Форум начинающих писателей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Межфорумные конкурсы » Межфорумный конкурс. Артишок-3


Межфорумный конкурс. Артишок-3

Сообщений 1 страница 30 из 67

1

[html]
<link href="http://forumfiles.ru/files/0019/3a/78/51702.css" rel="stylesheet" type="text/css" />
<link rel="stylesheet" type="text/css" href="http://forumfiles.ru/files/0019/3a/78/96560.css">
<link rel="stylesheet" type="text/css" href="http://forumfiles.ru/files/0019/3a/78/78350.css">

<div>
<p align="center">
<br>
<cur_4> <brown_cl> форум </brown_cl> </cur_4>  <tit_4> <brown_cl> Дом Старого Шляпа</brown_cl> </tit_4>  <cur_4> <brown_cl> представляет</cur_4>  <tit_4>
<br>
<br>
<chb_4> <brown_cl> межфорумный литературный конкурс </brown_cl> </chb_4>

<br>
<br>
<tit_3> <coffe_cl> АРТ-и-ШОК</coffe_cl> </tit_3>
</p>
</div>
<div class="hr"><br></div>


<p align="center">
<br>
<br>
<reg_2> <brown_cl> пишем рассказ по картинке </brown_cl> </reg_2>

<img src="http://s7.uploads.ru/o7SAQ.jpg">

</p>

<p align="center">
<br>
<chb_2> <coffe_cl>  В конкурсе участвуют </coffe_cl></chb_2>   <tit_2>  <wood_cl>   ФНП  и  ТАБУЛАТУРА<wood_cl> </tit_2>
<br>
</p>

<p align="center">
<br>
<cur_2> <blue_cl> Конкурс завершен<blue_cl> </cur_2>
</p>

[/html]

Свернутый текст

Жанр:  на усмотрение автора
Сроки написания работ: с 27. 07.18  по 3. 08.18
Обязательное условие: в сюжете должна быть обыграна представленная картинка
Объём: до 15 000 с пробелами, от одного автора одна работа!
Работы выставляются 4.08.18 утром по МСК
Голосование: КАЖДУЮ работу оцениваем по пятибалльной системе.  От 1 до 5
Участники голосуют обязательно.
Сроки голосования с 04. 08.18  по 8.08.18 включительно
Оценки и мнения  пишем в сообщениях.

Работы присылаются в ЛС куратору игры с пометкой за какой ресурс выступает работа.
Куратор от ДСШ - PlushBear, Ольга
Куратор от ФНП - Билли Кинг
Куратор от Табулатуры - Ольга

Работы выставлены. Приятного чтения!




Работа №1

Танкер "Выпь"
Сегодня Белому Гоблину пришлось посидеть. Посидеть с детьми. Соседка-кикимора привела к нему пару веселых и шумных кикимрят и попросила немного посидеть.
«Сказку! Хотим веселую сказку!!!» - хором закричали дети. Белый Гоблин не умел рассказывать сказок. Все его повествования были всегда исключительно правдивы. Правда, мало кто верил в это. И вот сейчас, он лихорадочно вспоминал хоть что-нибудь похожее. Похожее на сказку. И вот, покопавшись немного он, в свойственной ему манере, затянул:

Сквозь болотистую утреннюю дымку, как горячий нож сквозь неохотно, но безропотно уступающее ему путь масло, шел, сверкая боками и лязгая гусеницами, танкер «Выпь». «Шел» – потому, что суда не плавают, а ходят. А «лязгая гусеницами» - потому что от слова «танк».

Из-под колес его (чтоб не попортить почву окружающего мира гусеницами) феерично разбегались, сигая в разные стороны, радужные водяные брызги и испуганные шумом водяные.
Доброквакающие лягушки встречали его появление звонкими трелями, выводя стройные какафонические рулады на непонятном тарабарском языке. Стрекозы стрекотали и пикировали с ним. А, ловившие в полете стрекоз птицы, старались не упустить возможность полакомиться, иногда орошали танкер нежно-белыми каплями, совершенно не расстраиваясь.

И так танкер шел. Сверкая подставленными яркому солнцу сальными боками. На боках его стройными рядами притулились скромные ассиметричные звездочки. Некоторые были размером с полметра. Некоторые – меньше. Они символизировали попадания. Попадания в танкер. И были намалеваны соответственно размерам попаданий: чем больше дырка – тем больше звезда.

Танкер «Выпь» считал свои попадания своими победами и страшно гордился ими. Ведь правильно осмысленные недостатки – это нестираемые на всю жизнь достоинства. Так и шел танкер сквозь окружающую его веселую и яркую жизнь, волны которой, то волновали, то не волновали его. И лишь изредка поднимая для лучшего обзора смотровые оконные стекла с вросшими в них намертво черными бронированными щитками.
Танкер «Выпь», как свойственно каждому танкеру, вёз груз. Некоторые могут сказать, что это был груз «сомнений или тягостных раздумий», но это ошибочное мнение. Танкер вез то, чем загрузился и то, чем нагрузили. Вез, не задаваясь вопросом «зачем?» И даже вопросом «доколе», то есть – «докуда?». Ибо сам процесс был занимателен и интересен, а танкер считал, как и каждая великая величина, что он вечен и у него все впереди. (Ведь известно, что танкеры не ходят назад, а только иногда обратно.)

Так, долго ли, коротко ли, добрался танкер до топи. Топь была прекрасна. И бездонна. Приветливо раскинув и раскинувшись, она приняла танкер. Приняла, закрутила в глубинном хороводе-водовороте небытия. Танкер и сам не понимал, плывет он, тонет или летит. И его совершенно не волновало, будет ли конец этому падению. Он понимал лишь, что ему легко. Что он не чувствует груза и радовался этому как дитя, мечтая находиться в постоянном состоянии этого свободного полета-падения….»

Белый Гоблин прервал повествование, и, казалось, о чем-то задумался.
И тогда маленькая девочка спросила: «Дедушка Гоблин, а эта сказка про жизнь или про любовь?»
А мальчик подумал: «А почему все-таки танкер звали «Выпь»?»
Но Белый Гоблин не ответил ничего. Он спал. И, может быть, во сне, он, как и герой его сказки, находился там. Там где в серой и прозрачной вышине топи счастливо и легко танцевал свой неуклюжий танец танкер «Выпь»...



Работа №2
Дом во Вселенной
G5 упрямо полз по полю, сминая огромными гусеницами колоски созревшей пшеницы. Сплошное варварство и вандализм, скажете вы? Но приглядитесь, позади дома на гусеницах не видно колеи, земля выглядит нетронутой, пшеница по - прежнему колосится. «Мистика, какая-то…», - подумается вам. Да нет же, никакая это не мистика.
Это я, Ганс Вебер, величайший австрийский алхимик, изобретатель и путешественник шестнадцатого века, соорудил этот дом на гусеницах, движимый паровой тягой. Вам, жителям двадцать первого века, мое сооружение кажется нелепым и устаревшим? Знаю, знаю … Не верится вам в мой гений! А зря…
Да, дом передвигает паровая машина, кстати, для шестнадцатого века это было прорывом в будущее. Но, честно говоря, чертежи парового котла я нашел в записях самого Леонардо да Винчи во Флоренции, в замке Кло-Люсе, где он провел последние годы жизни. Ого, вы усмехаетесь: «Невелика честь воспользоваться заслугами величайшего инженера человечества». Ну так вот, как вы думаете, что за топливо я использую для разогрева парового котла? Ну, ну, жду предложений. Как понимаете, это не могут быть дрова – для передвижения четырехэтажного кирпичного дома нужно было бы немереное количество дров, просто целые леса. Где ж их взять? Да и пришлось бы таскать с собой постоянный запас топлива – очень нерентабельно и фактически невыполнимо. «Тогда уголь или нефть»,- говорите вы? Присмотритесь внимательнее, из трубы моего дома струится белый дым, белый, не черный, каким он был бы при сжигании угля или нефти. «Ну, ясно, газ», - понимающе киваете вы головой. Похвально, похвально! Сжиженный газ, хранящийся в толстостенных сосудах мог бы использоваться в качестве топлива, это несомненно. Такая идея приходила мне в голову. Но все ж периодически требуется заправка, да и чересчур взрывоопасно. Научно-технический прогресс начала третьего тысячелетия не смог решить проблему безопасного, само возобновляемого топлива, а мне, ученому-алхимику века шестнадцатого это удалось, да, удалось!
В восемнадцатом – девятнадцатом веках произошло окончательное разделение науки практической, основанной на математических расчетах и опытах и науки ментальной, той, что использовала тонкие энергии вселенной. Первая была признана официальной наукой и, соответственно, получила и финансирование, и развитие, вторая подверглась гонениям и была предана забвению. Немногочисленные ее последователи ныне действует втайне, опираясь на крохи знаний, сохранившихся в чудом избежавших сожжения древних фолиантах.
В мое же время алхимия процветала. Владыки мира субсидировали исследования взаимосвязи космических энергий и земной природы, надеясь с помощью чувственных воздействий создать субстанции, концентрирующие в себе энергию Вселенной. Управление безграничной энергией наделяло владыку могуществом, соизмеримым с Божественным. Фердинанд II, эрцгерцог Австрийский и граф Тирольский, покровительствовал мне с бесконечным доверием и верой в мой гений. И я оправдал его надежды! Мне, именно мне удалось получить философский камень! В зашифрованных писаниях ученых дохристианской эпохи это научное чудо называют именно так. На самом деле это, конечно, не камень, вовсе не камень, вы уж мне поверьте. Это сгусток энергии, заключенный в незримую оболочку, испускающий ослепительное сияние солнечного спектра. Энергетический потенциал философского камня огромен и не поддается измерению. Подозреваю, что он не только безмерен, но и возобновляем. Или же безмерен именно потому, что возобновляем? Мне до сих пор многое, очень многое непонятно в многообразии проявлений его действия на материю и время, на сам дух человеческий.
Вот этот камень и является источником энергии для работы парового котла, приводящего в движение гусеницы моей G5. Это мое изобретение, моя лаборатория и мой передвижной дом, в котором я продолжаю свои исследования, беспрепятственно перемещаясь во времени и пространстве. Да, философский камень действительно приносит бессмертие своему владельцу или бесконечно длинную жизнь, что, в сущности, одно и то же. Открылось мне и другое его чудесное, волшебное (иначе не назовешь) свойство: ментальная, на грани ощущений связь с камнем, дает его обладателю возможность перемещаться в пространстве. Одно желание и я мгновенно перемещаюсь в место, отделенное тысячами миль земли и океанских просторов. Возможно, точно так же, одной силой своего желания, я могу переместиться в иные, неведомые миры. Но все это следующий этап моих исследований. Подозреваю, что для точного попадания в желаемое место, нужно представлять его довольно отчетливо … а что я знаю о далеких планетах? Последовательность, методичность и последовательность – торопиться мне некуда и незачем. Впереди – вечность, наполненная любимым делом. Сколько еще открытий доведется мне совершить, сколько изобретений сделать и воплотить в жизнь! Моя жажда исследований и путешествий неутолима, я воистину счастлив!
Что, что, вы спрашиваете, почему я не заменю паровую машину на что-нибудь более «современное»? По вашим понятиям паровая машина детище девятнадцатого века и вместе с ним давно ушла в прошлое? Как вы наивны, люди будущего. Паровая машина движет и обогревает мой дом, готовит мне еду, обеспечивает необходимыми бытовыми удобствами и дает мне энергию для проведения опытов – все, что мне надо. Зачем же мне озадачиваться и изобретать то, что ее заменит? Мне это просто неинтересно. Все мои помыслы направлены на другие, высокие цели – передо мной простираются неведомые просторы Земли, сам Космос, вся Вселенная …!
Ну, что ж, мне пора. Мне удалось изобрести «кокон», который защитит меня от смертельных излучений и сверхнизких температур безвоздушного пространства. Пора отправляться на Луну для проведения испытаний. Прощайте, люди «будущего». Вашей материалистической науке еще далеко до решения, да что там, до осознания проблем, занимающих мой ум. Да, и надеюсь, вы все же не спросите, почему мой дом не оставляет следов на земле?


Работа №3
Моя крепость, мой дом.

    Дом был старым. Три этажа потемневшего от ветра, промоченного дождями и побитого снежной крупой, уложенного ровными рядами красного кирпича. Вернее, когда-то давно он был красным, как закатное солнце, но сейчас через трещины облупившейся штукатурки проглядывали землисто-охряные раскрошенные края. 
    Данику всегда нравилось, что их Дом отличается от остальных. Крепкие хребты некрашеных  бетонных плит, усиленных арматурой, выглядели серыми и безликими. Узкие, как бойницы, окна закрывали тонкие свинцовые прутья, напоминая о тюремных камерах. Даже новенькие водосточные трубы, сияющие алюминием, не могли оживить общую унылость и серость.
    А вот их Дом был совсем не таким. С большими светлыми окошками, забранными ажурной решеткой, несколькими балкончиками с подставками для цветочных горшков и белыми занавесками внутри комнат, обитой сверкающей жестью крышей, с побеленными печными трубами и пиками новеньких антенн.   Теплый оттенок штукатурки с большими проплешинами, в которых виднелась кирпичная кладка, заставлял Даника думать о Доме, как о старом дедушке. Ведь и жители его тоже были стариками, все еще подвижными и живыми, но уже обжаренными ярким солнцем, высушившим пергаментную кожу.
    Первый этаж занимали две семьи – родные братья женились на двух родных сестрах, и потому их отпрыски были похожие друг на друга, как отражения в зеркале. Шумное и говорливое, как семейство воробьев, живших в одной из дырок на месте выпавшего кирпича, они наполняли старый дом жизнью.
    Второй этаж занимали Даник и его семья, состоящая из бабушки, деда, матери и старшего брата. Весь третий этаж, не самый светлый и удобный, принадлежал семье потомственных механиков, глава которой всю свою жизнь не выпускал из  грубых пальцев гаечный ключ. Его внук, Марк, был лучшим другом Даника, и сейчас они вместе сидели на горячей, нагретой солнцем, крыше, подложив под тощие зады старые рюкзаки.
    Над вихрастыми светлыми головами  плыли белые облака, легкие пряди перебирал едва уловимый ветер, и они подставили веснушчатые лица под солнечные лучи.
    - Тепло, - вздохнув, Даник раскрыл глаза и улыбнулся. – Деда сказал, что нынче погода просто фантастическая.
    - Угу, - Марк кивнул и поболтал свисающими с края крыши ногами. Подошвы его старых кроссовок отразились в водосточной трубе, и он вытянулся вперед, корча своему отражению рожицу. Было непривычно жарко, на солнце его разморило, и потому разговаривать совсем не хотелось.
    - А еще он сказал, что как только мы уберем пшеницу, сразу же примемся за  картофельное поле.  Хорошо, когда дед разбирается в растениях. Хотя твой механик, и это ничуть не хуже, - торопливо поправился Даник, заметив у друга дернувшиеся губы.
    Марк снова кивнул и оперся подбородком на сложенные на ограждение руки. Он вообще был немногословным, больше молчал и слушал, отделываясь редкими междометиями и несложными словами. Слишком маленький и хрупкий для своих восьми лет, он часто болел, и на полях от него было мало толку. Поэтому почти все свое свободное время он проводил с Даником, которому  зимой должно было исполниться семь. Насколько он знал, именно с этого возраста на мальчишек начинали возлагать определенные обязанности. И хотя его постоянно оберегали от переутомления, иногда Марку хотелось поступить наперекор деду и сделать по-своему.  Пусть работать в поле он не сможет, но  ловить в силки мелких птиц и кормящихся по ночам на полях кроликов ему вполне по силам.
    Расстилающееся перед ними пшеничное поле, заполненное тугими, гнущимися колосьями,  расчесывал пальцами ветер, и мальчишкам казалось, что оно похоже на золотое море. Головы женщин, повязанные светлыми платками, поднимались и опускались, тонкие смуглые руки проворно обрезали налитые колосья, связывая их в снопы.  Чуть позже девушки отнесут их  в темный прохладный и сухой подвал Дома. Потом снопы  высушат под теплыми струями воздуха и отделят тяжелые шершавые зерна от сухой соломы. Бабушка Даника обязательно испечет блины из первой муки, тончайшие,  ноздреватые и золотые, как само солнце. И они с Марком будут сидеть на крыше, обжигая пальцы  горячим рвущимся тестом и слизывая стекающее по рукам масло.
    Громкий смех и говор веселящихся мальчишек постарше заставил Даника перегнуться вниз, всматриваясь в столпившиеся фигурки у  парадной лестницы.  Пыльные, вымазанные соком травы и сухой землей, они хвастались добычей потряхивая перед собой холщовыми мешочками, тугими и тяжелыми.  У брата Даника мешочек был самым большим, и он почувствовал приятное волнение. Если он не ошибся, то на ужин их ожидает шикарная мясная похлебка.
    - Эй, там, наверху! – голос деда заставил его вздрогнуть и ухватиться за поручни ограждения. – Не зажарились еще?
    - Нет! – стукнув пятками об зазвеневшую трубу, Даник ловко вскочил и махнул  рукой высунувшемуся из окна деду. – Сворачивать?
    - Рано еще, попозже, - дед прижал ладонь к глазам и посмотрел на синюю полосу горизонта. – До заката оставим, Роберт сказал, ничего страшного не случится. А вы слезайте, скоро ужин будет готов.
    - Хорошо! – кивнув поднявшемуся Марку, Даник подскочил, нечаянно прикоснувшись голой ногой к жестянке крыши и зашипев от боли.
    Бабушка Даника была заядлой  и умелой кулинаркой, противостоять ей могла только бабушка Марка, и между двумя женщинами шло постоянное тихое соперничество. Впрочем, все от этого только выигрывали, наслаждаясь приготовленными вкусностями. Вдыхая умопомрачительные запахи, мальчишки сели на ступенях лестничного пролета между этажами, прижавшись друг к другу, как два воробья, в ожидании ужина.

   - Наконец-то все прибрали, - мать Даника, смуглая, молодая, красивая, вяло поболтала ложкой в наваристом бульоне, поднимая со дна пшеничные зерна и отодвигая кусок темного мяса от задней части луговой крысы. – Даже не верится, что так удачно. С погодой просто повезло.
    - И не говори, - дед поглядывал на стучащих ложками о дно тарелок мальчишек,  буквально заглатывающих  горячую похлебку и время от времени шипящих, обжигая язык. – Остальные как?
    - Тоже заканчивают, к закату все соберут, - женщина вздохнула и подула на золотистый бульон. – И куда вы так торопитесь?
    - Пусть, не обращай внимания, - дед усмехнулся в густые усы. – Тогда если все в порядке, с утра приступим к картофелю. Ты как?
    - Можно подумать, у меня есть выбор.
    - Мам, мы поможем, - молчавший до этого Никита, старший брат Даника, переглянулся с дедом. – Ты же знаешь, каждый день на счету. Упустим время – могут полить дожди, и тогда весь труд к чертям. Даже Даника возьмем, пусть ковыряется потихоньку.
    - Ладно, - женщина вздохнула и глянула в быстро темнеющее окно.
    - А вы, если поели, марш наверх, - дед вытер усы и усмехнулся, когда две пары смуглых тощих ног  сорвались с места.

    Раскинутые, словно крылья бабочки, полотнища  солнечных батарей,  зеркально-голубых  днем, а  сейчас густо-синих, в первых колючих звездах, подернулись тонкой пленкой вечерней росы. Нажав на большую красную кнопку в стене, мальчишки  рванули вверх, успев к самому интересному. Бесшумный механизм  поднял пластины вертикально и начал их сворачивать с едва слышным гудением, как павлин сворачивает свои перья на хвосте. В такие моменты Данику казалось, что их Дом урчит, как сытый кот, напившийся молока. Он представлял, как накопленная за день энергия стекает по проводам в его стенах в огромные аккумуляторы в подвале, питая и насыщая его.  Потом откроются ниши в толстых стенах, и тугие коконы спрячутся до следующего солнечного утра.
    Перепрыгивая через ступеньку, они спустились вниз, дождавшись завершения операции, и заняли свое привычное место на нулевом этаже. Дед Марка, высокий, жилистый и худой, напоминающий ручку от зонтика, только хмыкнул при их появлении.   Створки смотрового окна уже были открыты, и Даник увидел чернильное небо, все еще безоблачное и от того звездное, как будто вверх кинули плошку с молоком.
    - И куда мы теперь? – он с любопытством повертел головой, словно впервые оказавшись в подвале. – На картофельное поле?
    - Да, как и остальные, - Роберт указал на темные силуэты, медленно ползущие впереди и закрывающие собой звезды. – Соберем урожай, а там посмотрим. Я слышал, что из-за такой аномальной жары в реке поднялась рыба. И хотя анализы показывают, что уровень радиации немного превышает норму, думаю, не будет ничего страшного, если мы насушим немного рыбки на зиму.
    Его морщинистые руки легли на пульт управления, и Дом содрогнулся, ожив и загудев. Заработал говорливый двигатель, приводя в движение тяжелые колеса, обтянутые гусеницами для лучшей сцепки. По костяку центрального стержня, вокруг которого крепились жилые уровни, пробежала явственно ощутимая дрожь, и Даник почувствовал во всем теле вибрацию, идущую через пол.
    - Можно, мы поднимемся на крышу? – нарушил молчание Марк, обращаясь к деду.
    - Только осторожно, - мужчина кивнул.
    Под ногами у них проплывала земля, впереди покрытая ковром травы, а сзади изъеденная гусеничными зубьями. Запах травяного сока и сырой земли, вывернутой наружу, доходил до самой крыши, и Марк шумно втянул воздух, держась за поручни.  Склонившийся вниз Даник что-то разглядывал, улыбаясь и бормоча себе под нос, потом выпрямился и махнул рукой.
    - И все-таки, наш Дом самый красивый!
    Посмотрев в указанном направлении, Марк различил серые очертания домов, хаотично ползущих по сторонам от них. Другие семьи тоже снялись с места и отправились  на очередную делянку. Теперь они будут переезжать так какое-то время, пока не соберут скудный урожай, а потом каждый уедет зимовать в одно только им известное место. Все соберутся только ранней весной, чтобы сообща посадить в  нищую землю новые ростки.
    С каждым годом их становится все меньше и меньше, этих странных семей, переживших страшную войну и пытающихся выжить. И не станет еще одного Дома, огромного  бетонного монстра, которого таскают за собой люди, словно напуганные улитки.  Пусть некрасивого, блеклого, покрытого трещинами и ямками от полевых мин, но живого, пока внутри него копошатся маленькие хрупкие человечки.


Работа №4

"Клипс"
Лязганье цепей не нарушило обыденное течение повседневности жителей камер тюрьмы «Клипс», по тусклому коридору, освещенному мерцающей лампой, которая так и норовила погаснуть, медленно тащилась темная фигура человека. Опустив голову и стиснув зубы, Антон тащил за собой перебитую ногу, подгоняемый конвоем изъявлявшим желание пройтись дубинками по его спине, он тайно слал проклятия на тех, кто жестоко поступил с ним, а в частности, на законы системы, в мире, котором он  прибывал. Идущие позади него, то и дело постукивали по решеткам тюремных клеток, будоража их обитателей, изредка покрикивая и кидая в их адрес ряд колких высказываний. Пленник искоса поглядывал на заключенных, нога дико ныла от боли, он делал большие усилия, чтобы не застонать, продвигая ее вперед. Крупный мужчина со смуглой кожей, неистово долбился о решетку, вцепившись в нее руками, по его лбу стекала струя крови, но он казалось, не замечал этого, мысленно находясь в некой прострации.
«М…да, - подумал Антон, – видать этому парню гораздо хуже, чем мне в нынешнем положении».
В одной из камер полулежал немаленький мешок, привлекший внимание Антона: «Труп, а чему тут удивляться, в таком то заведении это показатель нормы».
Коридор в сознании Антона показался длинным нелегким испытанием, не имеющим конца, он приостановился, когда из дальнего угла послышались непонятные звуки, присмотрелся, и стал свидетелем странной сцены: - Человек, сидящий у стены, рассказывал себе «историю», причем на разные голоса, изменяя тембр, жестикулируя, он переходил на громогласный смех, аплодируя сам себе. Тюремщик, идущий позади, стукнул осужденного палкой по спине, подгоняя:
- Что застыл немощь, ковыляй дальше!
Антон поплелся дальше, в голову лезли сомнительные мысли, постепенно доводившие до иступленного состояния.
«Видимо я попал в психиатрическую клинику, нежели в передвижную тюрьму, история которой насчитывала сотню лет».
Тюрьма «Клипс» напоминала из себя старинное многоэтажное здание, загадочный и опасный в своем архитектурном величии, замок загадок и тайн, сложенный из грубого нешлифованного кирпича с пошарпанным серым фасадом, хлипкие дребезжащие рамы давно уже требовали замены, но на удивленье они были застекленными, видимо надсмотрщики все-таки следили за ними. Подобно всем приличным заведениям схожего рода окна были решетчатыми изнутри, хотя это и не имело такой уж важности, перед тем как заключенные попадали сюда, в них вживлялось техническое устройство – «чип», при попытке бегства оно срабатывало на полное уничтожение объекта, удалившегося на определенное расстояние.
«Передвижная тюрьма» идея властей, незыблема, на протяжении десятков лет она перемещается из города в город, из поселения в поселение, колеса придавая гусеничной ленте, стимул к движению, заставляют преодолевать ее все препятствия, красивейшие луга, невозделанные поля, холмы и ухабы на дорогах, нашего нынешнего мира.
Земля, 3123 год, такие слова как страны, разделение территории, граница, канули даже в воспоминаниях.
Катастрофа, произошедшая в 2701 году на пике цивилизации,  откинула человечество на многие столетия назад, повергнув их в шок.
И вот постепенно выйдя из него, они учились жить заново, выползая из укрытий, подземелий, бункеров. Люди взирали на новую землю, неизведанную, одичавшую – на километры поросшую дикими лугами, лесами, руинами, густо покрытыми вьющимися растениями, океанами и морями все также омывающими берега и бескрайними пустынями все так же манящими своей безупречной красотой.
Им предстояло не только выжить в ней, но и подняться вновь, с большой буквы.
– «Мы жители планеты земля!» - А так ли это?!
На земле осталось не так уж много мест, заселенных людьми, остальные просто не годились для жизни.
И так, человек - это общество, а оно желаете вы этого или нет, должно иметь свои законы, согласно, данной эпохи таковым являлся «Клипс». Создавать тюрьму, и содержать ее для каждого поселения было накладно, а иметь такую необходимость, даже если ты живешь в нашем мире, было неизбежным. Преступники были, есть, и, к сожалению, не переведутся никогда.
Так и плетется старый замок, жизнь в котором текла своим чередом, по своим законам – путешествуя по планете земля.
Такова история мира, в котором так некстати   родился Антон и продолжил свою жизнь в рядах «Праведников» - законников поддерживающих их правила в рядах общества.
Антон стоял возле камеры.
«Наконец! Мы добрались до нее» – Вздохнул он.
«Рухнуть бы поскорей на нары и забыться, ведь боль, отдающая от ноги, била в мозг».
Конвоир медленно вставил ключ в замок, прислушиваясь к доносившемуся шуршанию и лязганью замка, эхом отдававшемуся в стенах тюрьмы, он не торопясь открыл его, подтолкнув ногой решетчатую дверь, которая задребезжала как старая несмазанная телега и со скрипом открылась.
- Давай! Давай! Проходи, - подтолкнул он Антона в спину.
- Белокаменные хоромы готовы! – раздался саркастический смех тюремщиков.
Антон не обращал на них внимания, на их издевательские выкрики, он добрался до нар расположенных в углу камеры и рухнул на них.
Конвой, видя, что это не возымело на заключенного никакого эффекта, был злобно раздосадован, закрывая дверь, один из них сказал Антону:
- Завтра мы пришлем к тебе тюремного врача, в данное время я не думаю, что его стоит беспокоить. Конвой удалялся, растворяясь в темном коридоре, но   вновь поселившейся житель камеры не расслышал не единого слова. Он уже находился в другом бессознательном мире, не ощущая ничего мирского, блаженно, ни боли, ни раскаянья – пустота.
Старый замок мирно перебирал своими гусеничными колесами, преодолевая поросшее осокой поле, в предвкушении своей новой жертвы, которую он мог бы сделать своим узником.
Антон открыл глаза, в полутьме на него смотрела луна. Заключенный сел на кровати, боль в ноге дала о себе знать «Вот угораздило же меня» - простонал он.
С чувством осознания неизбежного он взглянул на свое окружение – нары, разваливающаяся тумба, ржавая раковина, отвратного вида толчок, из которого бил запах нечистот, был окружен грудой использованной бумаги. Писк отвлек Антона, заставил посмотреть туда, откуда доносился его источник, в углу расположилась пара тощих крыс, устроивших себе пирушку, обгладывая косточки более несчастной особи.
«Видимо,  издохшей с голода и послужившей цепью пищевого круговорота эволюции. Да такое соседство не привлекательно, как бы это семейство не решило  мной полакомиться, пока я нахожусь во сне» - подумал Антон, наблюдая за крысами.
Такие мысли не к чему хорошему не привели, Антон не смог уснуть оставшуюся ночь, изредка поглядывая на попискивающих тварей в углу.
Рассветало, звезды таяли в предрассветном небе, солнце поднялось над горизонтом. Стоял июль, месяц безжалостно жаркий, пейзаж застыл.
«Ни ветерка, и так с самого утра» - скользили мысли в голове Антона наблюдавшего за кронами не шелохнувшихся деревьев.
Дверь скрипнула, в камеру вплывало грузное существо, покачивающее всеми своими заплывшими частями из которого выглядывали маленькие ручки и ножки, семенящие к Антону. Добравшись до нар, где сидел заключенный, «колобок» положил на тумбу свой чемоданчик, на котором Антон невзначай разглядел красный крест.
«Доктор» - подумал Антон и, расслабившись, отдался в его руки.
Несмотря на свою тучность, доктор ловко работал своими крохотными ручками, вправив ступню на место, он наложил на нее шину, натуго забинтовав эластичным бинтом.
Спустя некоторое время он спросил:
- Ну что, молодчик, вам легче?
- Да, спасибо! 
«И впрямь полегчало», – подумал Антон, боясь пошевелить ногой, - ранее я не испытывал ни боли, ни радости, как робот исполняя то, что велели «праведные» не задумываясь об этом. Кто я? – Человек, не существующий в нашем мире, ведь имя исполнителя не впечатано даже в карту переписи, не имеющий не прошлого, не будущего, безропотный блюститель закона. Как я очутился здесь, не помню, память, скорей всего, мне частично промыли, но зачем отправлять меня сюда, расточительство кадров, да нет, - «чтоб другим неповадно было», - слова Виктора Сергеевича. 
Нога Антона была ловко перебинтована, толстячок прикрыл свой чемоданчик и спешно удалился. Антон попытался встать с нар, но тщетно, природа звала и неумолимо требовала. Он поднялся на одну ногу и доскакал до толчка, опорожнившись, он  почувствовал облегчение, приложив еще немного усилий, добрался до раковины, в кране оказалась вода и это чудо, поднеся руки под струю воды, он услышал голос, раздавшийся из темноты.
- Похлебка! Есть подано господа!
Заключенный допрыгал до двери камеры и взял похлебку из рук тюремщика. Жидкость в чаше была отвратительного цвета и запаха, а хуже того, гадостной на вкус, пережевывая ее, Антон чувствовал, как его скулы сводит от омерзения, организм пытался сопротивляться, выталкивая содержимое наружу, но он подавлял сопротивление, впихивая ее обратно.
Антон провалялся в своей камере около месяца, изредка отзываясь на магическое слово «похлебка»,  он поднимался с нар и нехотя ковылял к двери, насытившись ей, он вновь растягивался на нарах, пребывая в упадочном расположении духа.
Этот день был знаменательным для него – дверь камеры отварилась, и в нее вплыло тело, занявшее почти пол камеры, и это был тюремный доктор.
- Ну что, молодчик, взглянем на твою конечность.
Пододвинув стул к нарам, он присел, его нижняя часть расплылась и свисала, напоминая убежавшее тесто тетушки Ефросиньи.
Антон расположился на нарах, оголив голень, он уставился на нее в ожидании вердикта врача.
- Такс, посмотрим! – сказал он важным голосом, и, засучив рукава, стал импульсивно сжимать ее, обследуя в разных местах.
- Ну как не болит?
- Нет, не болит. Благодарствую!
- Ха! Благодарствует он, – усмехнулся «колобок», сотрясая своими сальными складками.
- На твоем месте, я бы желал проваляться здесь еще  пару месяцев, или вообще оставаться калекой, если хочешь, могу устроить, потом сочтемся. Хотя, - ладно парень, считай, что ты здоров.
Тучное тело доктора выплыло из камеры, так же как и вплыло в него.
Оставшись наедине, Антон призадумался о словах доктора: «Что означают его слова – на твоем месте я бы провалялся здесь еще пару месяцев или совсем остался бы калекой, мысли о слегка тронутых заключенных не давали покоя, неужели меня тоже ожидает подобное».
Качка, исполняемая в одном ритме, неожиданно прекратилась, видимо замок остановился. Показался тюремщик.
- Выходим, приехали… – лениво протянул он.
«Куда приехали, - сквозь сон подумал Антон».
В сопровождении конвоя заключенные покинули камеры и были спроважены за пределы замка, кряхтя, переваливаясь с ноги на ногу и бубня, что то себе под нос, они покинули «Клипс».
Антон стоял в поле, озираясь вокруг, замок встал, моторы заглохли, к нему подошел надсмотрщик и протянул косу.
- Держи орудие твоего труда на сегодня.
Антон повертел косу в руках: «никогда не приходилось держать в руках орудие под названием коса, но наслышан о ее применении, например «смерть с косой», - да, будет тяжеловато».
«Не думал что в замке столько заключенных, сколько их здесь, около сотни».
- Выкосить все! – проорал надсмотрщик в рупор, - попытаетесь сбежать, последствия вам всем известны!
«Зачем предупреждать если и так всем ясно».
- Да, временами такие случаи все равно происходят, люди теряют разум от чувства свободы, будь осторожен, не поддавайся им, - сказал незнакомец стоящий рядом со мной.
Обитатели замка поворчали и принялись за работу. Среди них Антон заметил бугая со смуглой кожей, огромными ручищами махающего косой и того чудного жителя камеры говорящего самим собой.
- А, они! – неожиданно раздался голос позади меня, -  это «Гора», добродушный малый,  ушиб нечаянно десятерых в драке, теперь вот здесь, а тот подальше это «Актер», несчастный до сих пор играет свои роли. Не смотри на него так, этот человек талантище, я был его фанатом и остался!
«И как этот талантище оказался тут?» - подумал Антон.
- Пришил жену с любовником, а так он тихий, безобидный, всяк норовит его обидеть, – сказал все тот же незнакомый голос.
- И зачем мы косим это дикое поле? – ворчал Антон.
- Мы недалеко от поселения «Лучезарное», прошение «Праведным» - это наша работа, ты не знал. Исполнять все, что прикажут праведные, ведь мы расходный материал, «рабы», если тебе так лучше усвоить. Это всего лишь незначимая работа, по сравнению с тем, что еще выполняют заключенные -  разнорабочие, войны, убийцы, любовники – все, что прикажут безоговорочно, ты не сможешь сказать нет, ведь ты человек приступивший закон – во всяком случае, ты должен быть полезен обществу, такова система.
- Что встали! – прикрикнул надсмотрщик, - кормежку отрабатывать нужно.
«Кормежку!» - подумал Антон, - «В помойке я видел такую…»
«Ранее я помнил, чем занимаются жители замка, хорошо, что я не помню этого сейчас».
Поле было скошено, трава связанна в снопы, заключенные валились с ног, расположившись в тени замка, кто сидел, кто лежал – вздохи, охи, ворчание заполнило воздух.
Антон присел в тени замка: «Закончили, завтра в путь».
- И не мечтай, - сказал голос, - завтра будем его вспахивать, затем сеять, а потом уже в путь.
- Похлебка!!! – орал тюремный повар, сквозь толпу побрякивая половником, ударяющим в крышку кастрюли как в бубен, осипши, он прокашлялся и на полтона ниже продолжил дальше.
Заключенные в момент выстроились в очередь, держа в руках чаши, о чем-то перешептывались, глотая слюни в предвкушении предстоящего пиршества.
Получив чашу с содержимым, Антон заключил, что ему совершенно не хочется воротить от нее носа, он вдыхал запах вполне съедобной пищи и при том, в другой руке он держал ломоть ароматного хлеба.
Он присел на корточки там, где нашел место, и с жадностью проглатывал то, что в данный момент принадлежало ему.
- Тише, тише, - не подавись, - сказал все тот же голос. Удача редкая поужинать вот так, но я думаю, не стоит забывать человеческого обличья, даже в таком заведении как «Клипс».
«К черту человеческий облик и приличие, когда безумно хочется, есть!» - подумал Антон.
Завтрашний день оказался тяжелее, чем он предполагал, вскапывать сухую землю, выкорчевывая сорняки и делать это все на солнышке, было невыносимым.
Антон стоял в поле, протирая от пота лоб, который как пипетка закапывал глаза, они слезились и невольно закрывались.
Взбудораженный окриками надсмотрщиков, он нажал на лопату ногой, но тут же остановился.
Взрыв, достигший ушей каждого, приостановил работу, все замерли. Тюремщики побежали в сторону, откуда донесся он, но заключенные остались стоять на месте как вкопанные.
- Стой! Не шевелись, - сказал мне голос.
Антон замер: - Что это было?
- Я же говорил тебе, что дух свободы сводит человека с ума, не теряй головы.
Надсмотрщики вернулись, держа в руках потухший браслет.
Антон инстинктивно ощупал свою руку, и посмотрел на нее, на браслете светилось его имя и идентификационный номер, который указывал цифру – двадцать три тысячи тридцать седьмой, заключенный «Антон», он выдавался человеку с рождения и носил твои данные – кто ты, когда и зачем.
Антон, усмехнувшись самому себе, подумал: «Что бы стать человеком, получить браслет с именем, мне нужно было приступить черту закона. А-ха-ха – «праведные».
- Заключенный по имени «Киборг», пусть земля ему будет пухом.
Вечер.
«Ужин был таким же божественным, как и вчера, по сравнению с баландой, которую он хлебал целый месяц, лишь для того чтобы не протянуть ноги». - Антон наслаждался.
- Загружаемся!!! – орал голос.
Конвой развел заключенных по камерам.
Замок покатился дальше, мирно покачиваясь как на   шарнирах, жизнь тюрьмы «Клипс» продолжалась.
Антона окружало все то же унылое помещение камеры, та же похлебка и толчок, автоматически сливающийся раз в неделю, те же голоса соседних камер.
- Эй, Павел! – в спел бы, что-нибудь.
Из камеры напротив, прокашлявшись, довольно динамично донесся голос, он пел. Антон  прислонился к железным прутьям, песня была прекрасна – она невольно напомнила ему свободу птицы парившей в небесах, - так легко, раскованно, беспрепятственно.
- Да, талантливо, – отозвалось из дальнего угла.
- Это «Певец», он здесь из-за кражи, он вор карманник, «клептоман» - любит стянуть то, что плохо лежит.
Не успел Антон подумать, как голос сказал:
- Я, Борис, «Секретарь», финансовый мошенник, а ты?
- Я? Антон. Я…не помню.
«Если я им скажу, что раньше был «Праведным», как они отреагируют на это, вряд ли похлопают по плечу и одобрят».
Прошло больше недели, как мы бесцельно бродили по земле.
Антон стоял возле окна и безлико смотрел на небосвод, по которому томно проплывали облака, горы Ханга оставались позади, теряясь вершинами в облаках, горизонт леса уплывал вдаль, отбрасывая темные лики. «Клипс» медленно катился по узкой, но прямой как линейка проселочной дороге, по бокам которой расположились дикие луга пьянящие своим цветением, казалось, в этом мире было все спокойно, уравновешенно.
Замок резко остановился, создав волну колебаний, Антон ухватился за решетку окна, чтобы не свалится с ног.
- Приехали, выходим, - ленивым голосом сказал надсмотрщик.
Заключенные покинули камеры и собрались возле замка, позевывая и почесывая свои небритые бороды, помятые лица выражали искреннее недовольство.
Начальник тюрьмы Семен Андрианович, важный подтянутый мужчина средних лет расхаживал взад и вперед, помахивая дубинкой бьющей разрядом тока.
- Сегодня вам предстоит устранить бунт, в этом городке, кто уклонится, - того ждет наказание, прямо на поле боя.
- Держи! Твое оружие на сегодня, - протянул тюремщик Антону дубинку.
Покрутив ее в руках: «Известная штуковина» - подумал он.
Отряд заключенных зашел в маленький портовый городок «Заборщик», где вместо традиционного сопротивления, встретил шквал продуктов летящих на них, остановившись в негодовании, они взирали на помидоры, спускавшиеся по телу и плюхающие на землю – такое расточительство их обозлило. Подняв дубинки, заключенные пустились вперед, облипший помидорами Антон последовал за ними. Озираясь в нерешительности, он боялся прикосновения к жителям городка дубинкой.
- Не стесняйтесь Антон, - сказал Секретарь, - от электрошока я думаю, еще никто не умирал.
Ощутив пиканье в своей голове, Антон подумал: «Что, это?»
- Выполняй свое дело, или твоя голова разлетится в разные стороны, оставляя после себя лишь куски разорвавшейся на части плоти.
Антон посмотрел в ту сторону, куда показал ему Секретарь, поодаль, стоял Семен Андрианович, держа возле уха, что-то наподобие рации.
«Ладно, не люблю я смотреть на содрогающихся в конвульсиях людей, но что поделаешь», - подумал Антон.
- Все управились! – сказал Секретарь, протирая пот со лба.
Антон посмотрел на окружающее, - низкие дома, торговая деревенская площадь, жители городка бес сознания, кто как лежавшие на земле.
- За что боролись то? – спросил Антон.
- Да за снижение налогов, в этом году цитадель подняла их до 23%, а в прошлом они были 19%.
- А почему мы должны заниматься этим, а как же праведные.
- Вот сказанул, «Праведные» не выполняют черную работу – они хранители цитадели, одна из элит общества.
Воцарилось молчание…
Антон оглядел себя, пребывание в таком непотребном виде удручало.
- Не переживай, нам повезло «Заборщик» портовый город, окунемся в море, - Секретарь развернулся в его сторону.
«Никогда не принимал участие в общественной купальне, - подумал Антон.
Он стоял на берегу, ветер моря обдавал его прохладой, оно манило как магнит, рисуя картины безграничных просторов свободы.
- Предупреждаю!!! Течение может отнести вас, не заплывайте далеко, - прокричал в рупор надсмотрщик.
Антон разделся, зашел покалено в воду и заполоскал свою одежду, выйдя, он развесил ее на ближайшем дереве.
«Теперь можно и поплавать», - подумал он.
До берега дошли еле слышимые звуки, как будто кто-то захлебываясь звал на помощь. Антон всмотрелся вдаль, тонущий то всплывал на поверхность, то его накрывало волной: «Так он долго не продержится,  сказано же было не заплывать далеко», – проворчал он.
Только Антон решил прийти утопающему на помощь, как услышал голос.
- Я бы не рекомендовал, его относит все дальше, еще чуть-чуть и его разнесет.
Не дослушав его, Антон бросился в воду и поплыл к нему, как только он почти добрался до него, чип в голове запищал.
«одна минута, еще одна», - доплыв до него, он сказал:
- Давай быстрей руку!!! Ну, давай же!!!
Утопающий схватил его за руку, и они поплыли обратно. На берегу собрались заключенные и надсмотрщики, которых невозможно было оторвать от лицезрения разыгравшейся картины.
- Рисковый парень, - слышалось в толпе.
- Вот дает, а если бы рвануло.
Семен Андрианович вальяжно поглаживал свою бороду, слушая комментарии происходящего.
Доплыв до берега, Антон отпустил паренька на песок.
- Как ты? – спросил он.
Утопающий откашлялся:
- Да вроде ничего, - ответил он.
Вечер. Антон сидел у костра в окружении таких же жителей замка, как и он. Дрова в костре потрескивали, уха, варившаяся, в котелке побулькивала, он вдыхал запахи летнего вечера, костра и похлебки варившейся на нем.
К нему подсел молодой человек и представился:
- Я Петр, изобретатель, вы сегодня спасли меня, разрешите отблагодарить, - и протянул мне некий предмет, завернутый в тряпицу.
- Антон, - в ответ сказал он, принимая из его рук подарок и тут же начал разворачивать его.
- Нет, нет, не стоит, откроете в своей каюте – остановил он его.
- Загружаемся – послышался уже знакомый голос.
Антон полулежал на нарах, крутя в руках какой-то странный предмет, подаренный чудаковатым изобретателем, похожий на разлинованный куб.
«Нужно будет спросить у Петра, что это и как этим пользоваться».
Антон стал входить в колею размеренной жизни «Клипса», ранее отчужденный и безмолвный, он начал воспринимать обитателей тюрьмы, таких разных, пестрых внешне и не похожих внутренним миром.
Недавно он узнал, что замок делится на блоки и где оказался он был самым мирным, здесь сидели преступники по воле случая, но были и другие и их деяния действительно ужасали.
Таких держали в цепях, и не выводили из замка хорошо, что их было лишь единицы.
Из соседней камеры послышался голос:
- Ходят слухи, что на юго-западе у клинчан проблемы, жители подземелья «Конто», сущие демоны, нападающие на города и поселения, вблизи расположенных территорий. Бездушные, сжигающие все на своем пути. Скорей всего нас перекинут туда, - это твое следующее задание, сможешь ли убить живого человека.
Смеркалось, за стенами замка послышался цокот копыт, затем голоса незнакомцев и смотрителя:
- О! Константин Линейный, какие люди посетили нас, - пройдемте, пройдемте! – начальник Вас заждался.
- Константин Линейный, – известная личность, - сказал Борис, - командир отряда праведных «Бета».
Антон посмотрел в решетчатое окно, пытаясь разглядеть в полутьме лица гостей, но безуспешно.
- Да, завтра много поляжет в поле голов, - нас пустят первыми, как всегда, - сказал Борис с горечью в голосе.
- Для чего спросите вы, Антон, чтоб просто узнать, сколько войска у противника.
Утро. Обитателей «Клипса» выстроили в поле, командир «Бета» и начальник тюрьмы прошелся между рядами.
- Да неважно, - сказал Константин Линейный.
- Так, бугая, того длинного и вот этого черноволосого, - тыкнул он в него пальцем.
Семен Андрианович подтолкнул преступников  вперед, среди которых оказался Антон.
- Разделить заключенных на три отряда, пусть они ведут их.
Антон стоял на поле боя, в руках держал оружие «Калашников», позади него стоял отряд, который он должен вести в бой, ожидание было недолгим, по ту сторону поля показался противник, их радужный окрас и дикие крики изначально посеяли панику в первых рядах. У врага было два воинских подразделения, пехота стояла, впереди держа колья наготове, поодаль стоял небольшой сомкнутый отряд всадников, вооруженный и раскрашенный с головы до ног. Пехота врага, стоявшая впереди начала наступление. 
Перед сражением командир произнес речь, она была не длиной, но весьма настраивающей на бой, смелой.
- В бой!!! В бой!!! Вперед – не шагу, назад!!!
Антон оглянулся, - с воодушевляющими криками отряд бугая и длинного двинулись в бой.
Вскинув автомат Калашникова, Антон крикнул своему отряду:
- Вперед!!!
Отряд Антона, ринувшись в открытое поле, тут же встретился с вражеским войском, завязался долгий и изнурительный бой.
Отряды сражались, лилась кровь, гремел порох, тела падали, крики, стоны, с мерзким шипением носились колкие выражения, все казалось хаотичным и бессмысленным. Антон огляделся вокруг, каждый, отряд вел свою небольшую битву, утопая в ней.   Командир «Беты» восседал на коне и с высоты холма поглядывал на сражающиеся отряды заключенных. Главные войска «Праведных» не шелохнулись, «чопорные петухи» на конях, вздернув носы кверху, ожидали приказа командира, которого не последовало.
«Коня бы мне, - подумал Антон, - достал бы я этих петухов».
Отряды заключенных сражались отчаянно, их преимуществом было пороховое оружие, а врагов дикие разгоряченные сердца, толкающие их на безумные поступки.
- Не слишком ли затянулось сражение.
- Да командир. Что прикажите.
- Огня!!!
Заряженные пушки давно ожидали своего выхода на сцену, подпаленные они напряглись, прокряхтели и выдали залп, устремившийся на поле сражения.
Антон укладывал очередного вояку, ловко орудуя обухом автомата Калашникова, обойма была, давно пуста и он ввязался, врукопашную.
Послышался протяжный свист, пушечное ядро разлетелось буквально в метре от него, обдавая Антона облаком пыли и множеством разлетевшихся осколков, в ушах зазвенело, по виску потекла струйка крови, которую он ощутил, прикоснувшись рукой, он терял создание – туманные очертания, голоса, земля – темнота.
«Праведные – па своим же бьют, хотя какие мы для них свои…»
Антон открыл глаза, он лежал на кровати укрытый белым одеялом, уставившись, в серый потолок, на котором как маятник покачивалась лампа, он недоуменно подумал:
«Где я и что со мной произошло?».
Маленькие свинячьи глазки уставились, на меня выглядывая, из круглых как булочка щек, в этом пухляке Антон узнал тюремного доктора.
- А, молодчик! Вы пришли в себя, вот и славно! Борис Антонович совсем переживался за Вас и остальные привет слали, не бережете вы себя отчаянный.
- Где я? -  спросил Антон.
- В лазарете друг мой, аль ни помните, как Вас ядром то задело, везунчик вы ведь считай, в метре пролетела, послали бы вас сейчас домой в коробочке.
- Домой?
- Оговорился, не цепляйтесь за мелочи сердечный.
«Дом это мелочи подумал с иронией Антон и отвернулся к стене».
Антон шел по коридору «Клипса», позади него переступая, с ноги на ногу ковылял канвой.
Крупный мужчина, со смуглой кожей схватившись за решетку, смотрел на Антона, актер цитировал цезаря, клетка, в которой ранее полусидел труп, была пуста, изобретатель погрузился в свои мысли и строчил что-то в своем блокноте.
Заключенный стоял возле своей камеры, ключ повернулся, замок открылся, Антон вошел в свое обиталище, скучающее по нему.
- Доброго вам дня молодой человек – послышалось ему.
- И вам того же, Павел Антонович.
- Вы живы, очень рад за вас.
- А как, верней чем закончился бой?
- Победой «праведных».
- «Клипс» опустел на половину, для них это сущий пустяк, им не составит труда заполнить замок новым расходным материалом.
- Я рад, что вы все живы – бугай, актер, певец, изобретатель и вы Павел Антонович, - сказал тихим голосом Антон.
- Вы беспокоились о нас, лестно, а вы не новичок в этом деле, я прав.
- Да, вы правы.
- Хм… усмехнулся Павел Антонович, - «праведный».
- Да, - ответил Антон.
---
Ирина сидела у окна в своей комнате, в руках у нее был томик романа «Гнетущие сердца», читая, она крутила в руках яблоко, надкусив его, девушка наслаждалась вкусом его сочной мякоти. Прозвенел дверной колокольчик, на нижнем этаже послышались голоса, оставив томик скучать на подоконнике, Ирина на цыпочках подобралась к лестнице и прислушалась.
В холе стоял незнакомец, отец проводил его в свой кабинет, Ирина последовала за ними, и замерла около дверей, вслушиваясь в разговор, заглядывая в замочную скважину.
То, что услышала девушка, повергло ее в недоумение, она удалилась в свою комнату и присев на край кровати лихорадочно перебирала мысли в голове.
Незнакомец оказался не таким уж незнакомцем, а приставом исполняющим свое дело по службе, поместье приходило в упадок, погрязнув в долгах, дела наши после смерти матери пошли из рук вон плохо, отец совсем забросил мирские дела и частенько прибывал за рюмочкой коньячка, топя горе в забытье. Ирина немного подрабатывала, давая уроки фортепианно, но этого мизера хватало лишь для того чтоб не помереть с голоду.
« - Вам представилась возможность погасить ваши долги полностью и более того, неужели вы откажитесь от такого предложения, достоинство, к черту достоинство, если светит тюрьма или вам мало предложили».
« - Убирайтесь!!! Убирайтесь!!! – кричал отец, выйдя из себя».
Служащий удалялся, Ирина нагнала его у калитки, ведущей из сада в проулок.
- Постойте же, - запыхавшись, подбежала к нему девушка, - ваш разговор с отцом, я согласна.
- Ваша воля, - он протянул, восемнадцатилетней девушке бумагу с авторучкой и та подписала его.
Начальник тюрьмы сам удостоил вниманием блок, в котором сидел Антон. Подойдя, к камере с двумя надсмотрщиками он сказал:
- Выходи парень, считай, тебе сегодня повезло.
Дверь со скрипом открылась, Антон вышел, идя по полутемному коридору, он невольно обернулся назад, посмотрев на свою одинокую камеру и соседей провожавших меня взглядом.
Он стоял в светлой комнате, посередине стояла большая ванна наполненная водой, от которой шел аромат луговых цветов, такой знакомый, Антон подошел к ванне сбросил вещи на пол и опустился в нее, томно погрузившись всем телом в ее чистоту.
«Как давно я не испытывал такого блаженства, - подумал он».
Молодой человек стоял возле зеркала и смотрел на себя, не узнавая, бледный, осунувшийся с кругами под глазами и впалыми щеками, он выглядел пугающе.
«М…да, - хорошо еще растительность сбрил, а то таким видом только ворон в поле пугать».
Где-то близко за стеной послышались шаги, щелкнула задвижка, и в дверях показался высокий человек, держащий что-то в руках, он подошел к нему и протянул черный чехол.
«Видимо лакей», - предположил Антон, и принял из его рук одеяние, предназначенное для него.
Молодой мужчина, одетый в светлый костюм, который сидел на нем как влитой, посмотрел на себя со стороны и подумал – «Возможно, ранее для меня это было обыденно, а сейчас это лишь временно, ведь я узник замка «Клипс».
- Пройдемте за мной, - сказал слуга.
Молодой человек шел по светлому коридору, впереди шел слуга, указывая путь, видимо помещение, в котором находился он, было большим и ухоженным.
- Пожалуйте сюда, - открывая дверь, сказал слуга.
Только он переступил порог, как дверь за ним захлопнулась, осмотревшись вокруг, он заметил большую кровать, стоящую посреди комнаты, на которой сидела девушка, ее светлые волосы спадали, по плечам прикрывая ее нагую худенькую фигурку, видимо она не замечала ничего и некого, погрузившись в свой мир. Антон подошел к ней и коснулся рукой ее головы, девушка вздрогнула и испуганно шарахнулась в сторону, забившись в угол, она сжалась в комок.
Ее реакция обескуражила Антона, он присел на край кровати, слушая мысли в своей голове.
«Эта девушка ведет себя так, как будто не раз не была с мужчиной, кто она и зачем она здесь, и как в такой ситуации поступить мне, что будет, если я не выполню задание». Он потрогал место на голове, которое иногда пищало и пульсировало, - «не хотелось бы мне изображать безголового Джо и как мне быть взять ее силой». 
Он посмотрел на девушку, дрожащую как осиновый лист, забившуюся в угол.
«Видать мое время пришло, - подумал он, - я не раз избегал смерти, будет ли она достойной, откажись я взять эту несчастную девственницу, а она ничего миленькая и фигурка тоже, худо вата немного – и о чем я только думаю, вздохнул Антон».
- Ну да ладно, - Антон стал с кровати и направился к двери.
Девушка подняла голову и окрикнула его.
- Стойте! Вы не можете уйти! Пожалуйста.
«Соберись, соберись, соберись!!! - ты сама пошла на это ради отца, ради Ромки – соберись.
Антон остановился, оглянулся, на кровати сидела девушка, тянувшая к нему руки:
«Но зачем, почему или она находится в таком же безвыходном положении, как и я».
Антон подошел к кровати и наклонился над девушкой, со страстью впившись в ее губы, он повалил ее на кровать и с силой вошел в нее. Тело девушки сжалось, из горла вырвался сдавленный стон, словно от боли, он входил в нее и выходил не раз, наконец, его тело содрогнулось, и он излился в нее фонтаном семени. Антон отстранился от девушки и присел на кровати, она лежала, свернувшись, калачиком не произнося и звука, он встал и вышел на балкон – ночь стояла теплая, тихая, ветер играл листиками деревьев, луна была так яркая, что глазам было больно смотреть на нее, а может это были слезы:
«За год, проведенный, в замке я прожил всю жизнь, новую жизнь, с окна камеры «Клипса» тоже видать звезды, но они не такие бездонные, манящие, а может я просто не задумывался над этим – свобода».
Утро. Антон проснулся, лениво потянулся в кровати, и, позевывая, присел, - застеленная постель пахла магнолиями, вокруг чисто и уютно, словно в его воспоминаниях детства.
«Что где я опять на задании?»
В дверь постучали, вошел высокий мужчина:
- Вставайте Ваше превосходительство, ваш батюшка вас ожидает в трапезной зале – чтобы позавтракать с вами.
Антон динамично натянул на себя штаны и рубаху и поспешил в залу, в которой якобы ожидал его отец.
Он стоял в просторном светлом помещении, в центре зала стоял стол, застеленный белой с позолоченной тесьмой скатертью. Стол ломился от яств, поданных слугами, они стояли позади, изредка ухаживая, за пожилым мужчиной, который с расстановкой поедал пищу, важно протирая рот салфеткой висящей у него на груди. Антон застыл в нерешительности, не в силах сдвинутся с места.
- А, Антон проснулся! - присаживайся за стол, давно я не завтракал с сыном.
«Посмотрев на отца, я неожиданно вспомнил все, я больше не ощущал пиканье в голове, отец поведал мне, что чип с моей головы удалили, и я зажил спокойной размеренной, обыденной жизнью».
- Кто та девушка? - спросил я как то у отца.
- Ирина, - ответил он, - ее отец держал булочные на улицах «Бис и Шаг», помнишь ты всегда бегал туда мальчишкой манимый их запахами, а потом он обанкротился.
- Да, не думал, что у него такая шустрая дочурка, она тебе понравилась?
- В этом замешан ты да отец.
- Не следует упрекать меня сын мой, мне пришлось пойти на многое, чтобы вытащить тебя с этой тюрьмы.
- Затем я думаю, ты образумишься, пройдя через такое, хотя ты с достоинством прошел все испытания, хвалю.
«Хвалю, – с горечью улыбнулся себе Антон».
- А бонусы будут.
- Бонусы?
- Да, за отлично пройденные испытания.
- Хм… ты сын своего отца, проси.
1. – Я хочу стать начальником тюрьмы «Клипс», тебе ведь совсем не трудно сделать это.
2. Молодой мужчина стоял около калитки, ведущей в сад, в глубине виделось небольшое поместье, он заметил знакомую худощавую фигурку светловолосой девушки развешивающей белье. Тяжелая железная калитка скрипнула, открываясь вовнутрь, ноги Антона переступили порог и зашагали по мощеной дороге сада навстречу своему будущему.


Итоговые баллы:

/

Работа №1
Артём Квакушкин
Табулатура

Работа №2
nmerkulova
Табулатура

Работа №3
Ирина@
ФНП

Работа №4
Елена
ДСШ

Работа №5
Ольга
ДСШ

Работа №6
Rin21
ДСШ

Работа №7
Ави
ДСШ

Работа №8
Старый Шляп
ДСШ

Работа №9
Tim Kristen
ДСШ

Артём Квакушкин

3

4

4

4

5

4

4

5

4

nmerkulova

-

-

-

-

-

-

-

-

-

Ирина@

3

3

3

3

3

3

3

3

4

Елена

2

3

3

4

4

3

2

5

4

Ольга

4

4

4

4

4

4

4

5

5

Rin21

4

3

5

5

4

2

3

5

4

Ави

3

3

4

4

4

3

3

5

4

Старый Шляп

4

4

3

2

4

3

5

4

5

Tim Kristen

3

3

3

3

4

4

2

4

4

СенСемилья

3

3

4

3

3

4

4

4

5

Сандро

4

3

5

3

3

3

2

4

4

Туся

4

3

5

3

3

4

4

5

5

yunona

5

4

5

5

4

5

5

5

4

Пинокио

3

3

3

4

4

4

3

5

5

Лима

3

4

5

1

4

2

2

5

2

ИТОГО:

45

х

53

44

49

46

43

60

55


Победил Старый Шляп. Поздравляем победителя!

Отредактировано Билли Кинг (09.08.2018 14:02:36)

+3

2

Работа №5

Дом мечты
       Легкий ветерок расчесывал своим знойным дыханием высокую степную траву. Которая нехотя колыхалась, словно бескрайние морские волны. Лазурный небосвод изредка пестрел легкими облаками, которые отражали солнечный свет и не несли надежды на прохладу.
Из травы приподнялся темноволосый молодой человек и устало окинул взглядом горизонт, тяжело вздохнул и снова прилег рядом с другом, который дремал, подсунув под голову свой вещмешок.
- То, что дает нам жизнь, то и убивает.
Человек своей судьбы не знает.
Солнце…
- Хватит! – зевая, прервал поэта проснувшийся путник, - достал уже своими стихами. И так тошно от этой жары, а ты всё солнце, солнце.
Молодой человек посмотрел с досадой на друга:
- Знаешь, что! Сил моих уже больше нет! Где? Где этот дом? Сколько можно блуждать?
- А я предупреждал тебя, что легко не будет. Ты сам увязался! – возмутился путник, повернулся на бок и потянул свой вещмешок, - вот тут двести страниц моего романа. Это весомей чем твои стишки.
- А, ну да… ты считаешь, тебя писателя с таким багажом запросто примут, а меня отшвырнут? Я, может, в будущем ещё много чего напишу, песни, например. 
- Ничего я не считаю, - тяжело вздохнул писатель. – Я просто надеюсь.
Ветерок вдруг принёс звуки рокота.  Друзья замолчали прислушиваясь.  Да, это был шум приближающегося массивного танка на гусеницах. Поэт и писатель переглянулись.  В глазах писателя была решимость и надежда, а поэт вдруг струсил и испуганно вжался в землю.
- Ты чего? – удивился писатель.
- Не... что-то страшновато.
- Смотри сам! – сказал, поднимаясь писатель. – Я от своей мечты не откажусь!
Сменная траву железными траками на полном ходу шел своим курсом четырехэтажный Дом Старого Шляпа.  Его бронированные стены были неприступны. Из окон дома доносилась ритмичная музыка, из трубы на крыше валил дым с ароматами жареного мяса. Там же на крыше в обустроенной рубке управления стоял сам Старый Шляп.
- Вот он какой Дом Старого Шляпа, - выдохнул писатель.
-  Человек за бортом, - выкрикнул из окна помощник Старого Шляпа.
- Человек за ботом, - вторили многочисленные голоса в доме.
Писатель приветливо замахал руками.
Дом снизил ход, лязгнула опускающаяся железная лестница.
- Добро пожаловать! – раздался голос Старого Шляпа.
Из окон на писателя смотрели многочисленные улыбчивые лица домочадцев. Писатель уверенно шагнул навстречу опустившейся лестнице. Он и не предполагал, что так легко его примут в свой коллектив. Попутно он оглянулся на то место, где притаился поэт.
А тот уже спешил за другом:
- Можно и я с вами?
- Конечно, можно, - ответствовал Старый Шляп.  – Всем места хватит.
Так и бороздит Дом Старого Шляпа просторы земли и каждому путнику есть там уют, внимание.   С багажом ты или без, главное, чтобы было желание творить…


Работа №6

Восходящее солнце медленно поднималось из-за горизонта, постепенно озаряя всё вокруг. По лазурному небу проплывали редкие, словно сделанные из ваты, облака. Лёгкий ветерок покачивал свежую траву. Бен и Дилан носились по двору, играя в догонялки. Вскоре они забежали в лес, который находился неподалёку. Через несколько минут, Дилан потерял из виду брата. Он остановился, огляделся и робко закричал:
- Бен, ты где? Выходи!
Дилан снова огляделся. Неожиданно послышались шорохи из соседних кустов.
- Б-бен, это ты? - прошептал Дилан и начал подходить к кусту.
Внезапно из него выпрыгнул Бен, крикнув:
- Бу-у-у!
Дилан тут же отпрыгнул в сторону. Бен засмеялся:
- Ха-ха-ха. Испугался, испугался! Прям как девчонка!
- И ничего я не испугался! - переводя дыхание, заявил Дилан. - Я просто притворился. Вот и всё.
- Конечно-конечно. Ладно, побежали дальше!
- Мы итак слишком далеко зашли. Может лучше вернёмся? - скромно спросил Дилан.
- Я же говорю боишься. Трусишка! - дразнился Бен.
- Замолчи! Пойдём уже скорее, - не выдержав, согласился Дилан.
- Другое дело. За мной!
Бен побежал дальше в чащу, а Дилан за ним. Наконец, они вышли на поляну. Повсюду росли солнечные одуванчики. В центре стоял огромный заброшенный завод. Забитые гнилыми досками мутные окна не отражали свет. Потрескавшиеся от времени кирпичи местами отвалились. Сломанные, чёрные от дыма трубы возвышались острыми, как бритва концами, на крыше. Плесень, как кислота разъедала стены завода. Ветер медленно качал клубы дряхлой паутины.
- Пойдём туда! - задорно крикнул Бен.
- Стой! Это же опасно. Давай лучше вернёмся? - пытался уговорить брата Дилан.
- Ой-ой-ой. Плакса и трус.  Ты как хочешь, а я иду! - заявил Бен и пошёл к заводу.
- Подожди меня! - крикнул Дилан и побежал за братом.
     Они зашли через открытые двери. Развалившиеся конвейеры были завалены камнями. Ржавые металлические конструкции вросли в землю. Разбитые лампы слегка покачивались. Бен тут же стал носиться по всему заводу. Через несколько минут, он нашёл какой-то рычаг.
- Дилан, смотри, что я нашёл! - крикнул Бен и потянул за рычаг.
- Остановись! - испуганно ответил Дилан.
В ту же секунду завод затрясся, сбив Бена и Дилана с ног. Двери захлопнулись. Одна за одной лампы включались, ослепив братьев. Из труб клубами повалил густой, едкий, чёрный, как смерть, дым. Из-под земли выросли огромные стальные колёса и завод поехал. Бен и Дилан открыли глаза. Всё внутри полностью изменилось. Все лампы стали светить. Стены были полностью покрашены. Завод выглядел, как новый.
- Что происходит? - взвизгнул Дилан.
- Не бойся! Это просто иллюзия, только и всего, - пытался успокоить себя и брата Бен.
- Я же говорил, домой надо было идти, но ты же не слушаешь! - стал причитать Дилан.
- Ой, опять ты со своими соплями. Лучше подумай, как нам отсюда выбраться, - взяв себя в руки сказал Бен.
      Внезапно, пронзительный зловещий хохот раздался по всему заводу. Затем на одной из стен загорелась стрелка, указывающая направление.
- Нам туда! - крикнул Бен и показал на стрелку.
- Нет, нужно открыть эти двери! - ответил Дилан, пытаясь открыть двери.
- Если хочешь погибнуть, можешь продолжать пустые попытки, - Бен пошёл дальше.
Ударив ещё несколько раз дверь, Дилан крикнул:
- Подожди. Мы же должны держаться вместе!
И побежал за Беном. Наконец, они оказались в какой-то комнате. Белая, как облака в ясный день, сверкающая плитка покрывала всё помещение.
- И что же дальше? - спросил Дилан. - Здесь тоже нет  выхода!
- Подожди. Сейчас что-нибудь придумаю, - спокойно ответил Бен. - Что за чёрное пятно, там в углу?
Бен пошёл к нему. Он потянулся, чтобы дотронуться до пятна, но в ту же секунду выключился свет. Язвительный хохот наполнил комнату. Затем появилось блеклое освещение. В центре комнаты стоял громадный клоун. Мертвенно-белое лицо было украшено протяжным алым шрамом, напоминающим улыбку. Из него крупными каплями сочилась кровь, тёмно-вишнёвого цвета. Редкие пучки огненных волос торчали по бокам клоунской головы. Глаза, как две полные луны, сверкали и тускло освещали пространство вокруг.  Оранжевые помпоны ярко сияли по всей одежде клоуна.
- Пришло время играть, ребята! - рявкнул клоун и посмотрел Бену в глаза.
Бен стал пятиться назад, его холодило от страха. Клоун подходил всё ближе и ближе, постепенно доставая что-то из-за спины. Бен упёрся в угол.
- У-у-у-у, тебе некуда бежать Бен! Не бойся, скоро ты станешь самым весёлым ребёнком в мире! - клоун залился неподдельным смехом и достал нож, бликовавший на свету.
- Д-д-дилан! П-п-помоги мне! - дрожащим испуганным голосом крикнул Бен.
Клоун уже подносил нож к лицу Бена, как вдруг, Дилан напрыгнул на него, крича:
- Я не боюсь клоунов!
Дилан закрыл глаза клоуну, который от неожиданности уронил нож.
- Так его! - крикнул Бен, поднимая нож.
- Ах-ты дрянной мальчишка! - заорал клоун и сбросил Дилана в другой конец комнаты.
В этот момент Бен проткнул его ножом. Капля за каплей вытекала кровь тёмно-малинового цвета, превращаясь в стройный ручей. Клоун захохотал. От его смеха комната начала трястись. Небольшие куски стали откалываться от плиток. Смешиваясь с кровью, которая наполняла комнату, они превращались в водоворот. С каждой секундой кусков становилось всё больше. Они царапали Бена и Дилана, оставляя мелкие раны.
- Дилан, я иду к тебе! - крикнул Бен и побежал к Дилану.
- Бен... Что происходит? - приходя в сознание, сказал Дилан.
Кровь становилась гуще и гуще, затягивая братьев. В конце концов, их окончательно засосало в водоворот. Потолок обвалился, придавив клоуна и закончив его бесконечный смех.
    Некоторое время спустя, Дилан открыл глаза. Мелкие раны и ссадины невыносимо жгли и кровоточили. В кромешной гробовой тьме ничего не было видно.
- Бен... Ты... где? - еле произнёс Дилан. - Это... уже... несмешно.
Дилан попытался подняться, но сразу же упал. «Нужно найти Бена». Он поплёлся вперёд, опираясь на каменную стену, которую смог нащупать. Пройдя немного он увидел блёклый свет фонаря.
- Б-бен... Это ты? - теряя силы спросил Дилан.
- Дилан! Наконец-то, я нашёл тебя! - радостно крикнул Бен и бросился на помощь брату.
Подхватив падающего Дилана, Бен его куда-то повёл.
- Г-где мы?
- Это лабиринт. Но не бойся, я знаю, где выход!
Пройдя немного, они вышли на открытое место. Несколько фонарей, привязанных к обломанным веткам тускло освещали всё вокруг. Кровать, сделанная из досок и укрытая листьями , стояла в центре рядом с самодельным столом. Световые блики радостно переливались на безмятежной лазурной глади озера. Бен положил Дилана на кровать.
- Вот так. Отдохни пока, а я здесь похожу, - сказал Бен и пошёл во тьму.
- Куда же... ты? - прошептал Дилан и заснул.
Через некоторое время он проснулся от громкого душераздирающего крика. Терпя боль, Дилан поднялся и посмотрел, что происходит. Он увидел как один Бен пытается сбросить другого в озеро.
- Помогите! - пронзительно кричал Бен.
Дилан подобрал камень и бросил в двойника.
- Опять ты! Ну всё, на этот раз, я точно тебя прикончу, назойливый мальчишка! - заорал двойник и бросился на Дилана.
Дилан попытался встать, но всё равно упал.
- Яд действует! Ах-ах-ха-ха! - смеялся двойник.
Двойник Бена подошёл к Дилану и стал его душить.
- Б-бен... - прошептал Дилан, пытаясь освободиться от захвата.
Руки постепенно опускались, глаза закрывались, силы покидали Дилана. Но в последний момент Бен подскочил и откинул двойника.
- Дилан, как ты? - обеспокоенно спросил Бен.
Дилан прокашлялся и прошептал слабым голосом:
- Я в тебя верю!
- Держись, я тебя спасу.
Двойник набросился на Бена. Завязалась драка. Дилан терял сознание, в глазах мутнело, голова кружилась. Бен сбросил двойника в озеро. Это было последнее, что видел Дилан. В тот же миг озеро превратилось в кислотное. Зловонные пузыри надувались и лопались. Двойник Бена растворился навсегда. Из земли стали вырастать гейзеры с едким газом. Началось землетрясение. Бен подхватил Дилана и побежал к стене, из которой исходил спасительный свет. В нескольких шагах от расщелины, Бен упал из-за действия едкого газа. Он начал ползти. Силы постепенно покидали его. В конце концов, его лёгкие были почти полностью наполнены газом, пот мелкими каплями катился с его лба. Собрав все оставшиеся силы, он встал и с Диланом на плечах прыгнул в расщелину, закрыв глаза.
    Спустя несколько минут, он открыл глаза. Ласковое солнце радостно освещало лица братьев. Ветер наполнял свежестью летнего дня.
- Мы... это... сделали! Мы это сделали! - радостно закричал Бен - Просыпайся, Дилан, просыпайся!
- Ч-что... Где мы? - слабым голосом прошептал Дилан.
- Мы вернулись домой! - радостно кричал Бен.


Работа №7
Свобода
   Надо сильнее закрыть глаза. Сжать веки до боли. Чтобы яркий свет этого дня не взорвал зрачки сразу. После долгого сидения в замкнутом помещении, куда свет проникал через малюсенькое окошко под потолком, светило может и навредить.

   Я скоро буду свободен! Машина вынесет меня куда надо.

   Что-то потряхивает? Хорошо, что руки привязаны ремнями к подлокотникам, а то бы я мог испортить всё дело. Например: от нетерпения броситься бежать бегом впереди машины. А этого делать нельзя! Первый же снайпер снимет меня за две секунды. За крепкими, толстыми стенами спокойнее. Я то знаю!

   Когда бои проходят на улицах города, то лучше продвигаться, скрываясь за руинами домов. Так есть вероятность дойти до цели невредимым. Не то, что в чистом поле или в пределах небольшой деревушки. Здесь здорово воевать в боевой машине. В танке, например. Врезаешься в ряды врага и давишь, давишь их гусеницами боевой машины. Только лохмотья одежды, да кровавые куски  тел висят на остывающих траках и колесах  после боя. А ты целехонек! Стоишь и выковыриваешь все это дерьмо, словно мясо из зубов. Главное, чтобы руки не дрожали.

   А когда идешь и сносишь все дома буром, то смешно становится. Людишки, словно тараканы, разбегаются в разные стороны. Сидишь за толстой броней и ни плача, ни криков, только рёв мотора. Машина – зверь!

   Жаль, не было моего стального коня, тогда в кафе. Автомат – товарищ и брат не подвел, строчил исправно. Косил этих жирных тварей, как сенокосилка перепёлок. Но патроны когда-нибудь кончаются…

   Вот и здесь. Я продумывал разные варианты, но все же остановился на машине. Благо металла хватает, сподвижники рядом, голова работает в нужном направлении. Бессонные ночи выматывали, но цель была зримой. Скоро я буду на свободе!

  Меня спрашивают, если я стану свободен, чем займусь? Отвечаю, возьму оружие, оседлаю своего боевого коня и буду давить врагов и разных тварей. Ведь машина уже готова.

   Кто там шепчет? Молиться что ли? Зачем?  Вперед!  СВО-БО-ДА!!!

   …Палач включил рубильник…



Работа №8

В забегаловке "Ешь и проваливай" по субботам собирается фермерский бомонд со всей округи. Суровые кукурузники, сдающие початки на местный заводик по производству виски,  жизнерадостные мясники-скотоводы, и самые толстые и обеспеченные - шерстяные ранчеро. Эти держат овец с которых стригут настоящие деньги. Помимо боссов в зале шныряет целая толпа помощников, пастухов и механиков. Кто-то просто надирается за стойкой, кто-то пытается найти в музыкальном автомате веселую музычку, некоторые ищут новых хозяев.
  Самый осведомленный человек в этом водовороте - Мол, хозяин забегаловки. Он или торчит за стойкой, обеспечивая выпивкой страждущих, либо скользит по залу меж столов с подносами нехитрой еды. Обычно это миска чипсов, или  котлета в булке, гордо именуемая гамбургером. Для искушенных вкусов Мол может приготовить картошку фри.
  Но в последнюю субботу сентября никто не хотел картошки фри. Все, от боссов, до последнего мальчика на побегушках, были озабочены только одной проблемой - налоги. Зал гудел от обсуждений, кому и как удалось сэкономить на этой внушительной статье расходов, когда дверь распахнулась, пропуская очередную компанию.
Впереди шагал молодой человек, лет двадцати пяти, ничем не примечательный. Разве что его выцветшую красную футболку украшало бледное изображение щурящегося Ленина. Парнишку звали Максом, и он был настоящим сто процентным эмигрантом из России. Позади, в шаге от него, двигались двое: высоченная дама чуть забальзаковского возраста,  в рыжем стетсоне, и еще более длинный и чрезвычайно щуплый молодой мужчина. Дама, привыкшая глядеть на мир с высоты своего роста, то есть - свысока, была изрядно раздражена тем, что её спутник был выше на пол-головы и едва не полировал рыжей шевелюрой дощатый потолок "Ешь и проваливай".
- Говорю тебе, кислотная башка, - сердито выговаривала она, - лошадь - это движимое имущество, тачка - тоже. А конюшня и гараж - уже недвижимое! И идет совсем по другой статье.
Щуплая рыжая  оглобля (которую, кстати, звали Бад, а местные в шутку дали ему прозвище "Пузырь"), отрицательно замотал головой:
- Но к-как же  недвижимое? - протестовал он, слегка заикаясь. - Я-я же могу передвинуть гараж. А к-конюшни у меня вообще нет!
- Живодер, - презрительно бросила ему дама в стетсоне, - держать лошадь в гараже это - зип!
- Н-но, н-но... - замычал в ответ Бад, не находя подходящих простых слов.
- Да нет у него лошади!
В разговор включился вышагивающий впереди Макс. Он притормозил, чтобы обернуться, и шагающая попятам ковгёрл чуть не сбила его с ног. Все осложнилось тем, что компания уже вошла в зал и двигалась вдоль столиков с посетителями.
- Рейчел, стоп! - выпалил Максим, понимая, что увернуться от столкновения нет никакой возможности.
- Вперёд! - рявкнула в ответ Рейчел, указывая пальцем куда-то за его спину. - Я вижу свободный стол!
Как-то совсем по-крабьи, боком, Макс засеменил в указанном направлении, где действительно только что освободилось место. Едва они уселись за стол, рядом материализовался Мол с карандашом и блокнотиком:
- Приветствую, - поздоровался он и вопросительно поднял брови, - как обычно? Кола, чипсы, два американо?
Рейчел обвела строгим взглядом притихших мужчин:
- Да, и порцию картошки фри, - добавила она. - Сдается мне, чипсов на всех не хватит.
Мол кивнул, что-то чиркнул в блокноте и растворился в сторону кухни.
- Так вот, дубина, - продолжила ковгёрл, направляя указательный палец Баду в грудь, - то, что не ездит само - недвижимость!
- Ха, - хмыкнул со стула Максим. - А твой трейлер? Он тоже - сам не ездит...
- Святой чеснок! - взорвалась Рейчел. - Ты, маленький летающий кусок навоза, захлопнись и не лезь в беседу старших!
- Н-но ведь он п-прав, - Бад, наконец, обрел дар речи, - трей-трейлер не ездит с-сам. Его волочит джип.
- Но он с колесами! - продолжала кипеть Рейчел. - О, Боже, мой! Две тупые куриные башки не могут определить движимость от недвижимости!
Она обратила взор к потолку и потрясла руками.
- Х-хорошо, - продолжил Бад. - А е-если я п-приделаю к дому колеса, он станет д-движимостью?
- Он станет прицепом, - угрюмо буркнула ковгерл, - как мой трейлер. Только и не мечтай! Твои колесики отвалятся на первой же кочке.
- А в-вот об этом с-стоит подумать, - пробормотал Бад, сосредоточенно хмуря брови...

***

Сенсация появилась в восточной части пригорода Аламо. Трехэтажный кирпичный дом, коптя в небо сизым дымом из всех дымоходных труб, лязгая траками, упорно полз по полю. Проезжающие по шоссе машины останавливались, и из низ вылезали люди  чтобы поглазеть на это зрелище. Многие снимали на смартфоны.
Малиновый пикап Рейчел был среди них, а её рыжий стетсон маяком возвышался над толпой глазевших:
- Смотри-ка, Дамбо, - проворчала ковгерл, пихая оторопевшего от зрелища Макса, - он, таки, приляпал к дому колеса...
- Не колеса, а гусеницы, - поправил её Максим, - он решил проблему проходимости. И недвижимости!
Рейчел хмыкнула и вытащила из кармана куртки обрезанную сигару:
- На что только не пойдут всякие бананы, - процедила она сквозь зубы, раскуривая чинарик, -  чтоб только не платить налоги....



внеконкурс

Внеконкурс №1
Старший помощник  мистер Гиббс внимательно разглядывал бригадир-машиниста. Тот был дохляк, да к тому же постоянно шмыгал носом, вытирая рукавом набегающую соплю из левой ноздри. Вид машинист имел крайне непрезентабельный - черная тужурка, под ней -  прокоптившаяся серая футболка, брезентовые штаны и форменная пилотка. Фуражки носили только высшие чины,и  мистер Гиббс, вспомнив об этом, закатил глаза, с удовольствием глянул на блестящий козырек своего головного убора: 
- Что ты мямлишь там, Раджетти!? -  нетерпеливо рявкнул он на машиниста.
Тот дернулся, и предательская сопля, выскользнув из носа, потекла по губам.
- Абордажники третьего уровня жалуются, сэр, - плачущим голосом доложил он.
- Пока жалуется здесь только один, - продолжал рычать старпом, строя угрюмую гримасу, - и это - ты!
- Сэр, они ребятам из машинного проходу не дают... Говорят, мы специально греем воздух, да еще их сторона сегодня - солнечная...
Раджетти торопливо слизнул очередную соплю и завозил под носом рукавом тужурки.
- Что?! Греете воздух?! Тысяча чертей!
Глаза мистера Гиббса метнули молнии, а из ушей (так показалось машинисту), повалил серый дым.
- Ладно, Раджетти, иди пока, - уже более спокойно произнес старпом, - матросы просто засиделись без дела, вот и канючат... Я доложу капитану, уверен, он сделает, как надо.
Машинист покорно кивнул и, развернувшись, загромыхал башмаками вниз по каменной лестнице, спускаясь в машинное отделение. Пекло - именно так называли это место на судне, а всех машинистов  кликали не иначе, как черти.
Мистер Гиббс поправил фуражку, проверил воротник белоснежной сорочки, оправил галстук. Убедившись, что все на месте, он шагнул к двери капитанской каюты и нажал кнопку звонка.
"Вам пи**ц! Вам пи**ец!" - мелодично затренькал звонок в прихожей. Мистер Гиббс чертыхнулся про себя и отер платком внезапно выступившую испарину. На его вызов за дверью загромыхали ботфорты:
- Кто там? - послышалось из-за дверей.
По интонации Гиббс понял, что, капитан не был в духе. Не так, чтобы убивать, паля сквозь дверную створку, но на столько, чтобы при личной встрече вспороть живот кортиком.
- Сто грамм, - проблеял старпом ответ и перекрестился, услышав, как отпирают замок.
На удивление, капитан хоть и был мрачен, но встретил старпома любезно:
- А, это ты, - пробормотал он и, посторонившись, пригласил войти, - какие новости?
Мистер Гиббс прошел в скромную прихожую, освещенную тусклой лампочкой с разбитым плафоном(меткий выстрел кэпа). Заученным маршрутом он прошагал по полинялой ковровой дорожке и зашел в гостиную. Здесь обстановка выглядела богатой: исцарапанный шпорами венский дуб в паркете, плотные бархатные шторы на окне, хрустальная люстра с золотыми рожками. И, конечно, на середине - большой круглый стол с картами (игральными и географическими) и початыми бутылками рома, портвейна и прочей крепкой горючки.
- Капитан! - бодро выпалил мистер Гиббс, становясь подле круглого стола. - Команда скучает без дела!
- Без дела, - повторил за ним капитан и подошел к окну, бросая сквозь стекло меланхоличный взгляд, - как видишь, вокруг - никого...
Гиббс согласно кивнул и покосился на карты:
- Мы могли бы чуть изменить курс, - предложил он, - и зайти в какое-нибудь местечко...
- Какое местечко?! - живо встрепенулся капитан, устремляя на старпома пронзительный взгляд.
Тот кашлянул, и доверительно понизив голос пояснил:
- Мне случалось бывать здесь... когда-то. В милях двадцати отсюда на три румба к западу... Там есть... оазис.
- Что за оазис?
Мистер Гиббс сально улыбнулся:
- Прелестная забегаловка для туристов с мотелем и даже своим кинотеатром.
- Кинотеатром?! - глаза капитана загорелись алчным желтым огнем. - Мистер Гиббс! Корабль меняет курс. Возьмите на три румба к западу и подготовьте команду к абордажу!
- Есть, сэр! - рявкнул старпом. - Разрешите выполнять?
- Идите.
Огромный трехэтажный самоходный дом на гусеничном ходу, утюживший бескрайнюю гладь заброшенного поля, внезапно дал гудок и начал загребать влево. Спустя минут пять, когда он достаточно  отклонился от прежнего курса, дом дал  повторный гудок. Гусеницы с лязгом заработали, наматывая мили бездорожья. В окнах замелькали корсары, готовящие абордажные крюки и сабли к нападению.
Мирный оазис с лейблом "МакАвто" ждал жестокий разбойный налет...


Работа №9

На несколько секунд схватка на мечах переросла в духовный поединок, противники встретились взглядами. Взгляд Сендзи Кацухиро казался пустым, даже безразличным, будто он уже знал исход поединка. В отличие от Кацухиро, носившего касу, Хаябуса носил шлем и Менгу, маску закрывавшую лицо, поэтому нельзя было увидеть эмоции, но достаточно было посмотреть в глаза. Взгляд Хаябусы выражал ярость, злость и уверенность в своей победе. Вероятно, признав ничью в этой короткой схватке, воины разошлись. Сразу же Хаябуса нанес колющий удар, но меч был отбит в сторону, в туже секунду катана ответным ударом просвистела над головой. Продолжая контратаку, Кацухиро нанес восходящий по диагонали удар, разрубив пластину, защищавшую грудь противника. Хаябуса от полученного удара попятился назад. Через несколько секунд Хаябуса сделав обманный финт, нанес тяжелый прямой удар, направленный сверху вниз, Кацухиро успел защититься, в последний момент подняв катану над головой, опустившись при этом на колено. Хаябуса продолжая атаковать,  хотел нанести нисходящий удар, провернувшись вокруг своей оси, зная, что этот удар станет решающим. Но знал это и Сендзи, он молниеносно взмахнул катаной вверх, лезвие предательски полоснуло спину, тем самым прервав атаку. Хаябуса вскрикнул от боли, лезвие пробилось сквозь слабую защиту, и добралось до плоти. Кацухиро замер в низкой стойке, ожидая противника. Хаябуса, понимая, что теряет кровь и слабеет, собрал все силы и набросился на Сендзи. Кацухиро, удерживая меч обратным хватом, парировал рубящий горизонтальный удар, провернувшись, он оказался спиной к противнику, схватив катану двумя руками, он направил лезвие в грудь оппонента. Благодаря близкому расстоянию и уже поврежденному доспеху, меч прошел на сквозь. Сендзи вытащил меч из тела, и нанес еще удар, в область шеи. Хаябуса упал, кровь начала окрашивать мраморной пол в красный цвет, затем потекла ручьем в фонтан, собирая по пути лепестки сакуры. Сендзи, смахнув кровь с катаны, медленно вложил клинок в ножны.
- Уважаемые зрители, поприветствуете нового чемпиона виртуальных боев. – Прокричал рефери.
Сендзи снял шлем, переносивший сознание в виртуальное пространство, медленно встал и побрел за выигрышем. Подойдя к кассе, он поймал на себе презренный взгляд сотрудника. Кацухиро вдруг показалось, что в лице узнавшего его менеджера он увидел свое эмоциональное отражение. Он ненавидел себя, за участие в подобных турнирах, радовало только то, что какое-то время можно было не думать о деньгах. Сендзи вышел на улицу, сел в такси. Сверкая плазменной подушкой, машина медленно поднялась вверх, протиснувшись сквозь плотный, многоэтажный трафик. И только на высоте, стало светлее, здесь солнце еще пробивалось, через монолит небоскребов.
- Да, Япония сильно выросла за последние полвека, - начал водитель.
- Выросла? Скорее она в упадке, если вы конечно не имеете ввиду высотные здания, - огрызнулся Сендзи.
- А, вы из тех вторых? Ну знаете, одни пользуются услугами таксиста, потому что это дешевле, чем свое авто, вторые - потому что против прогресса.
- Я не против прогресса, я против его последствий, - будто в оправдание сказал Сендзи.
- Против каких именно? – решил уточнить таксист
- А разве вы не видите? Мы ведь забыли кто мы, забыли истоки, и растеряли почти все традиции. К примеру, на этой неделе мы отмечаем День почитания старших. А как сейчас понять кто является старшим? Уже почти каждый японец заменил себе ту или иную часть тела, а у некоторых остались только мозги, все остальное либо металлическое, либо синтетика.
- Поддерживаю вас, старость уважают за то, что человек достойно прожил путь, зная о его конечности. А сейчас почти все безрассудная молодёжь, забыв и конечности пути, предаются порокам.  – продолжил водитель. – Знаете, когда я задумался о происходящем? Когда вырубили лес Аокигохара, хоть и мрачный, но все же символ.
- Да, прогресс представляется, механизмом на гусеничном ходу, планомерно уничтожающим нашу культуру, словно зеленное рисовое поле. – Констатировал Сенджи.  И скоро мы будем Любоваться сакурой только в виртуале.
Такси приземлилось на вершине горы, в деревне, которая являлась возможно последним поселением в Японии, с одноэтажными постройками. Сендзи шел в дом через большой, в котором стояли тренировочные снаряды. Когда-то в этом доме преподавалось искусство владения мечем. Почти все предки Сендзи носили почетное звание – сенсей, последним был отец Сендзи.
Утром Сендзи проснулся от звонка. Не хотя он встал и отправился к воротам, разгоняя по пути последствия вчерашнего саке. У ворот стояла Акира, пожилая женщина, жившая неподалеку, она держала за руку мальчика лет десяти.
- Акаира-Сама, что привело вас ко мне? – спросил Сендзи, слегка поклонившись.
- Я привела вам ученика Сендзи-сан, его зовут Ямато, - сказала женщина, указывая на мальчика, - я бы хотела, чтобы вы учили его мастерству меча. Я заплачу сколько нужно.
От услышанного Кацухиро будто потерял дар речи, он несколько раз перевел взгляд с женщины на мальчика. - Но в этом доме больше нет сенсея, - ответил Сендзи, - и уже не будет, так что боюсь, мне придется вам отказать. -
- Почему нет, вот, он стоит передо мной.
- Вы переоцениваете меня, либо решили пошутить, - будто обидевшись произнес хозяин дома.
- А может вы недооцениваете? Знаете, Сендзи, я уже пожилой человек, и могу говорить прямо то, думаю. Так вот, вы не достойны носить фамилию Кацухиро …
- Предполагалось, что вы будете меня уговаривать, - перебил Сендзи пытаясь показать безразличие.
- … а не достойны, потому что поставили крест на своей жизни, скорбеть двенадцать лет о смерти отца, явно прикрытие для вашей слабости и трусости.
- И чего же я по-вашему боюсь?
- Сделать то что должны - вернуть честь своей семье, и начать жить заново.
- Акира – Сама спасибо, думаю мы закончили, - Кацухиро прихрамывая отправился к воротам, - а мальчика я жду завтра после двенадцати. – С этими словами, он вошел в ворота до конца, не понимая зачем их произнёс.  «Наверное, она права» - эта мысль, касалась не только обвинений, но и того, что Сендзи может быть учителем, ведь он даже был, когда отец был жив.
- А кто это? – спросил мальчик, указывая на голографические фотографии.
- Это мои предки, их ученики считались лучшими во все времена, во всей Японии. – Ответил Кацухиро, он проводил экскурсию по владениям. Сейчас они находились в додзе, большом высоком помещении.  Не смотря на двадцать четвертый век, комната была отделана и обставлена в традиционном стиле.
- А это ваш отец? -  спросил Ямато указывая на последний постамент в ряду, затем увидев положительный кивок, добавил: - А что с ним случилось?
- Погиб сражаясь, - вздохнул Сендзи.
- Расскажите, Сенсей.
- Хорошо, тринадцать лет назад, когда выращивание органов и создание синтетических частей тела, только набирала обороты, одна из фирм придумала рекламный ход. Они легализовали и стали проводить бои на мечах, бои с тяжелыми увечьями и даже на смерть - Татакаи. А убитый или тяжелораненый воин оживал, ведь, достаточно было спасти мозг, а все остальное можно восстановить. Потом этот якобы, вид спорта стал популярен и вокруг стали крутится большие деньги. Сначала наша школа процветала - отец тренировал учеников для турнира Татакаи. Но позже люди научились загружать нужные знания и умения прямо в мозг. -  Сендзи поймал себя на мысли, что рассказывает все десятилетнему мальчику: – эээ, ты понимаешь, о чем я, наверное, я тебе лишних подробностей рассказал
- Сенсей, я тысячу раз смотрел Татакаи в интернете, так что знаю больше чем вы думаете, - гордо ответил мальчик. – Ладно, давайте дальше.
- Ну хорошо, так вот мой отец – Мурамаса решил доказать, что человек, воспитанный волей, физическими тренировками и упорством, сильнее модифицированного недочеловека. Он сам отправился на турнир, но дошел только до высшей лиги, там его остановили. – Сендзи тяжело вздохнул, опустил голову и продолжил: - в то время Ассоциация Татакаи не регулировала использование тел с программно-ускоренными рефлексами. Именно с такой программой попался противник моему отцу, отец выстоял всего минуту. – Дальше Сендзи не мог продолжать.
- Но ведь это не честно, - воскликнул мальчик, - тогда даже на группы разделения не было?
- Нет, это сейчас, есть различные группы по разному уровню модификации, и теперь только по собственному желанию можно выйти против прокаченного бойца. Ну а из-за проигрыша отца, все забыли дорогу в этот дом. – Сендзи вдруг отметил, что не разговаривал так ни с кем уже очень давно. Он вообще вел отшельнический образ жизни, последние годы, а сейчас ему захотелось покинуть свою раковину. Последние казалось, не значительные события будто сдвинули сознание Сендзи с мертвой точки. – Еще есть вопросы?
- Да, почему вы хромаете и когда начнем тренировку?  - спросил Ямато.
- Травма после перелома кость неровно срослась.
- А почему не замените на синтетическую или титановую к примеру?
- Пойдем, возможно сам поймешь. – Они покинули Додзе и через длинный невысокий коридор прошли во двор, пройдя по нему несколько метров оказались в саду. – Вот смотри, - начал Сендзи,  сел в позу лотоса на мягкую землю, жестом показал Ямато сделать тоже самое, - что ты видишь?
- Дерево, - удивленно ответил ученик.
- А я вижу существо, которое берет свою силу из земли, будто из самой планеты. Сейчас оно слабое, конечно я могу ему помочь, заменить, например, ствол на титановый, - усмехнулся Сендзи, - оно вырастит, но останется слабым.
- Почему, оно же будет металлическим?
- Потому, что дерево будет слабым ни телом, а душой.
- А когда оно станет сильным духом, вы все равно замените ствол, от старости, например? – Рассуждал Ямато.
- Возможно, но только если оно успешно пройдет период созревания.
- А как вы об этом узнаете? – продолжал почемучкать мальчик.
- Оно расцветет, и опережая твой вопрос, да, это дерево не цветет уже почти семь лет. – С печалью в голосе проговорил Сендзи. – Ну что ж, на сегодня урок окончен, приходи завтра.
- Хорошо, сенсей, - мальчик встал, отряхнул джинсы, вытер руки о красную футболку и побежал домой.  А Сендзи отправился в беседку, налил себе чай, и погрузился в раздумья. 
Тренировки проходили каждый день, и с каждым днем Сендзи будто оживал. Открывая для своего ученика новое, он открывал, что-то новое и в себе. Но однажды мальчик отказался выполнять сложное упражнение, тогда Сендзи повысил голос, и напомнил Ямато, что он выбрал путь война. Но раздосадованный мальчик ответил: - Да что вы знаете о пути война, вот ваш дед спас отца моей бабушки, она мне рассказывала, а ваш отец, сражался на ринге, а вы … -  Ямато понял, что наговорил лишнего и замолчал. Седзи вдруг подумал, что его дед Такагаши, за такую дерзость, дал бы розгой, а отец вовсе выгнал бы. Но Кацухиро был не таким, он был вдумчивым, и ему показалось, что он ждал этих слов давно. Он отпустил ученика, а сам отправился в Додзе. На данный момент, его сознание готово было принять реальность. Сделав этоон понял, что у него только один путь – на арену. Но как, нога не позволит, но он не мог ее заменить.  В раздумьях Сендзи вспомнил деда, тот обучал его стилю иайдо. «Иайдо - это искусство внезапной атаки или контратаки. Не фехтование, а именно мгновенное поражение противника с изначально убранным в ножны клинком.» - говорил Такагаши. «Иайдзюцу учит не процессу, а результату. Учит предугадывать и опережать противника на два, три шага, а не попыткам за ним угнаться. Многие недооценивают этот стиль, считая его вспомогательной дисциплиной, но поверь, если ты изучишь иайдо, то сможешь поражать любого противника, даже не поднимаясь на ноги». – Слова деда отчетливо звучали в голове Сендзи, не только как воспоминание, но и решение. 
Кацухиро нашел старую бумажную книгу, в библиотеке деда, и приступил к тренировкам. Со временем у него стало получаться, а ученик, стал смотреть на учителя с большим уважением. Вскоре Сендзи, купил доспехи, меч и отправился на арену.
«Да, вы посмотрите, он же хромает. Это что за стиль?» - кричали со смехом комментаторы. Но ненадолго. Кацухиро победил первого соперника меньше чем за минуту. Далее он бился, поднимаясь по турнирной лестнице и вскоре его ожидал финальный бой в группе тяжеловесов, без ускоряющих модификаций. Поэтому Сендзи заказал новые, укрепленные доспехи, визуально они повторяли, фамильные доспехи династии Кацухиро, розово-белого цвета.
Настал день финального боя. «Восстановит ли Кацухиро честь семьи?», «Человек против робота» «Естественное против созданного», «Яблоко от яблони не далеко падает», «Традиции против прогресса», «Стальная сакура против Кибер-демона» - пестрили заголовки интернет изданий. На поединок было распроданы все билеты, и почти весь мир готов был следить за боем.
Гонг, звон мечей, рев зрителей, поединок начался. Скорости, ловкости Озему Кацухиро противопоставлял расчет и реакцию. Воины бились честно и благородно, а миллионы людей следили за происходящим. Явный перевес сместился в сторону Озему. После очередной атаки, отраженной доспехами, Кацухиро упал на землю, на него вдруг вновь напало безразличие и отчаяние. Он попытался вспомнить зачем бьется, А Озему, ходил по арене собирая лавры, и ожидая противника. Сендзи вспомнил отца, ему вдруг вспомнилось испытание, которое устроил ему Мурамаса. Однажды ночью отец, надев маску, напал на спящего десятилетнего сына. Сендзи испугался, но от боя не убежал. Когда все закончилась он извинился перед отцом за то, что испугался. «Страх, прирожденный инстинкт самосохранения делает нас живыми, а порождая животную ярость, делает сильнее», - сказал в ту ночь Мурамаса. Сендзи понял, чего ему не хватает, поднимаясь на ноги, он мысленно дал доспехам приказ. Сначала деактивировались энергетические крепления на спине, а потом и по всему периметру.
- Что он делает? Сендзи сдается? Зачем он снимает доспех? – Вопили с трибун.
Но Кацухиро и не думал сдаваться. Он встал в стойку, страх с безумством напавший сначала, теперь будто стоял радом с Сендзи, был на его стороне. Правая рука держала рукоять, левая удерживала меч у пояса. Озему подойдя попытался было провести атаку, но получил удар в правый висок ножнами. В туже секунду Кацухиро все еще удерживая меч двумя руками за ручку и саи, будто обнажая меч нанес удар в лоб. Отодвинув противника назад, развернулся вокруг своей оси и нанес сокрушительный нисходящий удар, катана разрубила шлем, тем самым нарушив целостность доспеха. Сендзи вложил меч в ножны, потом падая на колено обнажил катану и ударил в ногу, теряющего равновесие Озему, обратным движением с лева на право он полоснул противника по животу. Встал вытер кровь о рукав и вложил катану в саи.
Сендзи проснулся от звонка, его кто-то ждал у ворот, нехотя он собрался, и направился ко входу ожидая увидеть репортёров. А когда вышел сильно удивился. У ворот стояла толпа подростков разного возраста, каждый просил взять в ученики. Сендзи нагнулся, прикрывая касой слезу, его взгляд увидел то чего он не видел давно. Он обернулся и сквозь открытые ворота увидел цветущую сакуру. Он позвал детей и больше и отправился Любоваться сакурой, Сендзи больше не хромал.

Отредактировано Билли Кинг (04.08.2018 09:02:12)

+1

3

Здоровски)
Как раз кто-то недавно хотел конкурс по рисунку.
И прозаики не будут скучать до "попади в десятку")

+1

4

Тыдыщ! И уже пришла первая работа!

0

5

Билли Кинг написал(а):

Тыдыщ! И уже пришла первая работа!

:huh: да ладно...

0

6

Ирина@, У нас на шляпе есть феечка. И если её вдохновить, она могет творить и ничто, и никто её в этом процессе не остановит.

0

7

Билли Кинг написал(а):

Ирина@, У нас на шляпе есть феечка. И если её вдохновить, она могет творить и ничто, и никто её в этом процессе не остановит.

катлетками? :D

0

8

Ирина@ написал(а):

катлетками?

ей каклетки можно только по телевизору, пушто она мастер балетного танца.
Тоненькая, легкая, и в гетрах.
Так, пару капель нектара - и порхать, порхать...
весь день.

0

9

мне сегодня приснился дом на колёсиках  :D

0

10

Туся написал(а):

мне сегодня приснился дом на колёсиках 

Ого, какая мощная работа мысли была, что даже в сон пролезла!

0

11

Три дня.. пора браться наверное ))

0

12

Туся написал(а):

Три дня.. пора браться наверное ))

Можно.
Но можно еще подумать.

0

13

Поступил первый внеконкурс:

Свернутый текст

Старший помощник  мистер Гиббс внимательно разглядывал бригадир-машиниста. Тот был дохляк, да к тому же постоянно шмыгал носом, вытирая рукавом набегающую соплю из левой ноздри. Вид машинист имел крайне непрезентабельный - черная тужурка, под ней -  прокоптившаяся серая футболка, брезентовые штаны и форменная пилотка. Фуражки носили только высшие чины,и  мистер Гиббс, вспомнив об этом, закатил глаза, с удовольствием глянул на блестящий козырек своего головного убора: 
- Что ты мямлишь там, Раджетти!? -  нетерпеливо рявкнул он на машиниста.
Тот дернулся, и предательская сопля, выскользнув из носа, потекла по губам.
- Абордажники третьего уровня жалуются, сэр, - плачущим голосом доложил он.
- Пока жалуется здесь только один, - продолжал рычать старпом, строя угрюмую гримасу, - и это - ты!
- Сэр, они ребятам из машинного проходу не дают... Говорят, мы специально греем воздух, да еще их сторона сегодня - солнечная...
Раджетти торопливо слизнул очередную соплю и завозил под носом рукавом тужурки.
- Что?! Греете воздух?! Тысяча чертей!
Глаза мистера Гиббса метнули молнии, а из ушей (так показалось машинисту), повалил серый дым.
- Ладно, Раджетти, иди пока, - уже более спокойно произнес старпом, - матросы просто засиделись без дела, вот и канючат... Я доложу капитану, уверен, он сделает, как надо.
Машинист покорно кивнул и, развернувшись, загромыхал башмаками вниз по каменной лестнице, спускаясь в машинное отделение. Пекло - именно так называли это место на судне, а всех машинистов  кликали не иначе, как черти.
Мистер Гиббс поправил фуражку, проверил воротник белоснежной сорочки, оправил галстук. Убедившись, что все на месте, он шагнул к двери капитанской каюты и нажал кнопку звонка.
"Вам пи**ц! Вам пи**ец!" - мелодично затренькал звонок в прихожей. Мистер Гиббс чертыхнулся про себя и отер платком внезапно выступившую испарину. На его вызов за дверью загромыхали ботфорты:
- Кто там? - послышалось из-за дверей.
По интонации Гиббс понял, что, капитан не был в духе. Не так, чтобы убивать, паля сквозь дверную створку, но на столько, чтобы при личной встрече вспороть живот кортиком.
- Сто грамм, - проблеял старпом ответ и перекрестился, услышав, как отпирают замок.
На удивление, капитан хоть и был мрачен, но встретил старпома любезно:
- А, это ты, - пробормотал он и, посторонившись, пригласил войти, - какие новости?
Мистер Гиббс прошел в скромную прихожую, освещенную тусклой лампочкой с разбитым плафоном(меткий выстрел кэпа). Заученным маршрутом он прошагал по полинялой ковровой дорожке и зашел в гостинную. Здесь обстановка выглядела богатой: исцарапанный шпорами венский дуб в паркете, плотные бархатные шторы на окне, хрустальная люстра с золотыми рожками. И, конечно, на середине - большой круглый стол с картами (игральными и географическими) и початыми бутылками рома, портвейна и прочей крепкой горючки.
- Капитан! - бодро выпалил мистер Гиббс, становясь подле круглого стола. - Команда скучает без дела!
- Без дела, - повторил за ним капитан и подошел к окну, бросая сквозь стекло меланхоличный взгляд, - как видишь, вокруг - никого...
Гиббс согласно кивнул и покосился на карты:
- Мы могли бы чуть изменить курс, - предложил он, - и зайти в какое-нибудь местечко...
- Какое местечко?! - живо встрепенулся капитан, устремляя на старпома пронзительный взгляд.
Тот кашлянул, и доверительно понизив голос пояснил:
- Мне случалось бывать здесь... когда-то. В милях двадцати отсюда на три румба к западу... Там есть... оазис.
- Что за оазис?
Мистер Гиббс сально улыбнулся:
- Прелестная забегаловка для туристов с мотелем и даже своим кинотеатром.
- Кинотеатром?! - глаза капитана загорелись алчным желтым огнем. - Мистер Гиббс! Корабль меняет курс. Возьмите на три румба к западу и подготовьте команду к абордажу!
- Есть, сэр! - рявкнул старпом. - Разрешите выполнять?
- Идите.
Огромный трехэтажный самоходный дом на гусеничном ходу, утюживший бескрайнюю гладь заброшенного поля, внезапно дал гудок и начал загребать влево. Спустя минут пять, когда он достаточно  отклонился от прежнего курса, дом дал  повторный гудок. Гусеницы с лязгом заработали, наматывая мили бездорожья. В окнах замелькали корсары, готовящие абордажные крюки и сабли к нападению.
Мирный оазис с лейблом "МакАвто" ждал жестокий разбойный налет...

Отредактировано Билли Кинг (01.08.2018 18:18:45)

0

14

http://www.kolobok.us/smiles/standart/rofl.gif  http://www.kolobok.us/smiles/standart/mosking.gif
зачет!!! МакАвто... http://www.kolobok.us/smiles/standart/grin.gif  стопитсот баллов!!! http://www.kolobok.us/smiles/standart/laugh1.gif

0

15

Ирина@, мерси. Я передам автору твои восторги :)

0

16

Билли Кингhttp://s19.rimg.info/c7a1d4c2374098d41e1cc41fbd600fa7.gif  http://s17.rimg.info/d5172ff45d1d30321470369abc15bc5d.gif

0

17

:playful:

0

18

Билли Кинг написал(а):

Внеконкурс №1Старший помощник  мистер Гиббс внимательно разглядывал бригадир-машиниста. Тот был дохляк, да к тому же постоянно шмыгал носом, вытирая рукавом набегающую соплю из левой ноздри. Вид машинист имел крайне непрезентабельный - черная тужурка, под ней -  прокоптившаяся серая футболка, брезентовые штаны и форменная пилотка. Фуражки носили только высшие чины,и  мистер Гиббс, вспомнив об этом, закатил глаза, с удовольствием глянул на блестящий козырек своего головного убора:  - Что ты мямлишь там, Раджетти!? -  нетерпеливо рявкнул он на машиниста. Тот дернулся, и предательская сопля, выскользнув из носа, потекла по губам. - Абордажники третьего уровня жалуются, сэр, - плачущим голосом доложил он.- Пока жалуется здесь только один, - продолжал рычать старпом, строя угрюмую гримасу, - и это - ты!- Сэр, они ребятам из машинного проходу не дают... Говорят, мы специально греем воздух, да еще их сторона сегодня - солнечная...Раджетти торопливо слизнул очередную соплю и завозил под носом рукавом тужурки.- Что?! Греете воздух?! Тысяча чертей! Глаза мистера Гиббса метнули молнии, а из ушей (так показалось машинисту), повалил серый дым.- Ладно, Раджетти, иди пока, - уже более спокойно произнес старпом, - матросы просто засиделись без дела, вот и канючат... Я доложу капитану, уверен, он сделает, как надо. Машинист покорно кивнул и, развернувшись, загромыхал башмаками вниз по каменной лестнице, спускаясь в машинное отделение. Пекло - именно так называли это место на судне, а всех машинистов  кликали не иначе, как черти. Мистер Гиббс поправил фуражку, проверил воротник белоснежной сорочки, оправил галстук. Убедившись, что все на месте, он шагнул к двери капитанской каюты и нажал кнопку звонка. "Вам пи**ц! Вам пи**ец!" - мелодично затренькал звонок в прихожей. Мистер Гиббс чертыхнулся про себя и отер платком внезапно выступившую испарину. На его вызов за дверью загромыхали ботфорты: - Кто там? - послышалось из-за дверей.По интонации Гиббс понял, что, капитан не был в духе. Не так, чтобы убивать, паля сквозь дверную створку, но на столько, чтобы при личной встрече вспороть живот кортиком.- Сто грамм, - проблеял старпом ответ и перекрестился, услышав, как отпирают замок.На удивление, капитан хоть и был мрачен, но встретил старпома любезно: - А, это ты, - пробормотал он и, посторонившись, пригласил войти, - какие новости? Мистер Гиббс прошел в скромную прихожую, освещенную тусклой лампочкой с разбитым плафоном(меткий выстрел кэпа). Заученным маршрутом он прошагал по полинялой ковровой дорожке и зашел в гостиную. Здесь обстановка выглядела богатой: исцарапанный шпорами венский дуб в паркете, плотные бархатные шторы на окне, хрустальная люстра с золотыми рожками. И, конечно, на середине - большой круглый стол с картами (игральными и географическими) и початыми бутылками рома, портвейна и прочей крепкой горючки.- Капитан! - бодро выпалил мистер Гиббс, становясь подле круглого стола. - Команда скучает без дела!- Без дела, - повторил за ним капитан и подошел к окну, бросая сквозь стекло меланхоличный взгляд, - как видишь, вокруг - никого... Гиббс согласно кивнул и покосился на карты: - Мы могли бы чуть изменить курс, - предложил он, - и зайти в какое-нибудь местечко...- Какое местечко?! - живо встрепенулся капитан, устремляя на старпома пронзительный взгляд. Тот кашлянул, и доверительно понизив голос пояснил: - Мне случалось бывать здесь... когда-то. В милях двадцати отсюда на три румба к западу... Там есть... оазис.- Что за оазис?Мистер Гиббс сально улыбнулся: - Прелестная забегаловка для туристов с мотелем и даже своим кинотеатром. - Кинотеатром?! - глаза капитана загорелись алчным желтым огнем. - Мистер Гиббс! Корабль меняет курс. Возьмите на три румба к западу и подготовьте команду к абордажу! - Есть, сэр! - рявкнул старпом. - Разрешите выполнять?- Идите.Огромный трехэтажный самоходный дом на гусеничном ходу, утюживший бескрайнюю гладь заброшенного поля, внезапно дал гудок и начал загребать влево. Спустя минут пять, когда он достаточно  отклонился от прежнего курса, дом дал  повторный гудок. Гусеницы с лязгом заработали, наматывая мили бездорожья. В окнах замелькали корсары, готовящие абордажные крюки и сабли к нападению. Мирный оазис с лейблом "МакАвто" ждал жестокий разбойный налет...Сообщение под работы
            Отредактировано Билли Кинг (Сегодня 21:49:02)

Что ж) Атмосфера для меня главное и она здесь безусловно есть) А вот что плохо... Вот ведь в чём подвох, можно написать много и без толку.. А можно мало, но прописать персонажей и, заинтересовав ими - закончить) а это я о том, что красивая бы вышла история заплыва (так я чувствовал всё по началу) пиратского корабля... Раджетти метает гарпун в кита, моби дик опрокидывает судно.. либо абордаж , а там ценное и имеющее смысл) но.. красивое и атмосферное быстро закончилось) ещё извиняюсь, сначала начал читать, потом понял, что по картинке писано... Сначала цитировал, а потом понял, что можно и нужно было не весь текст... Простите новичку пожалуйста

Отредактировано Mizersky (02.08.2018 00:04:21)

0

19

Mizersky, Спасибо за отзыв.
Интересное мнение.

Попробую заступиться за автора, предположив, что рассказ претендует на некоторую оригинальность и старается уйти от банальности обычного пиратского романа, коих в 19 веке было настрочено Лично Стивенсоном  очень много.

Но, это исключительно мой взгляд на текст, как мыслил автор, известно только ему.

0

20

Билли Кинг написал(а):

Mizersky, Спасибо за отзыв.Интересное мнение.
            Попробую заступиться за автора, предположив, что рассказ претендует на некоторую оригинальность и старается уйти от банальности обычного пиратского романа, коих в 19 веке было настрочено Лично Стивенсоном  очень много.
            Но, это исключительно мой взгляд на текст, как мыслил автор, известно только ему.

личное мнение сталкивается с личным мнением) что для меня не допустимо в книгописи и книгочтении, а точнее бессмыслено. я говорил о том, что есть... ну, скажем фильм. Хозяин морей с Кроу. И там, что не кадр, то чувствуется его запах и история. Написано так же, а это достойно чего то большего, по моему ЛИЧНОМУ мнению)

0

21

Mizersky написал(а):

личное мнение сталкивается с личным мнением)

Да, дискуссию заводить не будем. :)

Спасибо!

0

22

Хочу напомнить всем, что сегодня последний день, чтобы отослать работу про путешествующий дом и ухайдокать шляпников в конкурсе  http://arcanumclub.ru/smiles/smile309.gif

0

23

Туся написал(а):

ухайдокать шляпников в конкурсе 

Это маловероятно.
Пушто ФНП - Форум начинающих Пээтов.
Нет прозаеков в пенатах, нету.

0

24

В общей копилке конкурса 5 работ. Кворум достигнут. Кто-нить еще хочет попытать счастья и выступить за ресурс перед другими?

0

25

Билли Кинг написал(а):

утром

то есть до утра принимаются, я так понимаю

0

26

Туся написал(а):

то есть до утра принимаются, я так понимаю

Ага.
Есть еще минут 10-20

0

27

Билли Кинг,  уже можно читать? Что за тишина в эфире?

0

28

Нужно!
Успеть до среды

0

29

Шляпники активно читают и голосуют. А здесь что-то тишина.
Мышь повесилась.

0

30

Билли Кинг написал(а):

А здесь что-то тишина.

Ваши наискосок читают штоле

0


Вы здесь » Форум начинающих писателей » Межфорумные конкурсы » Межфорумный конкурс. Артишок-3