Форум начинающих писателей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Усопшие

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Глава 1
Конопатое небо уставилось лунным глазом на заснеженный погост у самой опушки леса. Одинокий патрульный Мессершмитт ровно гудел, нарезая широкие круги между созвездиями, а на горизонте артиллерийскими вспышками кипела линия фронта.
Укутанные в платки, похожие на матрешки фигурки аккуратно пробирались между косыми крестами. Генка — долговязый тринадцатилетний пацан в мамкином зипуне и в валенках на босу ногу, шикая и оборачиваясь, спешил за ними. Снег предательски скрипел под ногами. На каждый шаг мальчуган испуганно морщил затылок, ожидая в спину уже знакомое, лающее: «Стай, траг!». Таясь от всех, они преодолели с половину деревни и еще полверсты прошагали по полю до кладбища, а погони все не было. Повезло, наверное. Истеричных румынских квартирантов детвора волновала мало, а вот учтенных теплых тряпок они хватиться могли. Мороз в этот год выдался злой.
Они пересекли кладбище и вломились в путанку терновых колючек. Кусты затрещали, закопошились, пропуская детвору на небольшую полянку. В центре ее сгорбился домишко с обшарпанной дверью и косыми ступенями. Сам по себе он был приземист и неказист, но массивная печная труба, возвышавшаяся над коньком крыши на добрый метр, добавляла дому основательности. Запыхавшийся Генка остановился у крыльца и подтянул детишек поближе к себе.
— Помоги, — зашептал он, — Помоги нам.
Дети жались друг к другу. От холода и испуга их била крупная дрожь. Одна из малявок, подняв на Генку большие водянистые глаза засипела простуженным голоском:
— А мама скоро нас догонит?
Мальчуган взглянул на девочку, плотно сжал губы, несколько раз кивнул и снова повернулся к дому.
— Пожалуйста, — голос его сорвался на всхлип, — помоги.
В грязном окне хижины зажегся свечной огонёк.
Ухватив детей за плечи мальчик испуганно попятилась назад.
Дверь заскрипела и на крыльце из желтоватого облака домашнего пара показалась молодая светловолосая девица в наброшенном на плечи тулупе. В пляшущих бликах свечи лицо ее казалось кукольным. Широкие скулы выдавливали острый подбородок чуть вперёд, а огромные глаза, очерченные сверху и снизу скрученными густыми ресницами задорно блестели в ночи.
— Чего надо? — сонно буркнула она.
— Прогони этих нехристей, — уперев взгляд в землю прогундосил Генка, — Они почти все дома пожгли. Мы насилу ноги унесли.
— А колхозники ваши что же? — сощурившись, злорадно ухмыльнулась девица, — Где ж теперь их норов то? Али к партизанам все утекли?
— Ты прости их… — не поднимая взгляда тихонько пробормотал пацан. Он вздохнул и виновато всхлипнул.
— Нехай черт прощает, — рявкнула девица в ответ и вздернув подбородок, умолкла.
Одна из малявок закашлялась.
— Расстреляли их, тетя, — успокоив кашель, захрипела она. — В первый же день, — девочка развернулась и указала рукой за холм, — там, в балке.
Хозяйка дома удовлетворенно хмыкнула, повернулась навстречу густой желтоватой дымке за открытой дверью и буркнула через плечо:
— Ладно, давайте внутрь.
Генка поднял голову. В свете луны заблестели водянистые глаза. Сверкнули ледовые дорожки на щеках.
— Спасибо, — захлопав заснеженными ресницами пробубнил он и подтолкнул одного из детишек вперёд, — вовек теперь должники твои.
Девица медленно развернулась. Полы тулупа зашуршали по запорошенному крыльцу. Рядом, со стороны балки протяжно завыл волк. Она замерла, дожидаясь пока он закончит и криво ухмыльнулась:
— Должники, — хозяйка поднесла горящую свечу к детям, вглядываясь в их лица, — а то как же.

+2

2

Lenka написал(а):

патрульный Мессершмитт

Фоке-Вульф, "Рама". Мессеры выпускились либо истребительной авиации(там и час не длился полет) либо бомбардировщики. (тоже, нерациональное использование такой техники, для патруля.
Focke-Wulf Fw 189 - разведчик, известный на всех фронтах ВВ. 

Lenka написал(а):

испуганно морщил затылок

Вжимал голову в плечи,
оглядывался, вздрагивая.
"морщить затылок" - это уж слишком интересно.

Lenka написал(а):

Мороз в этот год выдался злой

Зима морозная.
Не весь год.

Lenka написал(а):

Широкие скулы выдавливали острый подбородок чуть вперёд

Широкие скулы не могут "выдавливать" подбородок.
"Широкие скулы, выступавший чуть подбородок"
И не "вперед", потому что может быть и "назад"
Как вам фраза:
"проваленный назад подбородок"?

Lenka написал(а):

скрученными густыми ресницами

"скрученными"? В узел?
Может, "пушистыми длинными ресницами" и не будем их "скручивать"? 

Lenka написал(а):

Прогони этих нехристей

для 13-летнего пацана, фраза как у старика православного, крещеного.
Нелюди, как вариант.

Lenka написал(а):

Нехай черт прощает

? хм...

Lenka написал(а):

вовек теперь должники твои

Парень явно из православных, еще и старше, лет на 30.
Вот только в колхозах было образование, и идеология Ленинская, Сталинская. Партия отвергала религию. "Честное пионерское" было бы более подходяще по возрасту.
А дальше?)

+1

3

Torpex, спасибо за дельные замечания. Согласна со всем кроме отношения к религии. В деревнях церкви никто не трогал. У меня и дед и прадед с прабабкой были крещеные и всю жизнь у них иконы дома стояли и на вопросы о гонении на религию только плечами пожимали.

0

4

Добавлю к сказанному:

Lenka написал(а):

самой опушки леса. Одинокий патрульный Мессершмитт ровно гудел, нарезая широкие круги между созвездиями, а

Как по мне, для картинки, было бы лучше, чтоб он нарезал круги над деревьями. А так ненужная смена ракурса - луна сверху глядит, а на самолет взгляд уже с низу. Кроме того, не оч отчётливо угадывается на какой он высоте.

Lenka написал(а):

аккуратно пробирались между косыми крестами.

Осторожно - вроде как, более по смыслу

Lenka написал(а):

Снег предательски скрипел под ногами.

а вот здесь уже совсем придирки) предательски - мне кажется штампом. Что скажут другие? Давно интересно, так ли это?

Lenka написал(а):

вломились в путанку терновых колючек.

не оч вяжется с аккуратностью

Lenka написал(а):

Помоги, — зашептал он, — Помоги нам.

Не понял сразу, кому он шептал. Хоть бы направление какое

Lenka написал(а):

мальчик испуганно попятилась назад.

сами пришли, просят помощи, и вдруг - испугались  огонька. Они де его и ждали, поидее.

Красочно вышло, но действий пока маловато. Нужно еще)

+1

5

Спасибо, sandro. Все в точку. Продолжение завтра закину.

0

6

Глава 2
Сухая поздняя осень принесла с собой морозные ночи, гроздья неугомонных ворон на костлявых ветках и угрюмый серый пузырь в перечеркнутом проводами небе.
В теплой низине у самой опушки голого леса дремало деревенское кладбище. Запорошенная листвой земля, будто иголочная подушка ёжилась облупленными косыми крестами. Колеи тропок, припорошенные гнилыми листьями, змейками петляли меж рядами ржавых оград. За ними колючей ветвистой изгородью путался цепкий терен, а над ним башней возвышалась массивная труба старухиного домишка.
Дряхлая сгорбленная старуха с кривой клюкой и усталыми заболоченными глазами жила в приземистом домике сразу за погостом. Деревенские терялись в догадках, зачем небольшому домишке такая печная тяга. С такой-то трубой, да при открытом поддувале домашняя печь должна быть сродни адскому котлу. Но напрямую ни старуху, ни Геннадия — супруга ее никто спросить не отваживался. Старики жили тихо. В деревню не совались. Дед Геннадий, нелюдимый старый увалень с щекастой, будто надутой седой головою промышлял гробовщиком. Несмотря на возраст, с лопатой управлялся бодро. Коли местные просили, то и кресты подбивал, и оградки ремонтировал.
Бабка любила гулять по погосту. Сгорбленная со своею клюкой все шаркала по щиколотку в мешанине опавшей листвы. Пришедшие навестить усопших старались на нее не смотреть и к ее посиделкам на могильных лавочках, да прогулкам между крестов относились снисходительно. А если все же доводилось пройти рядом, то обязательно ускоряли шаг и роняя взгляд бубнили приветствия.
Деревенские жители относились к старым отшельникам со странным осторожным уважением. Ни в коей мере не сближаясь, но и не сторонясь их намеренно. Казалось, словно между ними был какой-то бессловесный пакт на взаимное равнодушие.
Но в то утро я, озлобленный на весь мир долго наблюдал за ней и с каждой минутой подростковый гнев распалялся внутри все сильнее. Старуха стояла между могил и нагло пялилась на нашу процессию.
Мы с родней, будто толпа ворон, топтались вокруг свежей ямы. Рядом в пяти метрах от меня на двух табуретках стоял красный гроб с серым, остроносым, укутанным в белые платки человеком внутри. Внимательно вглядываясь в лицо покойницы, я выискивал общие черты с живой, запомнившейся мне бабушкой. И находил, к своему удовлетворению, что-то редкое и несущественное, представляя, что в гробу не она, а какая-нибудь далекая родственница или просто похожая бабка.
Тетки вокруг рыдали. Оказавшись рядом со мной тут же принимались обниматься и вытирать свою помаду о мои щеки. Тихонько подсказывали отцу, чтобы он утешил, приобнял за плечи. Но батя не обращал внимания. Ему было не до того.
— Бать, — я схватил отца за потрепанный рукав куртки. — Бать, че она смотрит, а?
Он повернулся и захрипел перегаром в лицо:
— А тебе то что?
Я пожал плечами и снова перевел взгляд на старуху. Она стояла боком через ряд оградок и не стесняясь пялилась на нас.
Раздался звонкий стук молотка по крышке. Тетки завыли сильнее. Отец опустил голову, глаза от меня спрятал.
Подошли мужики с веревками. Он им кивнул, подцепил одного за локоть. Парой слов обменялись. Мужик с понимающим видом протянул веревку отцу и отошёл, вытягивая из кармана сигареты. Они вчетвером приблизились к яме, веревки под гробом продели. Обмотали концами запястья, а ступнями покрепче в почву вмялись, чтоб в яму не съехать. Дернули. Гроб качнулся на весу. Буруны мягкой земли вздыбились под ногами.
В груди что-то екнуло. Ком подкатил к горлу. Я взглянул на батю. Отцу было тяжело. Вены вздулись, желваки разгулялись под кожей. Он уперся взглядом в веревку и сцеживал ее помаленьку, лишь бы не выскользнула.
Старуха тоже во все глаза пялилась на него. Что-то в ее сером сморщенном лице мне очень не понравилось.
Подошла бы, что ли. Может попрощалась, помянула бы. Нет же.
Процессия выстроилась в очередь перед ямой. Первые земляные горсти застучали горохом по красному сукну. Подошел и мой черед. Я сел, набрал землю в ладонь. Покосился на старую ведьму и тут меня словно током от макушки до копчика пробрало.
Она стояла под костлявой вороньей кроной, опираясь на косой крест. Голову чуть опустила и по бычьи исподлобья ввинчивала в меня свою катаракту. Беззубый оскал медленно расползался по морщинистой морде.
У меня ком к горлу подступил. Глаза брызнули то ли от страха, то ли от злобы. Я вскочил с корточек и заорал, что есть мочи:
— Вали отсюда!
Горсть земли полетела старухе в голову. Я с ревом рванул сквозь родню и в два прыжка подскочил к ней.
Бабка попятилась. На чью-то могилку дутышами наступила. Клюку вперед выставила.
Вороны всполошились над головой будто от выстрела, тетки что-то испуганно заверещали в спину. А старуха расшипелась, да то и дело через слово на визг срывается. Противно так, скрипуче:
— Отвянь, щенок! Попорчу!
Во мне злоба вскипела. Я попер вперед, клюку ее в сторону отмахнул. Бабка суетливо схватилась за ближайший крест и рухнула в грязь прямо на тощую задницу. Крест с треском покосился набок. Старуха охнула и принялась выть что есть мочи.
Сзади подлетел отец. Буркнув перед ней извинения, сгибом локтя подцепил меня за шею и на полусогнутых оттащил в сторону.
Подскочили тетки, причитая подняли ее на ноги. Отряхнули. Рюмки с бутербродами под нос ей потянули. На, мол, помяни усопшую. Да только на мальца зла не держи. Ему и так не сладко.
Мы с отцом стали в сторонке. Он меня, испуганного, за плечи затряс:
— Какого хрена ты делаешь?
— Ведьма она, бать, — уставившись в землю, замычал я.
— Хорош, — он резко одернул, поправил мое пальто и крепко взял под локоть. Обиженно запыхтев я попытался высвободиться. Но куда там! Отец держал стальной хваткой. Вены на висках его вздулись, брови угрюмо нависли над глазами. Не глядя на меня, он сердито процедил сквозь зубы:
— Пойдем извиняться.
Мой запал потух так же внезапно, как разгорелся пять минут назад. Я шмыгнул носом, утер сопли. Ладно. Черт с ней, со старой дурой. От меня не убудет.
Отец подтащил меня к старухе и хмуро кивнул на процессию:
— Вы его извините. Тут такое дело.
Он дернул за руку, и я выдавил, понурив голову:
— Простите, я так больше не буду.
— Чего уж, — бабка неожиданно бодро фыркнула и отвернулась, — пусть вон у кого прощения просит.
Она кивнула носом на перекошенный крест, нагнулась, затерла ладошкой след от своей подошвы, затем схватила горсть земли и быстро сунула в карман.
Отец заметил. Лицо его поменялось, но тон остался тем же:
— Бабуль, скажи, что простила, да мы пойдем.
Я нутром ощутил, как батя напрягся. Сам, то на него, то на ведьму старую поглядываю. Чую, творится что-то. Нехорошее.
А бабка сощурилась, зашипела:
— Нехай черт прощает. И тварь эту, — она с отвращением кивнула в сторону ямы и снова попятилась назад. — И тебя, и щенка твоего.
— Не доводи до греха, старая, — процедил отец сквозь зубы и медленно попер вперед. Плечи поднял, подбородок выпятил. Раскраснелся весь, нахохлился.
Я в отчаянии обернулся на затихших теток, гурьбой столпившихся позади. Они молчали. Глаза у всех большие, блестящие. Как у ягнят перед волком. Мужики вдалеке курили у ямы, косились исподволь, невзначай. Видать, вникать не хотели.
Откуда-то сбоку под вороний крик затрещал терен. Сквозь сплошной колючий кустарник на кладбищенскую тропу вломился двухметровый дед Гена.
— Хорош дурить, — загудел он. — Давай ка ступай до хаты!
В мгновение ока с бабки слетел весь гонор. Она сразу превратилась в маленькую тщедушную старушку. Суетливо спрятала взгляд, всем телом навалившись на клюку. Развернулась и бормоча под нос что-то беззлобное, зашаркала сквозь листву к супругу.
Мой отец остановился. Перевел дух и попытался унять дрожь в руках. Если б дед Геннадий не подоспел — того и гляди дел бы наворотил.
— Погоди, старик, — устало забормотал отец, — пускай она сначала карман вытряхнет.
— Вытряхнет, — не глядя на батю, кивнул тот.
Геннадий склонился над старухой, бережно взял ее под локоть и повел к чернеющей в просветах терна трубе их ветхого домишка.

+2

7

Генку окрутила. Ловко.
Оч. ясно рисуется картинка. Если и есть недочёты, я их не заметил. Правда, был увлечен. Почитаю еще после.
Жду продолжения)

0

8

sandro, спасибо.

sandro написал(а):

Жду продолжения

Вечером постараюсь

0

9

высмотрел кое-что 

Lenka написал(а):

Запорошенная листвой земля,

Lenka написал(а):

Колеи тропок, припорошенные гнилыми листьями,

повтор не оч.

Lenka написал(а):

За ними колючей ветвистой изгородью путался цепкий терен, а над ним башней возвышалась массивная труба старухиного домишка.

Может, лучше без «ветвистой»? Чтобы облегчить предложение. «Над ним» после «за ними» тоже не украшают. Может, первое заменить на «за оградами»? И будет яснее за чем именно, так как в предыдущем предложении говорится и тропинках.

Lenka написал(а):

да прогулкам между крестов относились снисходительно.

«снисходительно» - это, по-моему, не тот случай. Они вроде как опасались, и поэтому не связывались с ней лишний раз.

Lenka написал(а):

Мы с родней, будто толпа ворон, топтались вокруг свежей ямы.

это оч. понравилось. Только толпа смутила.

Lenka написал(а):

Рядом в пяти метрах от меня

Может, просто - в метрах пяти?

Lenka написал(а):

Старуха тоже во все глаза пялилась на него.

почему «тоже», мальчик же просто взглянул?

Lenka написал(а):

расшипелась, да то и дело через слово на визг срывается

не могу представить, как это - шипит и визжит через слово.

Lenka написал(а):

уставившись в землю, замычал я.

он оправдывался или хотел убедить отца?

Lenka написал(а):

Она кивнула носом

не знаю, верно ли так писать. Нос не кивает же.

Lenka написал(а):

вдалеке курили у ямы

«вдалеке» лишнее

0

10

Lenka написал(а):

— Ведьма она, бать, — уставившись в землю, замычал я.

Да. Тут небольшая несостыковка прямой речи и слов автора. Но в этом случае я все же не совсем согласна с тобой, Сандро.
Кстати, из всех замечаний, это единственное с которым не согласна.
Про "кивнуть носом", "толпу ворон", "снисходительно", и "шипит и визжит" все четко, блин. Буду думать.
Спасибо, Сандро.

0

11

Глава 3
Красное солнце почти скатилось за горизонт. Вечерняя непогода застучала в окно частыми порывами мороси. Ветер по-хозяйски жал покорные кроны к земле. Гром, словно пастух щелчками бича сгонял тучи в бурлящую тускло-багровую мешанину.
Я с отрешенным видом уставился сквозь стекло на зарево, почти затерянное в дымных глыбах над горизонтом. Батя сидел на табурете, напротив. Полуголый, в засаленном исподнем, он упирался ладонями в широко расставленные лохматые колени и исподлобья пялился на меня водянистыми глазами. Выглядел он устало и болезненно. Еще днем я отметил про себя странный тремор и нездоровую отцовскую бледность.
Я оторвал взгляд от окна и стараясь не смотреть на отца, резко произнес:
— Нужно поговорить.
Он молча кивнул и серьезно насупившись, наклонился ко мне:
— Ну говори.
— Что это за старуха? Она знакома с бабушкой? Зачем она так про нее сказала?
В ответ отец пожал плечами. Было видно, что ему не особо приятны мои вопросы. Он заерзал на стуле, устраиваясь поудобнее и тяжело вздохнув, начал:
— Я и правда не знаю. Могу только догадываться, что подругами они не были, — он помолчал немного и отмахнулся, отводя взгляд, — Ты забудь лучше. Отшельница она. Без царя в голове. Чего ее трогать?
Мои глаза вдруг зачесались. Налились слезами. Еле сдерживаясь, я угрюмо загудел:
— Ты чего? Не слышал, что ли? Она маму твою тварью обозвала!
Отец покачнулся, ухватился за край стола и в упор уставился на меня:
— Враждовали они. Дико, - он сделал паузу, сглотнул, - враждовали. Отчего так, хоть убей, не знаю. Помню только случай один. Я тогда в половину младше тебя был. Мать вернулась откуда-то взволнованная. Взяла ружье и всю ночь, пока я спал, караулила у двери, — батя прервался, смерил меня тревожным взглядом и продолжил, — в общем, я тебе расскажу, а ты сам додумывай. Уж не щегол, поди.
Я кивнул и снова уставившись в окно, приготовился слушать. Тусклое зарево наконец свалилось за горизонт, небо заволокли черные тучи и на деревню опустилась тьма.
***
Хлопнула входная дверь. Щупальца февральской стужи поползли в хату. По деревянному полу прихожей глухо забарабанили мамкины валенки. Андрюшка аккуратно повалил игрушечного индейца на спину и прислушался. Что-то странное, тревожное было в этом стуке.
На кухне загрохотали ставни, через минуту в большой комнате тоже.
— Ма, — осторожно позвал мальчуган. Посидел с полминуты, прислушиваясь, затем повторил снова:
— Ма!
В пальто и сбитом платке, с грязно-снежной кашей на валенках Катерина ворвалась в Андрюшкину комнату. В руках она крепко сжимала старое ружье. Сохраняя сосредоточенное выражение лица, она протопала к окну, прислонила ружье к стене, затем распахнула раму и, схватившись за крючки, потянула на себя тяжелые ставни. Как только они захлопнулись, Катерина развернулась и опершись поясницей о подоконник шумно выдохнула.
— Что случилось? — Андрюшка попытался шутливо наморщить лоб, но вышло как-то странно и неказисто.
— Все нормально, — переведя дух, отмахнулась мать, — мне понадобится твоя помощь сегодня.
— Хорошо, — мальчик настороженно пожал плечами, продолжая вглядываться в мамкино лицо. Он и сам не знал, что искал в нем, но нутром чуял: там скрывается какая-то тайна.
— Ляжем спать сегодня одетыми. В большой комнате, — улыбнулась она. — Договорились?
Андрюшка снова пожал плечами. Он подобрал индейца с пола, сжал его в кулаке и не спеша пересел в кресло. Играть больше не хотелось.
В дверь вдруг забарабанили. Нетерпеливо, даже отчаянно.
Катерина среагировала в ту же секунду. Она схватила ружье и бегом бросилась в сени.
— Кто?
— Это Генка. Открывай, — грубый голос пару раз сорвался на сиплые нотки. Мужик явно нервничал.
Андрюшка замер в кресле, весь обратившись в слух.
Заскрипела входная дверь.
— Чего приперся?
— Ты знаешь.
— Я туда не вернусь, — мальчуган ни разу не слышал столько ярости в мамкином голосе. — У нас с ней уговор был.
— Опомнись, Катерина. Это не уговор, а приговор.
— Да как ты смеешь, — по-змеиному зашипела мать. — Я спасла ее! И тебя. Я всю эту чертову деревню спасла. Неужели не могу взять должок?
— Она отказывается читать, — в ответ взволнованно засипел мужик. — Говорит, наплевать ей. Я все утро уговаривал.
— Совсем спятила? — Катерина захлебывалась гневом. — Она же защищать нас должна!
— Без толку, — отмахнулся Генка. — На деревенских она обижена, а тебя и вовсе ненавидит.
— Ненавидит, говоришь? А кто мне обещал в должниках до могилы ходить? Не припоминаешь? — она угрожающе затрясла пальцем прямо перед его носом, — Делай что хочешь, Генка, но читать ее заставь! Иначе, клянусь, коли жива останусь, я вам обоим глотки перегрызу.
— Ты погоди-то глотки грызть, — он испуганно отступил на шаг, затем перевел дух и чуть успокоившись, зашептал:
— Лучше расскажи, к чему готовиться?
— А то ты не знаешь? Небось видал, что с деревней стало, когда я разок всего пропустила.
Генка трусливо уперся взглядом под ноги:
— Не видал я. Так, издалека только.
Катерина до белых костяшек сжала в руках ружье и медленно процедила сквозь зубы:
— Ладно, веди меня к этой стерве, — она перехватила двустволку и потрясла ей перед Генкиным лицом. — она у меня быстро передумает.

***
Отец прервал рассказ. Он тяжело вздохнул и приложил ладонь к виску. Затем наклонился, обдав мою физиономию густым перегаром.
— Что-то погано мне, малой, — стараясь держаться невозмутимо, пробормотал батя.
Закряхтев, поднялся со стула, но пьяная кровь тут же ударила в голову и его повело в сторону. Стол со скрипом потянулся вбок.
Я вскочил. Схватил отца подмышки и дотащил до кровати. У койки он резко отстранился и уселся сам. Тревожно, с каким-то непонятным предостережением посмотрел сквозь меня мутным взглядом. Снова шумно вздохнул.
И тут вдруг правая сторона его лица съехала вниз. Бровь, глаз, уголок рта страшным оползнем почти соскользнули с физиономии. Усилием воли я сдержал испуганный крик. Отец, казалось, ничего этого не заметил. Не в силах сопротивляться очередной волне слабости, он медленно опустился на подушку и закрыл глаза.
— Погано мне, малой, — невнятно забормотал он. — Перебрал, видать. Погоди, сейчас отлежусь маленько.
Я испуганно пялился на перекошенное батино лицо, и никак не мог перестать думать о чертовой ведьме с могильной землей в кармане.
Отец будто затормозился весь. Он чуть приподнял руку, намереваясь что-то мне объяснить и громко сглотнул, с трудом продвинув кадык вверх, а потом так же натужно — вниз. Затем, видимо, передумал и опустил ладонь на кровать. Он сонно моргнул, да так и остался лежать с закрытыми глазами.
Я молча бросился к вешалке. Нырнул в сапоги, накинул куртку и выскочил из дома.
Надо просить у ведьмы прощения. За себя просить, за отца, за бабушку. Все что угодно, лишь бы батя оклемался.
Противный дождь уже набирал обороты. И огороды по обе стороны от бетонной дорожки успели превратиться в вязкие слякотные ямы. Я сошел с бетона, прочавкал по грязи до забора и крепко ухватившись за деревянные прутья заорал, что есть мочи:
— Тёть Вер! Тёть Вер!
Долго ждать не пришлось. На соседнем крыльце в желтом свете лампочки появилась тучная грушеобразная фигура.
— Ну, ну. Чего кричишь? — нахлобучивая болоньевую накидку на голову, заголосила она.
— Тёть Вер, там батьке плохо. Вы побудьте с ним.
Дождь забарабанил на полную катушку. Я повернул голову на запад и попытался различить во тьме очертания предстоящей дороги. В низине у самой опушки леса сразу за неровными рядками старых крестов дрожал желтый огонек старухиного домишка.
Я повернулся к соседке и решительно закончил:
— Я ненадолго.

Отредактировано Lenka (16.12.2019 22:03:05)

0

12

Lenka написал(а):

Тут небольшая несостыковка прямой речи и слов автора.

здесь я просто спросил, чтобы уже сформировать мнение о фразе. То есть, если оправдывается, то норм, а если убеждает, то должен в глаза смотреть. Хотел понять последовательность размышлений автора.

0

13

Lenka написал(а):

— Ведьма она, бать, — уставившись в землю, замычал я.

Ему стыдно. Он понимает, что наделал, поэтому по большей части пытается оправдаться.  :dontknow:  Стыд, это ведь результат взгляда на себя со стороны. А взгляд со стороны - это объективное мнение. А объективное мнение основано на логике. А ведьма в логику не вписывается. Малой это понимает, вот и не поднимает взгляд, делая слабую попытку объяснить отцу свое поведение.

0

14

угу, понял, он просто посчитал, что это выглядит в глазах отца именно так? а как-то обосновать свое поведение не может

0

15

Хочется обсудить поподробнее этот участок

Lenka написал(а):

Красное солнце почти скатилось за горизонт. Вечерняя непогода застучала в окно частыми порывами мороси. Ветер по-хозяйски жал покорные кроны к земле. Гром, словно пастух щелчками бича сгонял тучи в бурлящую тускло-багровую мешанину.
Я с отрешенным видом уставился сквозь стекло на зарево, почти затерянное в дымных глыбах над горизонтом.

сначала нестыковки:
Судя по тому, что происходило на улице, солнце должно быть спрятано.
Учитывая морось, возможно ли рассмотреть все это, ведь стекло покрыто водой, следовательно, картинка должна быть размыта.
Мальчик отрешенно глядит в окно и в тоже время видит, что делает батя, причем, детально.

Описание, бесспорно, эффектно и создает определенную атмосферу, но не будет ли предпочтительным уделить внимание обстановке, в которой события разворачиваются непосредственно? Описать, конечно, то, что можно слышать и видеть, находясь в помещении нужно, но отодвинуть это на более дальний план?

Хочу еще кое-что обсудить. Это не замечания - просто посоветоваться.
Предложения выше построены по примерно одинаковой схеме. Оно как бы и ничего, но они идут друг за другом. Мне кажется, что эта «однообразность» делает повествование менее красивым и острым.
Ну и еще, больше дело вкуса, может, будет лучше не изолировать описательную часть, а смешивать ее с действиями, с основной линией сюжета, не разграничивать так явно?

+1

16

sandro написал(а):

Судя по тому, что происходило на улице, солнце должно быть спрятано.
Учитывая морось, возможно ли рассмотреть все это, ведь стекло покрыто водой, следовательно, картинка должна быть размыта.
Мальчик отрешенно глядит в окно и в тоже время видит, что делает батя, причем, детально.

Да. Это я описанием увлеклась

sandro написал(а):

Предложения выше построены по примерно одинаковой схеме. Оно как бы и ничего, но они идут друг за другом. Мне кажется, что эта «однообразность» делает повествование менее красивым и острым.
Ну и еще, больше дело вкуса, может, будет лучше не изолировать описательную часть, а смешивать ее с действиями, с основной линией сюжета, не разграничивать так явно?

Спасибо, Сандро. У тебя получилось сформулировать то, что мне интуитивно не нравилось в тексте.

0

17

Глава 4
Последний дом на слякотной деревенской улице остался за спиной. Вглядываясь в тусклый огонек на опушке, я упрямо бежал вперед. Косой ливень хлестал по лицу, расхлябанная колея возвращала сапоги нехотя с противным чавканьем. Над чернотой леса впереди бушевала гроза.
С каждым ударом гром и молния неслись навстречу. У кладбища вспышки слепили, а раскаты, бьющие без задержки, стали походить на оглушительные щелчки кнута.
Я не обращал внимания. Бояться было некогда. Побоюсь потом, когда все наладится.
В свете молнии у левого плеча промелькнул большой, окруженный венками крест. То, что это бабушкина могила, до меня дошло уже после. Но я не остановился, не повернул. Потом. Все потом.
Снова совсем рядом сверкнула молния. Спустя мгновение щелкнуло так, что я споткнулся от неожиданности и рухнул на четвереньки в грязь. Ухватился за могильную оградку, сел на корточки и на несколько секунд решил перевести дух.
Всмотрелся сквозь стену дождя вперед. Свет в доме старухи уже не горел. Я обернулся. Деревня за моей спиной тоже окунулась во тьму. Не мудрено после такого удара.
Я встал, огляделся. Старухин дом был уже совсем близко. Осталось только пробраться сквозь путанку колючего терна. За полоской высоких кустов на небольшой полянке у самой опушки леса стоял небольшой домик со свисающим в стороны худым листом рубероида на крыше и непропорционально высокой печной трубой. К двери вели перекошенные деревянные ступеньки. Я осторожно ступил на нижнюю и тут же зажмурился от противного скрипа.
Очередная вспышка осветила криво сбитую дощатую дверь. В свете молнии она казалась отвратительно грязной, засаленной с черными жирными подтеками. Ручки не было. Я не задумываясь вставил руку в замочную дырку размером с кулак и потянул дверь на себя. Она плавно и тихо подалась навстречу.
В нос тут же ударила жгучая пыльная сухость с примесями терпких травяных ароматов. Будто и не было грозы снаружи. А была горячая летняя степь. Словно табун диких дончаков только что пронесся мимо, вздыбив песочные облака вперемешку с пыльцой чабреца и полыни. Теплый сухой воздух с ног до головы укутал меня нежным шелковым одеялом. С первым шагом во тьму жилища я сразу же согрелся. Прошаркал пару шагов, определил навскидку где окна и замер, ожидая следующую вспышку молнии. Входная дверь тем временем плавно вернулась на место. Звук дождя превратился в приглушенный фоновый шум, до такой степени незначительный, что я стал чувствовать тишину странной комнаты.
Здесь не скрипели половицы, не капала вода, не тикали часы. Дверь, словно граница миров, отделила реальность снаружи от не по-осеннему теплого, пугающе незнакомого мирка. Здешняя тьма была густая, глубокая, наполненная чем-то страшным. Я вытянул руки вперед, растопырил пальцы и сделал аккуратный шажок.
Шум дождя с каждой минутой становился все тише. Гром и молния куда-то запропастились, а тьма с тишиной продолжали давить на переносицу. Ужас перед неизвестностью стремительно разрастался. В солнечном сплетении защекотала паника. Ноги потяжелели и обмякли, словно мокрая вата. То на одно, то на другое плечо поочередно набрасывались мурашки, когда я представлял, как костлявая старухина кисть впивается когтями в ключицу.
Захотелось завыть от страха. Вылупив глаза, я бешено вращал зрачками из стороны в сторону в поисках хоть какого просвета в кромешной комнате. Но тьма оставалась безмолвной и оттого делалась страшнее с каждой секундой. Я успел сотню раз пожалеть о своей затее. Желание смыться отсюда прочно засело в голове и с каждым ударом сердца оно словно рвалось наружу.
Наконец молния, будто фотовспышка запечатлела перед глазами окружающее убранство. К моему облегчению, в комнате, насколько удалось разглядеть, никого не было. Это было тесное помещение с книжными стеллажами вдоль стен, свисающей с потолка лампочкой и белой печью с габаритами гигантского монстра, занимавшей почти всю комнату. Огромная заслонка и широкий шесток напомнили мне сказки про бабу ягу, что отправляла людей в топку целиком.
У засаленного окна на высоком пюпитре лежала массивная открытая книга.
Снова вернулась тьма. Гром щелкнул так, что я подскочил на месте. В ушах зазвенело. Показалось, будто вместе с громом хлопнула дверь и в лицо еле заметно пахнул сырой воздух. Но через мгновение нити тишины вновь замотали меня в паучий кокон.
Я проделал несколько осторожных шагов вперед, пока не уперся руками в пюпитр. Медленно уложил ладонь на раскрытую книгу и провел пальцами по старым страницам.
И тут вдруг что-то теплое и шершавое опустилось мне на ладонь. Оно с силой прижало руку к раскрытой книге. Сбоку раздалось кряхтение и в лицо пахнул смрадный воздух.
Сверкнула молния.
Сморщенная потресканная морда, оскалившись сопела в десяти сантиметрах от моего лица. Рука старухи с неожиданной силой прижала мою ладонь к книге.
Я попытался вывернуться и тут же закричал от боли. Ее другая пятерня вонзилась когтями в мою ключицу.
— Не дергайся, щенок, — зашипела ведьма. — Хуже будет.
Щелкнул гром и в то же мгновение я разразился оглушительным визгом. Не ослабляя хватку, старуха принялась выть, нараспев выдавая что-то монотонное и страшное.
Почувствовав, как рука против моей же воли покорно слабеет под ведьмиными пальцами я забился в истерике. Старуха для упора шире расставила ноги и натужно захрипела, прекратив жуткую песню. Удержать меня становилось сложнее. Поняв это, я забился еще сильнее.
— Геееееенка! — во всю глотку заверещала она, призывая помощника, — Генка! Генка!
Старухины пальцы постепенно соскальзывали с плеча. Я снова дернулся, пытаясь стряхнуть с себя орущую ведьму, потом еще раз и еще…
В очередной вспышке молнии взгляд упал на засаленное окно. Снаружи дед Геннадий, состроив озабоченную гримасу семенил к дому. Я собрался с последними силами и резко рванулся вперед к выходу…

0

18

Lenka написал(а):

водянистыми глазами.

нарочно не считал, но раз третий или четвертый водянистые глаза.

Lenka написал(а):

резко произнес:
— Нужно поговорить.

сколько лет парню? Он мне видится по-разному. Чувство, что психика расшатана. Привязываю это к смерти бабушки. Только чуть бы добавить мотивации. Написать, может, что она ему была вместо матери? Объяснить как-то его перепады в настроении.

Lenka написал(а):

Было видно, что ему не особо приятны мои вопросы.

здесь, кмк, лучше показать, а не рассказать, а то выбивается из остального.

Lenka написал(а):

Стол со скрипом потянулся вбок.

может, накренился или сдвинулся? И «вбок» не нужно писать, кмк.

Lenka написал(а):

Схватил отца подмышки

Под руки?

Lenka написал(а):

Усилием воли я сдержал испуганный крик.

Пафосно звучит как-то.

Lenka написал(а):

успели превратиться в вязкие слякотные ямы

»ямы» как-то не оч. Визуально ведь мало что изменилось. Земля размокла, но пока не встанешь, не поймешь, что там углубление. Да и вообще.

Lenka написал(а):

крепко ухватившись за деревянные прутья заорал,

Это он, чтобы не упасть?

Lenka написал(а):

Долго ждать не пришлось.

Можно обойтись и без этого предложения.

Lenka написал(а):

Я повернул голову на запад и попытался различить во тьме очертания предстоящей дороги.

как-то искусственно звучит. Может так: «Я посмотрел в сторону опушки. В низине за неровными рядками старых крестов дрожал желтый огонек старухиного домишка.»?

0

19

Глава 5
Две дымные кружки со стуком опустились на стол. Дед Геннадий развернулся к посудным полкам, запустил руку в толпу разнокалиберного стеклянного маринада и выудил оттуда пыльную литрушку с вареньем.
— К чаю, — прокомментировал он под сочный с оттягом щелчок откупоренной крышки. Вывалил на тарелку мягкую клубнику в густом сиропе, поставил ее аккурат в центр стола и уселся напротив меня.
Я сидел, скукожившись в неудобной позе и боялся пошевелиться. Слезы перестали течь пару минут назад. Несмотря на странное поведение старика, я продолжал молчаливо пялиться под ноги.
Перед глазами до сих пор стояла картина вмиг одряхлевшего старухиного тела. Я то и дело прокручивал в голове, как она, падая, размахивала руками в поисках опоры. Как ударилась об острый край книжного стеллажа. Ее голова неестественно дернулась, и старуха в одно мгновение превратилась в тряпичную куклу. Выдохнула разом и тут же обмякла.
Старик суровым прищуром сверлил мою переносицу. Не отрывая от меня взгляда, он отхлебнул из кружки и, причмокнув, затянул:
— Да. Наворотил ты дел.
— И что теперь будет? — залепетал я дрожащим голосом.
В ответ он пожал плечами и кивнул на соседнюю комнату, в которой на печи лежала укрытая простыней старуха.
— Сожгу, — прихлебывая чай, буднично пробормотал он. Затем взглянул на меня и, прочистив горло, счёл нужным пояснить:
— Она так хотела.
— Отпустите меня домой.
— Не могу пока, — дед Геннадий наигранно виновато развел руками. — Помощь твоя нужна.
Он с тревогой поглядел в окно. Снаружи стоял птичий гомон. Занималась заря. Облепив кресты, вороны грелись под лучами восходящего солнца.
— Дед Ген, у меня с отцом плохо, — загундосил я, состроив из бровей домик, — отпустите, а?
— Не ной. Поправился батя твой.
Я растерянно уставился на него. Круглая физиономия хозяина дома медленно растянулась в недоброй ухмылке:
— А как ты думал? — глухим замогильным голосом хохотнул он, — Померла же ведьма.
Я поджал губы и шумно засопел. Страх морозными щупальцами расползся по телу. Значит и вправду отцовская хворь — ее рук дело.
Старик кивнул, будто прочитав мои мысли. Потом вздохнул и закряхтев, поднялся со стула.
— Пора идти, — он шагнул в темный угол, взял пару лопат и развернулся ко мне.
Я нерешительно привстал с места, снял куртку со спинки стула и поплелся следом за ним на крыльцо.
Утреннее солнце пробивалось между крестами, яркими лучами слепило глаза. Старик протянул мне лопату и свободной рукой указал на крайний ряд могильных крестов.
— Оттуда начнем. Они посвежее.
Ну конечно же. Зачем еще лопаты на кладбище?
Я испуганно попятился назад, выставил лопату перед собой и угрожающе замычал:
— Деда Гена, мне домой надо.
Он усмехнулся.
— Я ведь расскажу, что ты тут наворотил, малой, — старик издевательски склонил круглую голову набок. — Не сомневайся.
— Я оборонялся.
— Да неужели? От хозяйки дома?
Я осекся и потупил взгляд.
Держась за лопату, я испуганно косился на кривые шеренги крестов. Что задумал этот полоумный старик? Так за бабку наказать меня хочет? Или у него насовсем крышняк съехал? Экое развлечение — трупы выкапывать.
— Зачем все это?
Дед Геннадий вздохнул и отвернулся.
— Их надо выкопать и сжечь, — негромко заговорил он, бросил взгляд на наручные часы и нервно закончил:
— Нужно до заката успеть. Край.
Он спустился с крыльца, закинул лопату на плечо и не спеша направился к просвету в терновой изгороди.
Я нехотя поплелся за ним прикидывая, что скажут деревенские, когда узнают, что мы тут наворотили с этим сумасшедшим.
Странная догадка неожиданно врезалась в голову. Я вспомнил отцовский рассказ, потом потасовку с бабкой и передернул плечами от внезапно нахлынувших мурашек.
— Деда Гена.
— Че надо? — бросил через плечо старик.
— А что это за книга в хате на подставке?
— Сборник старухиных стишков, — он остановился у первого земляного холмика и кивнул на ряды крестов впереди. — Их колыбельные.
— Как это?
— А так. Плохо им спится в здешних местах. Успокаивать приходится, — угрюмо хохотнул старик и с размаху вонзил острие лопаты аккурат под крест. — Эти стишки только твоя бабка, да старуха моя умели читать. Ты ночью научиться не захотел, — закряхтел он, расшатывая крест, — поэтому придется копать.
— Она хотела меня научить?
— Хотела, — не прекращая копать кивнул он, — бабке твоей должок вернуть.
Я подошел к могилам и обернулся. Из-за угла дома виднелась куча выкорчеванных крестов. На многих еще оставалась краска и прикрученные керамические фотографии с табличками. За крестами на земле ровной аккуратной шеренгой лежали с полдюжины грязных брезентовых свертков.
В глазах вдруг побледнело, в горле застрял ком. Я медленно развернулся лицом к кладбищу. Метрах в тридцати от меня земля чернела свежими ямами.
Старик проследил мой взгляд и ухмыльнулся:
— Это я ночью. Пока ты спал.
Не в силах больше оставаться на ногах, я медленно опустился на землю. Дед Геннадий всплеснул руками и направился в мою сторону.
— Да что же это. Никакой помощи от тебя, малой. Сплошные проблемы.
— Все нормально, — я испуганно выставил ладонь перед собой. Страшные события этой ночи калейдоскопам завертелись перед глазами. И вдруг поведение старика показалось не таким уж безумным. — Я сейчас. Помогу.
Хозяин дома пожал плечами. Вернулся к лопате. Он посмотрел на наручные часы и продолжил копать. Наблюдая за его спешной, суетливой работой, за каплями пота, одна за другой падающими с кончика носа в грязь, мне вдруг показалось, что дед до одурения напуган.
Спустя минуту я обреченно вздохнул, поднялся на ноги, подошел к нему и тоже вставил лопату в землю.
— Надо спешить, — в рабочем запале прохрипел он. — До заката времени мало, а еще печь в доме раскочегарить нужно.
— А печь-то зачем? — спросил я, стараясь не отставать.
Старик остановился. Натужно разогнулся и опершись на лопату, огляделся, прикидывая фронт работ.
— Не на костре же их жечь?

0

20

Это же еще не все? Интересный поворот. Старуха специально за отца взялась, чтобы пацана заманить? Видать, он от бабки унаследовал умение нужное. Как они теперь справятся?..
Интересно...

+1

21

хорошо пишите, мне понравилось
пока так не умею, но хочется показать что придумала
скажите, Елена, а ск глав в вашем рассказе?

+1

22

KristinaS777 написал(а):

а ск глав в вашем рассказе?

кстати, да, а почему в малой прозе? Уже на повесть набралось.

Как всегда на высоте. Спасибо. :love:

+1

23

sandro, KristinaS777, Нэиль, большое вам спасибо. Это пока весь рассказ. Честно, не знаю в какую сторону продолжать дальше.

0