниматься со всеми, Аалексей. Посмотрим, что из тебя выйдет.
Володаев понял – там, на площадке, была только разминка. И он очень сильно пожалел, что ещё там хорошенько не размял мышцы.
Начиналась тренировка довольно невинно – как на школьной физкультуре. Команда построилась в шахматном порядке на расстоянии вытянутой руки. Простые упражнения на разогрев. Затем игроки начали по одному выходить на ковёр.
– Колесо! – объявила тренер.
Каждый, по очереди, сделал колесо. Чище всего получилось у Киры Бланк. Лёша оказался хуже всех – его колесо оказалось погнутым вправо, и парень чуть не вывихнул себе руку.
– Колесо на одной руке, – сказала тренер и положила на скамью планшет и очки. – Прижимаем левую руку к груди. Вот так. Делаем, как обычно, – она показала упражнение. Получилось красиво – плавно, гибко и грациозно. Другого Алексей и не ожидал. Со стороны это выглядело довольно просто. – Вперёд.
В том же порядке, ребята выполнили колесо на одной руке. Двое не выдержали и упали. Тренер оставила это без комментариев и только сделала пометки.
Последним попытался Володаев. Он даже не сомневался, что рухнет. Так и получилось – рука предательски согнулась и Лёша ударился головой о мат. Боковым зрением он заметил, как холодно, чуть заметным кивком, отреагировала тренер. Это о многом говорило.
– Рондат, – отрезала Екатерина.
Четвёртым упражнением легко угадывался рондат на одной руке.
– Когда ты держишь в руке пистолет, – полушёпотом объяснил Макс, – у тебя остаётся только одна рука на толчок. Поэтому сразу лучше два пистолета не бери. Сейчас будет сегунфай. Если не уверен, лучше не делай.
Одна из девушек остановилась перед матом.
– А я левша – можно я другой рукой буду делать?
– Без разницы, – ответила Екатерина, сложив руки на груди.
Девушка сделала рондат на одной руке, и довольно чистый.
Как и предвидел Максим, тренер объявила сегунфай. Когда дошла очередь до Алексея, он хотел пасовать.
– Ты зачем сюда пришёл? Давай. Не получится – не получится. Посмотрим.
Володаев попытался расслабиться. На секунду, он опустил веки.
«Представь, что перед тобой бассейн. Ты просто входишь в воду. Ведь ты же пробовал разные сальто, пока тренер не видел».
– Ну? Чего ждёшь? – поторопила Самойленко.
«Три, два, один».

0

4

Алексей сделал шаг. Разбежался. Прыгнул. Зажмурился. Что-то ударило в поясницу, и Лёша не сразу понял, что лежит на мате. Он не заметил, как сделал неполный кувырок, и завалился на спину. Конечно, это вызвало смех.
– Рано расслабился, – холодно прокомментировала тренер. – Следующий.
Однако, на этом мучения только начинались. С каждым разом Екатерина усложняла и усложняла упражнения, добавляя в них тот или иной новый элемент, либо, напротив, убирая то одну руку, то обе. Она заставляла разводить руки в прыжке, и было понятно, почему. Новые достижения задают новые стандарты. А недавний бланш Ли Ким и вовсе грозил обернуться для простых ребят кошмаром наяву.
Самойленко ненадолго подошла к Максиму. До Алексея донеслись обрывки их разговора. Тренер признавала, что Максим хорошо выполняет трюки, однако не хвалила его. Напротив, она жёстко его критиковала, чуть не переходя на завышенный голос. Так, в течение тренировки она подошла к каждому. Володаев заметил – чем лучше себя показывал игрок, тем более суровой была критика Самойленко. Киру она и вовсе чуть не обматерила, заставив девушку покраснеть, хотя, без сомнения, Кира была лучшей. Дошла очередь и до Алексея. Тренер отвела его от шума.
– Раньше каким-нибудь спортом занимался?
– Да. Я и сейчас занимаюсь. Плаванием.
– Почему решил пойти в страйкеры?
– Мне... не знаю, пока только присматриваюсь.
– Не присматривайся. Либо ты делаешь, либо нет, – тон Екатерины был мягким. Лёша понял, что всё плохо. – Сомнения тут не нужны. Какой у тебя рост?
– Метр восемьдесят два.
– Для акробатики это недостаток. Трудно переносить центр тяжести с таким ростом. Но у нас тут флайшот, а не акробатика. Бери скоростью. Ты изворотливый?
– В каком-то смысле, – Лёша хохотнул, чтобы разбавить диалог, но лицо Екатерины осталось каменным. – В принципе, да.
– Больше бегай. Попробуй выстрел из-за спины. Также советую потренировать «чекистский» выстрел. И главное, – она похлопала его по плечу. – Не унывай. Всё получится.
Самойленко отошла, оставив Володаева осознавать свою никчёмность.
До часу дня команда отрабатывала прыжки, кувырки и перевороты. Ровно в час, секунда в секунду, зал наполнился пронзительным свистом и, в тот же миг, и даже чуть раньше, парни и девушки замерли на месте, вытянувшись «солдатиком». По команде тренера, игроки покинули спортзал и проследовали в автобус.
На этот раз ехать пришлось на другой конец города. Вышли где-то на задворках, между частным сектором, помойкой и лесом. Здесь было несколько старых кирпичных зданий, небольшое кафе, школа и длинное одноэтажное строение.
Выйдя из автобуса, команда всей толпой отправилась в кафе, разбившись на группки по два-три человека. Как раз к этому часу полил дождь, и все старались добежать до двери как можно быстрее.
Места в кафешке было мало, и пришлось потесниться. Видимо, привыкшие к такому наплыву посетителей в это время, поварихи успели наварить супа и приготовить пару десятков порций пюре с котлетами. Первыми на кассу успели тот самый бледный сероволосый, что сидел с Алексеем в автобусе, и девчонка с двумя хвостиками и веснушчатым треугольным лицом. Последние две сладкие булочки достались им. Остальным пришлось отстоять немалую очередь. Радовало только одно – кроме команды, других посетителей не было. Максим, из скудного ассортимента, выбрал салат с сухариками, суп с фрикадельками и апельсиновый сок. Лёша – пюре с сёмгой и компот.
Кира заняла столик у окна, для Максима и Лёши.
– Как тебе первый день? – спросил у друга Жердин. – Изматывает, да?
– Ну-у, – протянул Алексей. Он был выжат, как осьминог, вытащенный на берег. – Устал немножко.
– Ага, немножко, – засмеялась Кира.
– Повезло тебе, – сказал Максим. – Я в первый день вообще варёный ходил. Слёзы, сопли, пот градом!
– Макс, не за столом, – попрекнула его подружка.
– Воздух ловлю как рыба. В общем, тяжело было, – он громко отхлебнул супа. – А ещё я плечо себе вывихнул. Тебе знаешь, что? – он положил ложку. – Тебе надо будет пластырь купить. Все сейчас пластыри клеят. Знаешь, такой специальный, от вывихов.
– Максон, ты мне лучше расскажи, как ты в Москве пожил. Почему вернулся? Ты там тоже играл?
– Да, играл, – Макс отвернулся. – Вот, смотри, ты когда падаешь, руки расставляй...
– Макс, ты мне так и не сказал, почему вернулся? Ты же в Москве играл! Там же лучше, нет?
– Да, как сказать? Ну, играл, да, – он уткнулся в тарелку.
– А чего уехал?
– Да там... – он махнул рукой. – Суп обалденный. Зря не взял, – он обильно покрошил себе хлеба и размешал. Получилась густая хлебная каша.
– Фу, как ты это ешь, – поморщилась Кира, но Максим только зачерпнул побольше и с наслаждением отправил ложку в рот.
– Слушайте, а с зарплатами у вас как?
– Вообще, сам клуб платит немного, – сказала девушка. – В основном зарабатываешь на рекламе, от случая к случаю. Я вот, например, уже снялась в одном ролике. Семьдесят штук срубила.
– Семьдесят?! – Лёша не поверил. Он поглядел на Киру, пытаясь понять, правду она говорит или шутит. Но Бланк не шутила. – Чё, реально семьдесят рублей? Максюта, а ты как?
– Ну, как, – ответил тот неохотно. – В «Якоре» хорошо зарабатывал, так, конечно, медово было, – он на секунду предался ностальгии. – Выходило где-то под шестьдесят кэсов. Здесь, конечно, поменьше, но тоже неплохо для провинции. Двадцатка точно есть. Можешь и сто двадцать иметь, как нефиг делать. Ты знаком уже с нашим «кто идёт за Климским?». Вот ему девяносто платят. В месяц!
– Охренеть! Я хочу играть. Хочу играть сейчас же.
– Сначала у тебя вообще зарплаты не будет, – немного охладила Кира пыл новичка. Но всё же, мысль о больших деньгах будоражила его воображение.
«Девяносто тысяч, – замечтался Лёша. – Девяносто! Папа в четыре раза меньше зарабатывает».
За столиком напротив сидел черноволосый круглолицый парень. Лицо показалось Володаеву знакомым. Позже до него дошло – перед ним, как бы это ни показалось странным, сидела Маша Касаткина. Только мальчик. Лёша пригляделся. Ну, просто две капли воды! Алексей протёр глаза. Только теперь он догадался, кто это. Когда-то Маша говорила о брате. Её родители развелись, и брат жил с отцом, а Маша осталась с мамой и отчимом. Близнецы, после развода, почти не общались.
– Слушай, Макс, – он наклонился вперёд и полушёпотом спросил, показав на парня. – А это случайно не Артём Касаткин?
– Он. А что? Откуда ты знаешь?
– Да это же брат моей девушки.
– Уау, – Кира обернулась. – Тесен мир.
– Он тоже в команде?!
– Да не вертись ты, – сказал Кире Жердин. – Да, он в команде, – вяло ответил Максим. – Он у нас «поп».
– В смысле?
– Правый прикрывающий. Мы так позиции называем. Правый нападающий – «пан». Я, например, «цена». Центральный нападающий.
– А вы с ним общаетесь?
– Да он как-то больше с Федей Тороповым, – Максим показал на сероволосого. Он, девчонка с хвостиками и Артём как раз закончили трапезу и вышли на воздух. Дождь, к этому времени, удачно перестал. Оставалось ещё полчаса до тренировки. Куда на эти полчаса уходила троица, не знал никто.
– А кто девочонка?
– Надя Стриж, – кисло ответила Кира. – Они с Федей встречаются.
– Федя, так-то неплохой игрок. Он – «пан». А моя Кира – «лена», – он приобнял подружку.
– Лена?! – засмеялся Володаев.
– Левый нападающий, – ребята поцеловались, и Лёша на миг отвернулся. Он загнул пальцы на руке.
– Кира – «лена». Забавно. А левого прикрывающего вы как зовёте?
– «Лапа».
– Оригинально.
– Самые крутые позиции – это моя – «цена» – и «пан». Ладно, пойдёмте?
После обеда ребята отправились не в узкое здание, куда, как думал Алексей, пойдут все, а, минуя кусты, в местную школу, по узкой тропинке.
На втором этаже, в одном из кабинетов, команда заняла места за партами. Вот уже год как Лёша не сидел за партой. Нахлынули воспоминания. Впрочем, они быстро развеялись, когда в класс вошёл уже знакомый человек – Наиль.
– Ну, что? – обратился он ко всем. – Самойленко не сильно вас гоняла?
– Пойдёт, – отозвался кто-то из ребят.
Наиль сдержанно улыбнулся и кивнул. Затем он повернулся к доске и начал рисовать быстрыми отрывистыми движениями. Он рисовал линии, причём эти линии, даже без линейки, получались почти идеально ровными.
Кира заткнула пальцами уши.
– Наиль Маратович, можете не так сильно шкрябать? Прям как по спине ножом.
– Как же ты десять лет в школе проучилась?
Через пару минут на доске появилась схема полигона. В левом верхем углу тренер изобразил человечка для масштаба.
– Наиль, сапог не там, Наиль, исправь, – подал голос один из парней, что сидел в капюшоне. Тренер стёр одну из угловых стенок и нарисовал такую же немного левее. – Вот теперь красота.
– Ох, и Лот, – покачал головой Наиль. – Ладно-прохладно! Сегодня поговорим о линиях прострела. Или, как мы их называем, линиях удара.
Алексей заметил, что некоторые записывали в тетрадки, но большинство предпочитали запоминать на слух. Были парни и девчонки, которые откровенно скучали.
Следующие полчаса Лёша Володаев чувствовал себя первоклашкой, случайно забредшим на урок физики. Команда и тренер говорили о каких-то линиях, сапогах, бочках и углах. Только в последние несколько минут Алексей начал хоть что-то понимать. Он разобрался, что значили кружки с буквами на доске. Буква «К» означала капитана, «ПН» – правого нападающего, и так далее. Такие же буквы в ромбах означали врагов. Бочками, стенками, углами, заборами и сапогами Наиль называл укрытия, но почему именно так – оставалось неясным.
Урок закончился, и страйкеры поспешили на выход. Двое рослых парней возмущались:
– На фига нам вообще эта тактика?! Лучше бы больше времени в тире занимались.
– И не говори. На тир вообще времени не хватает! Пока твоя очередь дойдёт...
– Алексей, задержись, – попросил тренер, когда все ушли. – Так... давай ты на первую парту сядешь, там нам с тобой будет удобнее. Смотри, – привычным жестом, Наиль принялся стирать с доски. – Ой, что я делаю? – он взял мел и аккуратно дорисовал стёртое. – Вот так. Давай, я тебе объясню основы. Из чего вообще состоит полигон. Тебе из урока что-то было понятно?
– Да вроде тут всё просто, – пожал плечами Лёша.
– Да. Так и есть. С первого взгляда кажется – ну, что это? Обычный полигон, прямо как страйкбольный. На самом деле тут много тонкостей, – присмотревшись, он поправил одну из линий. – В шахматы играл когда-нибудь?
– Бывало. Я в секцию по шахматам ходил.
– И как?
– Забросил, – Лёша хохотнул и смущённо опустил голову.
– Тут как в шахматах. Выучить шахматные фигуры и как они ходят – просто. Сложно стать гроссмейстером, – Наиль стёр игроков с доски и нарисовал их заново на исходных позициях. – Как правило, все полигоны для игры в акробатический страйкбол стандартные. Есть несколько стандартов, и самые популярные из них J3, M5 и X2, – в углу на доске он написал «J3, M5, X2». – Также есть экспериментальный стандарт X3 – его приняли относительно недавно и он пока не очень популярен, – правее Наиль приписал в скобках «X3». – Он самый сложный. На J3 играют в Юниорской Лиге. M – от слова medium – это Национальная Лига. Там целых пять стандартов. И Самые сложные полигоны – X. Они только в Высшей Лиге. Мы играем на J3. Его площадь самая маленькая – две тысячи квадратных метров. Полигон X2, например, четыре тысячи. То, что ты видишь на доске – стандартная схема полигона J3.
– Мне её надо выучить? – как бы в шутку спросил Володаев.
– Да, – ответил Наиль без тени иронии. – Всю схему надо выучить. Все расстояния, как таблицу умножения, надо знать. Это ведь не просто так, чтобы поиздеваться. Когда ты будешь бегать на полигоне, тебе будет некогда оценивать дистанцию глазомером. Твой мозг уже сам будет знать, сколько тебе надо шагов, чтобы пробежать из точки А в точку Б и с какой дистанции тебе удобнее бить.
Полигон состоял из ограждений, возвышений с лестницами и так называемых «бочек», которые, по словам Наиля, обычно делали из покрышек. Каждое ограждение носило своё имя. Самыми важными были пять: «капитанская стенка», «угол», «сапог», «ограда» и «забор». В начале игры капитан стоял за так называемой «капитанской стенкой». Слева и справа от неё было по две угловых стенки: одна называлась «угол», другая – «сапог». Начальные позиции прикрывающих находились как раз за «углами». Стенки «углов» защищали прикрыващих с двух сторон. «Сапог» же, больше похожий на латинскую букву «L», служил первым укрытием на пути к середине полигона.
Вдоль полигона тянулись четыре длинных стены, за которыми стояли нападающие. Эти стены были самыми длинными, и поэтому их называли «заборы». Нападающие противоположных команд отделялись друг от друга стенами – «оградами». Ограды упирались в края полигона и заканчивались на одной линии с «заборами». Они нужны были для того, чтобы нападающие не обстреляли друг друга в первую же секунду игры. Воображаемую полосу между концом «забора» и краем «ограды» называли «калиткой».
Центр полигона был свободен от любых строений. Это была самая опасная зона – «пустырь». По обе стороны от «пустыря» глядели друг на друга «возвышения» – лестницы, ведущие на узкую площадку на высоте около двух метров. За этими «возвышениями» стояли центральные нападающие.
Между «забором» и «возвышением» стояло по три «бочки» с каждой стороны. Ещё по одной – между «оградой» и «пустырём». Особое внимание Наиль попросил уделить именно этим важным «бочкам». Они позволяли нападающим безопасно выйти из «калитки», не будучи убитыми после первых же шагов.
– Ну, что? Всё понятно?
– Да понятно, вроде.
– Ладно, беги в тир! – улыбнулся Наиль. – Держать тебя не буду. Но схему выучи обязательно.
Узкое длинное строение, как и следовало предполагать, оказалось тем самым тиром. Трое капитанов и Соколов уже собрались напротив мишеней. С ними была высокая, стройная и весьма сексуальная молодая женщина с заплетёнными в хвост светлыми волосами, одетая в обтягивающие чёрные лосины, кеды и лёгкую спортивную куртку.
Тренеры, по очереди, били по мишеням, передавая друг другу пистолет-маркер. Будто позабыв о возрасте, они, с неподдельной детской весёлостью, соревновались друг с другом. И в то же время, в каждом их движении чувствовались годы тренировок и недосягаемый для новичков уровень. Скорости и ловкости этих двоих позавидовали бы герои боевиков.
Подоспел Наиль. Он подошёл к металлической пластине, примагниченной к стене, легко снял её и небрежным движением бросил на стену.
– Ну, давай, Лара Крофт! Ты теперь, – сказал он красотке.
Та откинула волосы, развернулась к мишеням спиной и сделала выстрел из-за плеча. Девятка. За нею попробовал Вова. Он перекатился в бок и, почти вслепую, взял восьмёрку.
– Мазила! – крикнула Соколову блондинка и перевесила мишень.
– Ой, посмотрим, как сама с двадцатки попадёшь.
– И попаду, – она подошла. – Давай сюда.
Женщина взяла маркер, сделала три широких шага в сторону и, с разбегу, исполнила шикарный сегунфай. Лёша не заметил, в какой именно момент пуля поразила мишень. Девятка! Как понял Володаев, двадцаткой Соколов называл двадцать метров. Для такого расстояния, да ещё и в прыжке, это казалось магией.
– Как это вы? – найдя в себе смелость, он приблизился к женщине.
– Тренируйся, – пожала она плечами и подала ему маркер. – Яна Циммер, – представилась женщина.
Лёша не терпелось попробовать так же, как они. Узнать, что такое «чекистский» выстрел. Но, к его разочарованию, Вова забрал у него маркер. Пару секунд он неотрывно глядел на мишень. Завязал себе глаза. Сделав ловкий кувырок в сторону, как в полицейских фильмах, он выстрелил. Пуля попала точно в десятку. Сорвав повязку, он отдал маркер Володаеву.
– Учись, как надо.
Подоспели другие ребята. Трое хохотали над какой-то шуткой, Торопов и Надя Стриж были спокойны и уверены, а Максим и Кира ненадолго задержались у входа, о чём-то болтая. Наиль построил игроков в одну шеренгу. Началась тренировка. По очереди, мальчики и девочки подходили к мишеням и стреляли, передавая друг другу единственный маркер. Наиль, после каждой стрельбы, подходил к мишеням и протирал их тряпкой, чтобы удалить следы от пуль. Происходило всё это очень долго, и Лёша успел тысячу раз посетовать, что в тире нет, хотя бы, второго маркера.
Когда закончился круг, Наиль подошёл к пульту на стене, и из-под пола поднялись три крутящиеся мишени. Если статичные мишени легко давались почти всем, то в крутящиеся не попал никто. Кроме Феди – ему повезло один раз, да и то в тройку.
– А помедленнее можно их сделать? – поинтересовался Алексей.
– А ты противнику так же скажешь, давай помедленнее? – ответил Наиль.
После получаса безуспешных попыток, тренер пощадил ребят и опустил крутящиеся мишени. Теперь игроки отрабатывали статичные мишени в элементах. Каждый пытался показать себя асом. Многие пробовали прыжки, но получалось далеко не у всех. Лёша не стал рисковать, и попробовал снять наиболее удобную мишень кувырком. Выстрел ушёл в «молоко».
– Мазать нельзя, – покачал головой Наиль. – Стенку сам будешь оттирать.
– Он не шутит, – добавил негромко Максим. – Кто больше всех мажет, тот потом остаётся стену мыть.
Яна Циммер была приятнее, чем Самойленко. Она не кричала, замечания делала мягко, а иногда подходила к ребятам, чтобы направить им руку. Любой из пацанов мечтал, чтобы Яна подошла именно к нему, но тренер по стрельбе редко удостаивала парней такой чести. Циммер очень не любила, когда кто-то отвлекался от мишеней на её фигуру, и всегда реагировала строго. Одному парню Яна даже с силой повернула голову со словами «смотри на мишень», тем самым подняв его на смех. Так она и работала.
Тренировка закончилась только в семь вечера. Наиль попросил капитанов задержаться ещё на час. Остальных отпустили по домам. Никто не устал, а пацаны и вовсе остались полны энергии. Двое коротко стриженых, недолго думая, пошли играть в футбол. Жили они неподалёку. Парни попрощались с остальными и угнали с мячом за гаражи. Остальные вразвалочку потянулись в автобус.
В шесть вечера Алексей был дома.
– Что-то ты поздно, – заметила мама. – Что-нибудь случилось?
– Да нет, хорошо всё, – он улыбнулся.
– Уплавался там весь! Иди, кушай.
«Уплавался». Лёша понял – никто из домашних и не догадывался, где он был.
После ужина, Алексей отправился в комнату и весь вечер посвятил «Контр-Страйку».
«Надо бы рассказать, – подумал Лёша. – Ладно. Завтра скажу».
К удивлению сестры, он лёг пораньше. В голове по-прежнему крутились мишени. Лёша вспоминал Яну Циммер. Суровую Самойленко. Киру и Максима. Киру. Как легко ей давались рондат и сегунфай. Она стреляла круче всех. Ну, а Яна Циммер – это просто богиня во плоти.
Вопреки своей привычке спать на боку, Лёша уснул на спине. Перед этим, он очень долго думал о сегодняшнем утре и о том, что пережил за день. Единственное, о чём Алексей жалел – пришлось соврать Евгению Олеговичу. Но в остальном... Он ещё не помнил лучшей пятницы в этом году. Молодое лето уже радовало, обещая стать безумным, а ведь это было только начало! Начало нового пути. Да, он потерял бассейн, но что приобрёл! Алексей был уверен – он сделал правильный выбор. Отныне он точно знал, в каком виде спорта сумеет раскрыться на полную. Не в воде. На суше. В полёте! Скоро, очень скоро, он научится летать.

Отредактировано Andreas N (17.09.2018 19:59:31)

0

5

Наверное, тема не очень интересна на этом форме, если вчера никто не отписался.  :dontknow:

Или я настолько идеален. ))

Так или иначе, хотелось бы знать свои косяки. Стоит ли развивать идею дальше? Конечно, в дальнейших главах (если буду развивать) постараюсь давать больше напряжённых описаний, больше экшна и накала страстей, и меньше штампов. Больше внимания спорту, чем отношениям. И всё же, хотелось бы узнать ваше мнение.

Завтра выложу третью главу.

0

6

Andreas N написал(а):

Или я настолько идеален. ))

Так или иначе, хотелось бы знать свои косяки. Стоит ли развивать идею дальше? Конечно, в дальнейших главах (если буду развивать) постараюсь давать больше напряжённых описаний, больше экшна и накала страстей, и меньше штампов. Больше внимания спорту, чем отношениям. И всё же, хотелось бы узнать ваше мнение.


Разве стоит или не стоит развивать идею не вы в конечном итоге решаете?

Описание игры понятно передаётся через персонажей, не нужно сильно ломать голову над правилами. Немного насторожило место, где про стандарты рассказывается. Хотя там всё на самом деле понятно. К сожалению, я к любому спорту отношусь без интереса, так что именно про идею мнения нет. Да и для внимания к косякам нужен кто-нибудь более грамотный. На мой взгляд подача текста хороша, хоть местами суховата, наверное из-за необходимых пояснений.

Про сюжет вы и сами основное написали. Динамики пока не хватает. Вот насчёт больше внимания спорту, чем отношениям... Может просто уравновесить приоритеты? Эмоции персонажей, их желания, стремления и конфликты, с прочими и друг с другом, можно сделать довольно интересными в контексте любого сюжета.

0

7

Andreas N,  терпение) найдут время прочитают и "похвалят" мало не покажется)

0

8

Lis'Lis написал(а):

Может просто уравновесить приоритеты? Эмоции персонажей, их желания, стремления и конфликты, с прочими и друг с другом, можно сделать довольно интересными в контексте любого сюжета.

Я так и планировал)

Просто, не хотелось бы, чтобы получилась слезливая подростковая драма.

Туся написал(а):

Andreas N,  терпение) найдут время прочитают и "похвалят" мало не покажется)

Ох, жду! Аж муражки по спине))

0

9

"Игра Эндера" вдохновила?)) завтра почитаю, сегодня башка уже не варит.

0

10

Ирина@ написал(а):

"Игра Эндера" вдохновила?))

Не задумывался. Что-то похожее есть, так что может быть! :)

0

11

Глава 3. Потерять контроль
Шесть утра субботы – время, о котором имеют представление немногие. Это время, когда чувствуешь, что жизнь начинается именно сейчас, и можно всё успеть – всё, что только ни было задумано. Позже это чувство проходит, но оно стоит того, чтобы его испытать. Так считал Алексей, и в этот раз он не изменил своей привычке и поднялся в шесть утра.
Первым делом, он сел за компьютер и, с непередаваемым наслаждением, которое знакомо только в юности, включил его. Системник приятно заурчал. Приветлив блеснул логотип операционной системы.
Сестра недовольно перевернулась на другой бок.
«Ничего ты не понимаешь!» подумал Лёша.
Надев наушники, он открыл YouTube и нашёл записи лучших матчей сборной Кореи по флайшоту. Лучше было бы никому не беспокоить Алексея ближайшие три часа, потому что полностью погрузился в происходящее на экране. Он будто переместился на далёкий стадион и видел игроков собственными глазами, а не объективом камеры. Они казались богами – эти быстрые и ловкие ребята в ярких удобных костюмах. В основном, юные, не старше восемнадцати. Эти феноменальные корейцы могли бы участвовать в Олимпиаде, и брали бы золото в гимнастике. Но они выбрали флайшот.
Володаев убеждал себя, что интересуется тактикой, прыжками и выстрелами. Лёша не сразу признался себе, что, на самом деле, наблюдал только за Ли Ким.
Стадион освещён ярко и красиво. Каждая точка полигона просматривается телекамерами. Четыре больших экрана транслируют трибунам происходящее. Трибуны заполнены. В основном, корейцами. Они кричат и машут плакатами. Каждый болеет за своего любимого игрока и переживает, когда он выходит из игры или даёт осечку.
Лёша удивлялся, почему пули не попадали в зал. Только позже он заметил тонкую, как паутина, едва заметную сетку, ограждающую полигон.
Корейцы играли против иранцев. Сборная Ирана ещё недавно была «тёмной лошадкой», но в отборочном туре разгромили французов. Теперь эта молодая команда рассчитывала на мировое чемпионство.
Сборная Ирана состояла исключительно из парней. Их капитан, по прозвищу Сокол Пустыни, перед каждой игрой проводил небольшой ритуал – он молился Аллаху и просил у него победу. Перед матчем он надевал на шею кулон в виде «руки Фатимы», веря в силу талисмана. Сокол Пустыни метко бил издалека, заранее выбирая себе жертву.
Иранцы нападали стремительно и беспощадно, как ветер сирокко. Сокол Пустыни поднялся на возвышение, выгадал момент и прыгнул, подобрав под себя ноги. В полёте он дважды ударил по бегущим навстречу корейцам, и обоих поразил прямо в голову. После, он мягко приземлился в кувырок.
Двойная замена сильно пошатнула корейцев. Двое новых появились на полигоне, и за те короткие секунды, пока шла замена, иранцы сумели воспользоваться преимуществом и выбили ещё двоих. Жестоко и профессионально.
Но вот один из иранцев допустил ошибку, и сразу трое корейцев пробились в образовавшуюся брешь. Их разбили на две части. Сокол Пустыни сразу же принял решение – во что бы то ни стало, собраться воедино. Двое слева и двое справа подгадали момент и собрались на середине. До иранского капитана дошло не сразу – хитрые корейцы добивались именно этого.
Иранцев лихо окружили и загнали в петлю. Наконец-то чаша весов качнулась в сторону Кореи. В попытке прорваться, двое арабов дали ранить себя, но зато сняли одного корейца, пробив в кольце брешь. Правда, ненадолго. Корейцы, не сговариваясь, рассредоточились и восполнили пробел.
И тут на полигоне появилась Ли Ким. Ещё ждал весь стадион. Центральный нападающий сборной Южной Кореи, без единой эмоции на лице, спокойно дошла до исходной и помахала своим поклонникам. Она коснулась ногой синего круга на полу и, в следующий миг, её было не узнать. Ловко и легко, будто скользя по воде, она пролетела на середину и запрыгнула на возвышение. Сделала три выстрела в сторону иранцев. Никто не понимал её действий, но все восхищались её решимости и непредсказуемости. Корейцы немного отступили, дав шанс иранцам выйти из окружения. И только тут зрители поняли, что к чему. Сокол Пустыни решил перебраться на другую сторону. В ту же секунду Ли Ким что-то прошептала, а затем, невесомая, как пёрышко, оттолкнулась от края, закружилась около своей оси и легко, мягко, можно даже сказать, ласково, выпустила пулю. Девушка приземлилась изящным циркулем, затормозив ногой вращение. При этом, центральная нападающая даже не посмотрела, что произошло. Иранский капитан замер на месте, поражённый точным попаданием в живот, и отчаянно поглядел на Ли Ким. Сборная Кореи получила за этот выстрел сорок восемь очков. Теперь её было не догнать – красивая победа со счётом 143:96 упала в копилку легендарной сборной.
Довольный каждой секундой увиденного, Лёша закрыл браузер, и обратил внимание на время. Было уже девять утра.
Мама завтракала на кухне.
– Всё остыло, диванный спортсмен, – она положила ему в тарелку загустевшей манной каши.
– Не диванный, а уж кресельный, тогда. М-м! Прям как я люблю, – Лёша добавил масла и размазал по густой поверхности, а затем тщательно перемешал.
– Как там по соревнованиям? Ещё не говорили?
– По каким соревнованиям?
– Ну, как по каким?
Тут Лёша понял, что до сих пор не сказал маме про флайшот.
– Их отменили.
Поев, Алексей вернулся за компьютер. Проверил почту. Ещё вчера вечером пришло новое письмо от Максима. Друг начинал, как всегда, без приветствия:
«Наиль сказал прислать тебе доки. Лови! Там и правила, и расписание, и основные элементы и всё всё всё, что нужно. Ещё он дал тебе задание – придумай свой собственный элемент! Это обязательно – мы все через это проходили. Всё, давай, учи матчасть!»
«Доками» оказалось несколько файлов PDF и сканов. В одном из файлов были подробно описаны правила игры. Лёше неохота было все их учить, и он по диагонали пробежался по ним глазами. Ещё прилагался контракт. Такой подписывали все игроки. Не слишком объёмный – на пару десятков страниц. Контракт он тоже пролистал без интереса.
Наконец, Алексей добрался до элементов. Вот тут, наконец-то, пошли картинки. И не только они. Ещё и множество видео, как выполнялся каждый трюк.
«Вот это да, – подумал Лёша. – И как тут можно своё придумать?»
Домашние никуда не торопились, а папа решил, на этот раз, отвлечься от триатлона и посмотреть синхронное плавание.
– Молодцы, девчонки, – комментировал он. – Наша гордость. О, а ты чего, Алексей? Никогда вроде так долго не дрых.
– А он и не спал, – зашла в комнату мама. – К монитору прилип.
– Ах, к монитору? Ну, понятненько. В «контру» рубился.
– Да не, не в «контру», – он потёр глаза. – Мам, пап? – обратился Лёша и сел на табуретку.
– Что-то хочешь сказать? – мама присела на диван, рядом с отцом. Судя по улыбке сына, она поняла, что новость будет хорошей. – Ну, давай. Порадуй нас.
Папа нахмурился и подался вперёд. Он уже приготовился к чему-то плохому, но то, что сказал сын, заставило его побагроветь.
– Я решил уйти из плавания, – решительно заявил Алексей на одном выдохе.
– Кхм... кх-кхм... кх-кх-хм, – Григорий постучал себе по груди, будто чем-то подавился. Отвернувшись, он постарался сделать вид, будто спокойно воспринимает новость. Волосы Григория, с утра, торчали по-субботнему, но теперь это выглядело ещё более к месту. – Так, нет, ну, я, конечно, не про... ты с дуба рухнул?! Алексей, ты, что, вот так всё бросишь?! Ради чего?! Нет, ну, я, конечно... пф-ф! – он поднялся и пришёлся по комнате. – Ну, ты это, конечно, дал, – Григорий вернулся на диван. – Дал, Алексей, дал, – взявшись за подбородок, он попытался переварить услышанное. – Не ожидал я от тебя такого.
– Так, я пошла, – накинув на плечо полотенце, Марина поднялась с дивана и направилась на кухню.
– Куда? Куда ты пошла, Марина, на кухню? Ты погоди.
– Что «погоди», Гриша? Он так решил. Лёша, ты смотри, если ты серьёзно... ты ведь серьёзно?
– Да, мам.
– Лёша, ты что? – она села рядом с отцом. – Ты, что, правда, больше не будешь плавать?
– Не буду.
– Гриша? – повернулась Марина к мужу. – Нет, это как-то... – она призадумалась.
– Мам, ну, из спорта-то я не ухожу.
– Слава Богу! Видишь, из спорта не уходит. Всё, – она быстро поднялась, поцеловала сына и вышла из комнаты.
– Да, но... – отец никак не мог поверить, но день, которого он боялся, настал. И тут у него на уме возникла мысль, от которой Григорий просиял, как начищенный медяк. – Так, Алексей! Вот сейчас давай вот что сделаем, ты скажешь мне, что станешь троеборцем, и мы закончили этот разговор.
– Нет.
Чуда не произошло. Отец откинулся на спинку дивана и тяжело выдохнул.
– Я сдаюсь. Ты меня просто убил. Вот просто взял и пулю в голову. Прямой.
– Кстати. Про пули. Я иду во флайшот.
– Этого ещё не хватало, - отреагировал отец, уже не так бурно.
– Это хороший спорт. Он развивает физическую подготовку, ловкость, внимательность.
– Ты понимаешь, что это просто тренд? Да, сейчас он популярен, а что будет через десять лет? Помнишь, как раньше все покемонов ловили? Вот это то же самое. Да, это сейчас на волне, но, вот увидишь, эта волна со временем растает. И что тебе останется? Почему не... почему не троеборье?
– Я уже сделал свой выбор.
– «Сделал свой выбор», – Григорий резко приподнялся и внимательно посмотрел на сына. – Ты не гей?
– Нет.
– Слава Богу.
Отец и сын немного помолчали.
– Хорошо хоть из спорта не ушёл, – после этого, он задумчиво добавил. – Ну, хоть не балет. Не рисование.
Когда Алексей рассказал Маше, она долго смеялась.
– Так и сказал? «Хоть не балет»? Нет, ну... знаешь, – она задумалась. – Да что ты вообще слушаешь их? Это твоя жизнь, и твоя судьба. Тебе решать, чем ты будешь заниматься, а чем – нет.
– Наверное, ты права.
– Не «наверное», а точно.
Лёша запрокинул голову. Оба сидели в небольшом парке, на скамейке. Асфальт был чистым и сухим, солнце приятно играло в ярких зелёных листьях, ветер шептал, и казалось, весь мир на его стороне. Всё обновилось – стало ярче, красивее. Даже Маша.
– Да, я считаю так, – добавила она, шевеля носком туфли. – Если тебе что-то нравится, никто не в силах тебе приказывать.
– Но ведь родители заботятся обо мне. Я много лет ходил на плавание.
– Ой, да, – она махнула рукой. – Не превращайся в нытика. Я начала встречаться не с нытиком. А с клёвым парнем-спортсменом, – она поцеловала Лёшу. – Молодец.
– Здорово, что ты одобряешь.
– И моего одобрения тоже не жди.
– Хочешь мороженого?
Тут Алексея отвлёк телефон. Бешеным голосом из трубки орал Максим:
– Ты где?! Ты чего не на площадке? Давай быстро дуй!
– А что...
– Сегодня спарринг!
Володаев вскочил. Ещё пару вздохов он не понимал, что ему делать.
– У меня спарринг, – произнёс он куда-то пустоту.
– Ну, так беги!
Перепрыгнув через скамейку, он помчался прямо по траве, пересекая парк. Остановился. Вернулся. Поцеловал девушку. И снова кинулся прочь, едва не растаптывая клумбы.
До площадки добрался в последний момент, когда игроки уже садились в автобус. Недовольный Соколов, и с ним Яна Циммер, ещё стояли на площадке.
– Бегом! – подогнал новичка тренер, и тот, коротко кивнув, запрыгнул на подножку.
– Падай, – Максим похлопал по креслу, рядом с собой.
– А как же я? – надула губы Кира, которая только что вернулась с двумя бутылками лимонной воды.
– Ребят, я не против, – Лёша пересел на свободное место позади.
– Ну, как знаешь.
– Ура! Спасибо тебе, Лёшенька, – она ответила коротким ласковым взором, но затем Вселенная вернулась на круги своя, и Кира, пристроившись около парня, приобняла его, чмокнула и отдала бутылку.
«Всегда пожалуйста», ответил про себя Лёша, не без лёгкой грусти.
Автобус тронулся. Грусть улетучилась, как только один из парней открыл форточку, и салон окатило приятной свежей прохладой. Лёша Володаев испытывал редкий восторг. Как в далёком детстве, он воображал, что автобус – это ракета. Слишком долго он жил в унылом треугольнике – школа, дом, бассейн. Иногда его жизнь украшала Маша, но она была, как бы, внутри его треугольника. Теперь же всё изменилось. Появились новые друзья, новые впечатления. Треугольник порвался, и этот автобус вывез Алексея Володаева за его пределы. Это было его первое, за последние полгода, путешествие.
До полигона ехали долго – не меньше часа. Игроки, привыкшие к таким дальним поездкам, успели поспать, а Кира уснула на плече у Максима. Однако Лёше было непривычно и волнительно ехать так далеко, и он не спал ни минуты. Город закончился, автобус миновал дачные посёлки и окунулся в сосновый лес. Алексей неотрывно глядел в окно, на то, как мелькают сосны.
Солнце ненадолго зашло за облака. К этому времени, автобус остановился у тропы, извилистой и почти незаметной. Игроки, тренеры и ещё несколько человек, накинув на плечи одинаковые красно-синие сумки, вышли из автобуса и потянулись одной линией по узкой тропинке.
Среди высоких, словно стены, сосен находилась довольно неплохо обустроенная площадка, покрытая мягкой травой. Площадка показалась Алексею огромной, как один из тех моллов, куда родители иногда ездили на выходные. Только на открытом воздухе. Здесь было множество деревянных строений, и далеко не все из них Лёша узнал сразу. Были два «возвышения», «углы», «сапоги» и «бочки» из покрышек. «Возвышения» были примитивны донельзя – они напоминали два сарая, к которым приставили и наспех прибили доске со множеством перекладин. А вот «забор» был самым натуральным забором из брёвен, вертикально вкопанных в землю.
– Красота! – Кира вышла на площадку и выгнула спину, словно кошка.
Ещё недавно спавшие, ребята приободрились и рассеялись по территории, разогревая затёкшие руки и ноги.
– Двадцать минут разминка! – объявил Наиль.
– Мы знаем, – ответил Максим и, вместе с Кирой, побежал по тропинке, огибающей полигон.
Игроки разбрелись кто куда. Двое – их звали Быстрицкий и Крутов – принесли с собой мяч. Оба они были не по годам развитые лбы, скорее всего, служившие в армии. Оба коротко стриглись и носили треники. Володаев заметил Надю Стриж – она не стала ни с кем говорить, заткнула уши наушниками и принялась за скакалку. Был один парень в очках, сутулый и худощавый. Он начал разминать ноги, делая выпады, старательно и аккуратно.
– Жирный-то куда ушёл? – с ходу заявила о себе коренастая девица с мощными руками и круглым рябым лицом. Володаев не понял, о ком она говорит. Во всей команде не было ни одного толстяка. Но затем он догадался, и от этой догадки приятнее не стало. – Опять из-за него опоздаем, будем его одного ждать. Э! Дай попить, – Федя Торопов молча протянул ей бутылку.
Жирным эта деваха называла Макса Жердина, несмотря на то, что Максим был тощим, как шпагат. Или, скорее, как жердь, оправдывая свою фамилию. Но уж никак не «жирным».
Чтобы не забивать себе голову, Лёша размялся и побежал по кругу. На тропинке он нагнал Максима и Киру. Те никуда не торопились.
– Давай наперегонки! – тут же предложил Максим, как только ребята поравнялись.
В конце разминки игроки переоделись, и Наиль построил их в одну шеренгу.
– Ты чё так далеко уходишь? – возмутилась деваха, стоило появиться Жердину. – Вчера нас задержал, сегодня опять!
– Алё, я вовремя подошёл, ещё минуты нет.
– Я те в принципе говорю.
– Так, хорош, – разнял обоих Наиль. – Дербина! Хочешь подерзить? Заметь, первая всегда начинаешь. Он тебе так нравится?
– Наиль Маратович! – обиделась она. Парни заржали, а Максим даже похлопал Наилю Маратовичу. – Завались там! – огрызнулась Дербина.
– Значит так, ребят, давайте закончим эти бессмысленные тёрки, – он достал из кармана несколько спичек, – и приступим к работе. Как всегда, длинные – команда А, короткие – команда Б.
Сначала подошли капитаны и взяли по одной. Затем – «цены», затем «паны», и так далее. Каждый из игроков по очереди вытянул по спичке. Но когда подошёл Алексей, он услышал от Наиля:
– Ты сегодня наблюдаешь.
Это было обидно. Не подав виду, Володаев отошёл. С другой стороны, Лёше всё равно было не в чем играть – ему пока не выдали ни формы, ни инвентаря.
– Чё за фигня?! – возмутился Максим. – Наиль, а можно поменяться?
– Начинается, – Дербина закатила глаза, и сложила руки на груди.
Макс и Кира стояли рядом. Лёша понял, что стало причиной недовольства, поглядев на спички в их руках. Дербина, не раздумывая, подняла тон:
– Да что ж такое-то! Каждый раз одно и то же. Этот Жирный нас всё время задерживает. Каждый раз из-за него вовремя не начинаем!
– Ты кого жирным назвала, курица Ряба?!
– Кто курица?!
Ребята разделились. Начался жуткий «лай», и отдельные выкрики потонули в нём, как в ядовитом болоте. Игроки готовы были подраться, ещё не начиная игру, и набросились бы друг на друга, если бы Наиль не встал между ними.
– Да какая разница?! – попытался тренер перекричать поднявшийся галдёж. – Не важно, в какой вы команде! Вы все – одна команда. Понятно? Я жребий перетягивать не буду.
– Ну, Наиль Маратович, давайте перетянем! – умоляюще сложила руки Бланк.
Тренер стоял на своём. Тут решил высказаться Лёша Володаев.
– Ребята, он прав, – взоры недовольных обратились на него. – Тренер прав. Не важно, кто на чьей стороне в спарринге. Нам всё равно придётся играть друг с другом.
– Посмотрим, как ты со мной сладишь, – надменно хмыкнула Дербина.
– Я серьёзно, – продолжил он, старясь не обращать внимания на рябую. – Мы все – одна команда.
Раздалось улюлюканье.
– Бланк, Дербина, Жердин! – издалека подозвал троих главный тренер. Пару минут они о чём-то беседовали с Соколовым. Было видно, что беседа очень напряжённая. Никто не слышал, о чём говорил Вова, но это сильно не нравилось ни одному из троих. После, все трое вернулись, хмурые, и молча отдали спички Наилю.

0

12

Игроки пошли переодеваться. Недалеко от полигона стояло два сарайчика – один для парней, другой – для девушек. Через несколько минут, игроки вышли, уже в форме и шлемах.
– Стараемся не падать! – попросил Наиль, когда ребята расходились по полигону. – Шлемы крепкие, но ломать их ни к чему. Старайтесь не ударяться виском – крепления забрала там чаще всего ломаются.
Игроки занял свои позиции. Впереди – Максим. По бокам от него – Крутов и Быстрицкий. Лёша так и не успел выучить, кто из них кто. Слева, на прикрытии, стоял киргиз. Звали его, как позже узнал Алексей, Жанибек Акаев. Справа был ботан, который делал выпады. Данила Свешников. Он поправил очки, закреплённые на резиночках, и размял шею.
– Нет, ну, блин, почему у меня в команде этот Какаев?! – снова взбаламутил воду Максим, уже стоя на своей точке. – Эй, бэшки! Вам Какаев не нужен?
– Отставить, Жердин! – на площадку вышел лично Соколов. – Что я только что говорил? У тебя память девичья? Ты хочешь сняться, или что?
– Нет.
– Я тебя спрашиваю, ты хочешь сняться?
– Нет!
– Но ты всё делаешь для этого.
– Я готов, – он размял плечи.
– Ты что? – Вова приставил ладонь к уху.
– Я готов!
– Так-то лучше. И кончай дерзить, – он вышел на середину и похлопал в ладоши. – По свистку!
Главный тренер поднял руку и отошёл в сторону. Немного подождав, и убедившись, что все готовы, он громко свистнул. Эхо отскочило от сосен. Игра началась.
«Ценой» команды Б оказалась та самая Дербина. Вот теперь-то Алексей понял, насколько эпичным обещал быть этот спарринг. Дербина с ходу забралась на возвышение, высотой с гараж. Лёша не успел заметить, как у неё это получилось – она будто не коснулась ступенек, восходя по узкой дощечке. «Цена» команды Б выставила оружие вперёд и начала разить, подобно разъярённому Зевсу. Первые минуты никто не смел подобраться к ней ближе чем на полсотни шагов.
Максим попытался прорваться, но допустил грубую ошибку – подставил плечо. С криком «тач!» и под злорадный смех Дербиной он вернулся на исходную.
– Держись около меня! – подозвал Алексея Юра Климский. Капитан находился около исходной, прижимаясь спиной к «капитанской стенке». Он казался полурасслабленным. При этом, Климский держал пистолет на уровне глаз, и, то и дело, оглядывался по сторонам. – Расслабься, – сказал он и выпрямил ноги. – Эта игра сильно изматывает, – внешне он был спокоен, но волнение сквозило в его речи. Против него стоял Паша Баранов – довольно сильный и расчётливый капитан, и его лучший друг. – Впереди пять раундов по пятнадцать минут. Поверь, первые пятнадцать минут покажутся тебе адом, – дефект речи дал о себе знать. Буквы «с» превратились в английское «th». И чем быстрее говорил Юра, тем чётче это проявлялось. – Потом будет полегче. Много не бегай. Ошибка новичков –  они thразу тратят thилы. Не надо так.
Ненадолго высунувшись из-за укрытия, Юра выпустил пять пуль. Одна из них попала нападавшему в руку. Это был Федя Торопов. Сколько же гнева отразилось на его лице! Неохотно воскликнув «тач», Федя вернулся на свою половину.
– Молоток, Юрка! – похвалил его Максим. – Так его!
– Пять очков наши, – прокомментировал Климский. – Thкромненько, но уже неплохо. Давай, давай, Пашок, – заклинал он своего друга, что стоял на том конце. – Дейthтвуй, как я тебя учил.
Главной задачей Юра поставил команде любой ценой обойти Дербину. Подняв руку, он ловко и быстро перебрал хитрую комбинацию жестов, как делают кэтчеры в бейсболе. Это был условный сигнал. Максим кивнул и передал комбинацию Быстрицкому. Лёша подумал: «Какой же памятью нужно обладать, чтобы это запомнить!».
– Подходите, придурки! – между тем, поливала грязью противников Дербина, стоя на своём возвышении. Она выпускала пулю за пулей, и сама не заметила, как израсходовала всё. Пришлось сойти с «Парнаса» и топать, а точнее, бежать гуськом, за новым магазином.
– А когда кончаются пули, что происходит? – спросил Лёша, глядя издалека на то, как досадно матерится Дербина. Её ругань читалась даже по губам.
– На полигоне спрятаны тайники, – ответил за капитана Максим. – Мы не знаем, где они, и сколько их, – новая череда выстрелов.
– Патроны экономим! – сделал замечание обеим сторонам Соколов. Он тоже находился на полигоне и постоянно перемещался, следя за игрой вместе с судьями.
Дербина взяла у Паши Баранова магазин и вернулась в авангард. Но было поздно – Быстрицкий и Крутов уже пробились на половину команды Б и орудовали там, как у себя дома. Зашотили двоих – Артёма Касаткина и Надю Стриж. Ругаясь благим матом, зашотенные, пригнулись и бегом покинули полигон. На замену вышли двое других – мускулистый парень с высоким лбом и миниатюрная длинноволосая блондинка. Правда, и Быстрицкому досталось в ответ – замешкав на секунду, он пропустил шот от Феди. И всё же, команда А пока играла в большинстве.
– Это шанth! – Климский сжал кулак. – Вперёд!
Капитан пошёл в атаку. Макс, Акаев и Свешников бежали впереди клином. По задумке, четверо должны были врезаться в оборону бэшек и разбить их, как сбивает кегли шар для боулинга. Но атака ушла в «молоко».
Неугомонная Дербина выскочила из-за укрытия и двумя точными выстрелами отправила отдыхать сначала беднягу-Акаева, а затем и Данилу. По Максу она не попала – тот вовремя откатился по траве. Жердин попытался контратаковать, выпустив пулю из кувырка, но промазал. По команде Юры, он отошёл за укрытие. Климский, в это время, ретировался, по пути стараясь «надышаться перед смертью», выстреливая в Дербину остатки своего магазина. Но в «цену» попасть никто не мог. Несмотря на то, что деваха была коренастой и казалась неповоротливой, она ловко уворачивала голову и корпус, реагируя ещё за мгновение до того, как Юра нажимал на спусковой крючок.
– Лот и Борода вышли, – сказал капитан облегчённо и тяжело дыша.
Команда Б, довольная собой, тянула время. С небольшим перевесом по очкам, они могли спокойно уйти на перерыв, а после, переведя дух, усилить преимущество. Лёша, хоть и не будучи стратегом, это понимал. Он издалека видел счёт, нарисованный мелом на доске, и складывался он не в пользу команды А.
Максим не глядел на доску, но игровым чутьём, спинным мозгом или какой-то другой магией, понимал, что действовать надо сейчас, иначе, после перерыва, будет тяжелее. Не дожидаясь команды от Юры, он кинулся вперёд, пытаясь выхватить реванш. Макс выбежал из-за укрытия и пошёл зигзагом. Он прыгнул, крутанулся вокруг своей оси и выстрелил. Мимо.
Между тем, за спиной у «цены» бэшек, двое новеньких уже расправились с Крутовым и вышли в авангард. Максиму пришлось затормозить. Выставив ногу вперёд и вспахав землю, он развернулся и бросился уходить. Дербина вытянула руки и прищурила глаз. Она явно целилась, и не просто куда-то, а в конкретное место. С нескрываемым удовольствием, Дербина выпустила пулю.
– Тач! – вынужденно закричал Максим, ощутив унижение физически.
– Раз, два, три, – сосчитала Дербина. Снова выстрел. В то же место. – Раз, два, три, – выстрел. – Ха-ха! Это мой любимый вальс!
– Тач, – укрывшись за преградой, во второй раз объявил Жердин.
– Максим! – крикнула Яна Циммер. – У тебя три тача.
– Да знаю я! – он матернулся. – Чего вы от меня хотите?! Ну тач. Тач, тач!!!
– Максим, успокойся. Ты же помнишь правила – каждый тач надо объявлять.
Со злости, он кинул в траву пистолет.
– Ты не психуй давай, а подними оружие! – разозлилась Яна. – С инвентарём обращаться аккуратно! – сложив руки рупором, обратилась она ко всем.
– Ну, что вы там, уснули? Или драться будем? – ухмыльнулась Дербина.
– Ё-моё, не игра, а цирк с конями, – сплюнул Соколов. – Ну, шевелимся, шевелимся! До конца раунда ещё как до горы!
Команда А вышла в атаку, но на этот раз преимущество было потеряно. Команды снова играли шесть на шесть.
– Я этого так не оставлю, – разозлился Максим и выскочил из-за укрытия. Разбежавшись, как голодный гепард, он оторвался от земли, описал тулуп и, не глядя, выстрелил в Дербину.
Это был шот.
– Ха-ха! – он неожиданности он чуть не потерял равновесие. – Ни фига себе!
– Шот, – Дербина сматерилась, кинула шлем и плюнула на землю, после чего вяло зашагала на границу полигона.
– Шлем подбери! – в издевательство кинул ей Макс. Та вернулась, подобрала инвентарь и показала Максиму грубый жест. Коснувшись линии, Дербина встала на исходную, глядя на соперника исподлобья.
Прошла половина раунда, а команда А уже мысленно праздновала победу. Но тут на авангарде появилась Кира. Сделав умопомрачительное сальто и плавно перейдя в кувырок, она одного за другим сняла сразу двоих. Крутов и Быстрицкий – сильнейшие игроки в команде – оставили полигон.
– Отступаем! – приказал капитан, и трое оставшихся – Максим, Лот и Борода – бегом укрылись за препятствиями.
Кира ни секунды не стояла на месте. Подобно акуле, она постоянно двигалась, и ни один из парней не мог знать, куда она побежит.
– Ну, что? Поиграем? – резво подала голос девчонка и, стоило Максу высунуться, как пуля ударила по его шлему.
– За что, Кира?! – та, в ответ, лишь отправила ему воздушный поцелуй. – Шот! – объявил Максим, и, убрав пистолет, согнулся гуськом и ушли с полигона.
Не добежав пары шагов до границы, он пустился, было, обратно, но Яна Циммер остановила его.
– Куда, Жердин?! Ты должен коснуться границы полигона.
Тот неохотно подбежал к линии и коснулся её ногой.
– Довольна?
– Дома с мамой будешь так разговаривать! «Довольна».
Не дослушав, Максим вернулся на исходную.
Кира, между тем, выбила из игры Лота и Бороду. На замену снова вышли Данила и Жанибек. И вот тут-то началось избиение младенцев. Кира загнала новичков в тупик и начала понемногу выбивать из них очки, паля по ногам и плечам то с одной стороны, то с другой, перемещаясь как молния и вертясь, как юла. После каждого выстрела, Кира вполголоса считала «раз, два, три», а потом делала новый выстрел.
– Какаев, подставляйся! – кричал Максим. – За тебя Костя Борода выйдет!
Но Жанибек отказывался уходить так просто. Сжимая в руке пистолет и тяжело дыша, киргиз мечтал о том, чтобы зашотить Киру Бланк. Вот только мечте не суждено было сбыться, по крайней мере, в этом раунде.
– Раз, два, три, – снова сосчитала Кира, и снова пустила пулю, сняв ещё немного сливок.
– Почему они считают? – спросил у капитана Алексей.
– Тихо! – перебил тот и, глянув за преграду, выстрелил в Киру. Пуля скользнула по локтю.
– Чёрт! Тач! – она ненадолго отступила, но лишь затем, чтобы забраться на возвышение и оттуда получше рассмотреть противника. – Вот вы и попались, – Кира, в отместку за тач, направила оружие прямо в голову капитану.
– Чего ты ждёшь? – развёл руками Юра.
– Этого! – из-за его спины показался Максим и ловко снял Киру в грудь.
– Шот! – девушка не удивилась. Она приложила руку к груди, чтобы показать судьям, куда ей попали, спрыгнула на землю и побежала за пределы полигона, пригнувшись и разведя руки в стороны и назад. Даже поверженная, Кира не казалась расстроенной. Напротив, она уходила легко, словно так оно и было задумано.
Первый раунд тянулся вечность, и, даже не участвуя, а бегая за другими игроками, Лёша взмок, да так, что футболка прилипала к телу. Перерыва хватило, разве что, перевести дыхание, а дальше – снова в бой. Третий раунд был кошмаром. Алексей измучился и устал, но не подавал виду.
После третьего раунда команды отдыхали целых пятнадцать минут. Лёша упал на траву и весь перерыв лежал, не двигаясь, и глядя в голубое прохладное небо. Подул ветерок. Солнце ненадолго скрылось за облаками. Но затем оно вышло опять и, как назло, слепило Алексею глаза ещё несколько минут, пока не раздался новый свисток.
Последние раунды прошли как в тумане. Лёша потерял контроль над событиями и больше не соображал, кто куда бежит, куда стреляет, и что вообще происходит в игре. Шоты, тачи, выстрелы, прыжки и кувырки смешались в общий калейдоскоп. Но что Володаев помнил точно – Кира блистала в этих раундах покруче Лары Крофт. Ветер развевал её фиолетовые волосы, когда она снимала шлем, а во время игры даже стеклянное забрало не могло утаить азартного огонька в её глазах. Когда она стояла на возвышении, казалось, молнии сверкали за её спиной.
Алексей услышал, как его окликнули по имени. Володаев помнил, как закропил дождик, но не помнил, как он разросся. Парень стоял под дождём, посреди полигона. Игра уже закончилась, и игроки спешили переодеваться, а он так и продолжал стоять.
Победила команда Б, и это было ожидаемо. Несмотря на поражение, Максим подошёл к своей девушке, обнял её сзади и примирительно поцеловал в шею. Она повернулась, и ответила Максиму. Макс и Кира поцеловались в губы. Поцелуй не продлился дольше секунды, но почему-то у Лёши по груди пробежала дрожь. Он не понял, отчего это, но его затрясло. Через несколько секунд, его отпустило, и Лёша поторопился за остальными в автобус.
По пути домой, другие ребята спорили, ругались и веселились. Лёша думал о Кире Бланк. Можно ли её, в принципе, обыграть?
«Нет, – решил он. – Надо переключиться на что-нибудь другое. Для начала, хоты бы освоить правила игры».
И всё же, он не мог отделаться от мысли, застрявшей в голове. Чем сильнее он пытался вытравить её, тем глубже она уходила. Одно и то же имя вертелось на уме.
«Кира? Что, серьёзно, Кира? Нет, нет, погоди, тебе же нравится Ли Ким. Так. Так, стоп, чувак! Тебе вообще должна нравиться только Маша – твоя девушка!»
На остановке он попрощался с ребятами. Как ни странно, это было легко – даже смотреть на Киру и не думать о том, как же она великолепна, воспринимать её просто, как девушку друга. Бланк улыбнулась и помахала Алексею рукой. Автобус поехал дальше, а Лёша Володаев остался на остановке. Дождь ещё поливал, и улицы обросли лужами. Но домой Алексей возвращался в приподнятом настроении. Хотелось даже петь, и он бы спел, если бы вспомнил те слова из знаменитого мюзикла про парня, поющего под дождём.
Отец, как будто, ещё злился, и, даже вопреки своей привычке, закрыл комнатную дверь. Ужинать он так и не пришёл.
– Что там? Совсем туча? – спросил Алексей.
– Ещё какая, – вздохнула Марина. – Тучища. О тебе не говорил. Где ты там был, не спрашивал. Тебе хоть самому понравилось?
– Понравилось?! Мама «понравиться» может тортик, или новый фильм, – Лёша отставил тарелку. – То, что я пережил называется не «понравилось», а... блин, новый... новая жизнь! Вот, что это было.
– Ух, ты. Даже так.
– Что ты чувствуешь, когда открываешь новый интересный детектив?
– Ну, как сказать. Восторг, наверное.
– Вот и у меня так же! Сначала было не по себе. Ничего не понимаю. Кто, куда! Все кричат, галдят, переговариваются. Хорошо хоть Юра Климский был рядом... кэп наш. Он мне показал, что, зачем. А потом... – он открыл рот, прогоняя в воображении картинку за картинкой. – Потом, ты знаешь, мам? Я никогда ещё такого не испытывал. Это было, будто рай и ад в одном. В том лесу, я будто открыл себя заново.
– Тебе, наверное, надо было в поэты идти, – мама наклонила голову вбок. – Сейчас покушаешь, и расскажи папе всё так, как мне рассказал, хорошо?
– Он на меня не обижается?
– Не должен. Хотя, знаешь, он может дуться, а потом... – она махнула рукой, убрала тарелки в раковину и подмигнула сыну.
В комнату Алексей вошёл с опаской. Воздух от напряжения будто затвердел. Было темно, и только мерцающий экран телевизора освещал комнату. Однако то, что увидел Алексей на экране, поразило его больше, чем самые смелые ожидания. По телевизору шло не троеборье, и не сериал про ментов. Даже не синхронное плавание. Там шёл акробатический страйкбол.
– Пап? Привет.
– Тихо-тихо. Привет, – ответил ему Григорий, не отвлекаясь. – Вот, решил узнать получше, чем мой сын увлекается. Флайшот. Хоть название запомнил.
Отец кривил душой. Он делал вид, что игра ему почти безразлична. Врать он, конечно, не умел.
– И как тебе? – сын присел рядом.
– Да так, знаешь. Я бы сказал, серединка на половинку.
– Офигеть! – Лёша всё понял. – Так ты теперь, получается, тоже фанат?
– Не-ет! Что ты?
– Так, ну я свет включаю? – вошла в комнату мама.
– Включай, Мариш. Вот, решил разобраться, что за дурь засела в голове у нашего сына.
– Ага. Дурь. Такая дурь, что ты купил диск и решил его пересмотреть за один вечер.
– Диск?! – сын расхохотался. – Пап, ты что, правда?!
– Нет, стой!
Алексей подбежал к тумбочке и взял раскрытую коробку от диска.
– Лучшие матчи по флайшоту. Офигеть! За десять лет! Мам, ты это видела? – он потряс коробкой.
– Раньше яблоко от яблони падало, – заметила Полина Константиновна, только что появившаяся в комнате с пылевой тряпкой, – а теперь яблоня от яблока. Григорий, открой хоть окно, проветри. А то ведь надышал. Спортсмен!
– Ну, что я тебе скажу, сын? – вздохнул отец. Скрывать было нечего. Он посмотрел на жену, затем на Лёшу. – Но! – гордо поднял он палец вверх. – Это всё равно не лучше троеборья.
– Отец, я рад за тебя! – Алексей пожал ему руку. Мама, довольная тем, что всё хорошо разрешилось,  ушла дочитывать детектив.
– И всё-таки, я много чего не понимаю, – сказал Григорий.
– Спрашивай.
– Как они так стреляют, что пули не попадают в зрителей?
– Там сетка есть. Тонкая такая, она по телеку почти незаметна.
– Так. С этим понятно. А как судьи успевают за всем следить? Их же там двенадцать человек. А судей только девять! Ещё три человека не хватает.
– У них там всё компьютерами фиксируется. Это ж Корея.
– Хм. Ясно. А почему... почему именно корейцы?
Вечером, сидя на крыше, Алексей и Маша, по своей традиции, глядели на закат. На этот раз, небо окрасилось нежно-малиновым, а беспокойный ветер разогнал облака по небу беспорядочными клочьями.
– Казалось бы, что тут такого? Просто побывал на игре. Даже не на игре. На спарринге, – усмехнулся Лёша. – Но я как будто посетил чужой мир. Как будто очутился... вот у тебя бывало такое, что ты словно рождаешься заново?
Маша молчала. По её взгляду, Алексей понял – она не испытывала подобного, но очень хотела бы испытать. Девушка погладила его по щеке.
Лёша не помнил свой первый поцелуй, как это ни странно. И всё же, если и был такой, что мог бы по праву считаться первым, это был он. Горячий, плотный, взрослый. По лёшиному телу пробежала приятная дрожь. Парню захотелось ещё, и он притянул девушку к себе, чтобы насладиться опять.
Алексей держал Марию за руку, крепко, боясь отпустить, будто девушка упадёт в асфальтовую пропасть, окунётся в неё, словно в бассейн, и никогда больше не вернётся.
Эту ночь ребята провели вместе.

0

13

Начну, пожалуй..
Вначале меня немного раздражали диалоги с девушкой и родителями, но потом я проснулась и до меня дошло, что это выражение извечного конфликта между родителями и детьми. Я спортсмен - значит и ты должен и никаких скрипочек. Зачетно)

Andreas N написал(а):

На площадке творилось какое-то безумие. Несколько юношей и девушек, в обтягивающих костюмах и шлемах со стеклянными забралами, то и дело выполняли прыжки, развороты, сальто и вообще стремились показать себя на публику. При этом, каждый из них держал в руке игрушечный пистолет. У некоторых было целых два. Ребята выскакивали из укрытий, стреляли, отходили на позиции, менялись местами, снова выходили в центр, восходили на возвышения и прыгали оттуда, падали в кувырок или прятались за укрытиями. Сразу было не понять, что это за игра, но втягивала она с первых секунд.

Стеклянные забрала- убрать к чертям, заменить на что-то другое. Упал мордой вперед или пулю в лицо получил - последствия не надо объяснять, я думаю?)) К тому же стекло запотевает и т.д.
Мм.. я не гимнаст и со спортом у меня довольно сложные отношения, но ты не находишь, что в условиях земного  тяготения это довольно проблематично? Это же напряг и физический и эмоциональный, а еще и нагрузка на мозг и соображалку, чтобы не просто выполнить какой-то прыжок, но и одновременно просчитать в кого и из какой позиции выстрелить и в то же время самому не попасть под чужой выстрел? В той же "Игре Эндера" этот момент съехал за счет невесомости,а тут очень и очень большой вопрос в самом начале. Это же нагрузка, черт возьми! Бешеная нагрузка на весь организм! Школьники блин! Даже тренированные, всякие гимнасты и прочее(причем наверняка с различными зажившими травмами). После первой игры они должны быть в никакашку под такими нагрузками!
В целом очень эмоционально и здорово)) Прода будет?  :glasses:

Отредактировано Ирина@ (23.06.2018 10:39:21)

0

14

Ирина@ написал(а):

Стеклянные забрала- убрать к чертям, заменить на что-то другое. Упал мордой вперед или пулю в лицо получил - последствия не надо объяснять, я думаю?)) К тому же стекло запотевает и т.д.

Исправлю. Пусть будет пластик.

Ирина@ написал(а):

Мм.. я не гимнаст и со спортом у меня довольно сложные отношения, но ты не находишь, что в условиях земного  тяготения это довольно проблематично? Это же напряг и физический и эмоциональный, а еще и нагрузка на мозг и соображалку, чтобы не просто выполнить какой-то прыжок, но и одновременно просчитать в кого и из какой позиции выстрелить и в то же время самому не попасть под чужой выстрел? В той же "Игре Эндера" этот момент съехал за счет невесомости,а тут очень и очень большой вопрос в самом начале. Это же нагрузка, черт возьми! Бешеная нагрузка на весь организм! Школьники блин! Даже тренированные, всякие гимнасты и прочее(причем наверняка с различными зажившими травмами). После первой игры они должны быть в никакашку под такими нагрузками!

Ну, от школьников никто и не требует сразу давать сверхсложные элементы. Прыжки, кстати, считаются сверхсложными. Хотя, да, сомнение было. Но ведь любой спорт - это нагрузка.
Тут ещё, наверное, стоит пояснить правила: во-первых, никто не атакует сразу - только по одному. Так, у других игроков есть время перевести дыхание. Во-вторых, играют пять раундов по десять минут.

Ирина@ написал(а):

В целом очень эмоционально и здорово)) Прода будет? 

Выкладывать сюда не буду, но могу дать ссылку в личку.

Спасибо большое за критику! 8-)

Отредактировано Andreas N (25.06.2018 13:43:56)

0

15

Если можно, конечно)) Чем-то зацепило)

0


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Крупная проза » Одинцовский Сокол (спортивная драма, 16+)