Название: Демон внутри
Жанр: Мистика
Ограничение по возрасту: 16+
Идея: Борьба человека с собственными демонами. Его сны становятся ареной, где проявляются внутренние конфликты и темные стороны личности. Это история о самопознании, исцелении и стремлении к новому началу... Но может быть это совсем о другом.
Написано по мотивам снов и реальности.
Бетонная стена. Непонятно откуда она взялась. Поморгал. Пелена сна медленно отступила, но стена осталась. Ещё добавился незнакомый потолок и запах чужих стен.
Лежать неудобно. Мышцы затекли, а пошевелиться нет никакой возможности. Крепкие ремни прижимают запястья к кровати. Справа и слева перегородки из грубой ткани. Во рту засохшая слюна и что-то еще, что не дает его закрыть. Похоже на дурной сон. Но по ощущениям вроде проснулся. Только не могу понять, что случилось, почему я здесь и почему так обездвижен.
Я начал елозить, вертеть головой и сопеть. Нарастающая паника прервалась криком за перегородкой. Крик перешел в стон и затих. Я уже не сопел. Почти не дышал, превратившись в слух. Периодически повторялись вопли, наполненные страданием. Кто-то хрипел и даже рычал за другой занавеской.
Когда лязгнул металл, все немного притихли. Послышался глухой скрип тяжелой двери. Мимо прошел человек в белом халате и медицинской маске. Человек за шторкой опять заорал, на этот раз сильнее. Это был крик боли, переходящий во всхлипывания. Человек в белом молча удалился. Со временем стоны и сопения возобновились. Похоже в комнате много людей. И всем им было плохо. Дурацкий кляп не давал нормально дышать. От него пересохло во рту и свело челюсти. Я молча страдал, пытаясь разжевать его и вытолкнуть языком. Еще пару раз появлялся человек похожий на врача. Он быстро проходил мимо меня и что-то делал с другими подопытными. Попытки привлечь его внимание, ни к чему не приводили. Так прошел день. Сумрачное помещение стало еще темней, серая стена и потолок потемнели. Соседи постепенно замолкали. Я лежал в оцепенении, уже не пытаясь менять позу и дергать руками. Лежал и думал о том, как меня угораздило, оказаться в такой странной больнице. Пытался вспомнить, где я вчера засыпал и что было до того. Ничего не выходило. Я опять заснул.
Проснувшись, с удивлением отметил, что ничего не изменилось. Я там же, в том же положении и кошмар продолжается. Вокруг стоны, хрипы и неизвестность.
Мимо прошли двое в белых халатах. Я начал выгибаться и мычать изо всех сил. Человек, который шел последним, остановился, сделал шаг назад и посмотрел на меня.
- Слишком бодрый какой-то.
- Психомоторное возбуждение, – ответил первый. – Откачай немного.
Второй кивнул и пропал. Послышались удаляющиеся шаги. Оставшийся уже занимался другим пациентом. Это сопровождалось кряхтением и бульканьем.
Второй медик вернулся с огромным шприцем. Положил его рядом со мной, немного ослабил ремни на запястьях и вывернул мою руку внутренней стороной локтя кверху. Я безуспешно попытался её выдернуть. Человек сел на неё и ловко воткнул шприц в мою вену. Мимолетная острая боль, холод и жжение в месте укола. Затем шприц начал заполняться темной жидкостью. Он вытягивал мою кровь пока шприц не наполнился. Голова закружилась, доктор молча подтянул ремень на запястье и ушел. Было больно и как-то обидно.
К концу второго дня с удивлением отметил, что меня ни разу не кормили и не давали воды. Я слышал, что некоторых больных могут кормить специальным раствором через систему. Но я не заметил никаких трубок, которые бы ко мне подходили. Возможно что-то воткнуто в ногах или я просто сплю.
Нереальность и необычность ситуации, походила на сон. Я размышлял, может ли сон длиться несколько дней. И дошел в своих размышлениях до того, что он может длиться всю оставшуюся жизнь. Так и не определившись снится мне всё это или нет, я задремал.
Ночью меня разбудил стук в окно. Медленный, размеренный, раздражающий. Стекла позвякивали после каждого удара. Люди за перегородками зашевелились. Через минуту прибежали врачи-надсмотрщики. Все громко кричали на непрошенного гостя. Послышался щелчок и скрип открываемой ставни. Затем оглушительный выстрел и еще один. Окно снова захлопнули. Они еще какое-то время ходили по комнате, не могли успокоиться. Потом вышли, задвинули тяжелый засов и разошлись.
Я думал о странном госте. Врачи называли его нарушитель. По их словам, он уже не первый раз приходил к окну по ночам и ничего нельзя с ним поделать.
Следующий день был таким же отвратительным, как предыдущие. Нервирующие звуки по сторонам, боль во всех мышцах, высохшее горло и безысходность. Я лежал словно рыба, выброшенная на берег, и удивлялся, как я ещё не умер и не сошел с ума.
Время от времени люди в белых халатах приходили и пытали людей за шторкой. Один раз они провезли мимо тележку с торчащими из неё ногами.
А через несколько дней решили заняться мной. Подкатили стол с грудой железа. Отвязали от кровати левую ногу, приподняли её и затянули в петле. Один из них достал дрель с очень длинным сверлом и нажал на кнопку. Дрель взвизгнула. Человек удовлетворенно кивнул и начал примеряться к моей голой ноге.
Я не верил своим глазам. Когда он завел аппарат еще раз и поднес его к коже, я попытался отдернуть висящую на веревке ногу. Но другой человек обхватил лодыжку и повис ней. Дрель вошла очень легко, чуть задержалась в середине ноги и выскочила с другой стороны. Я выгнулся дугой и пронзительно замычал. Врач-садист отложил инструмент и воткнул в готовое отверстие металлический штырь. Это вызвало новый приступ боли.
Они начали делать одну дырку за другой. Когда сверло проходило кость, меня трясло. Когда загоняли штырь, меня обжигало, и я пытался выдернуть свою ногу. Человек со сверлом ругался и на меня, и на своего помощника.
- Да держи ты крепче, дебил. Всё вкривь и в вкось получается… Ну вот, вообще мимо кости прошло.
Навтыкав металлических штырей, он быстро осмотрел окровавленную ногу, удовлетворенно хмыкнул и бросил своему помощнику: «Перекур, потом вторая нога».
Помощник дернул пальцем кончик одного из штырей на ноге. Я послушно взвыл и он, улыбаясь, ушел.
Сердце выпрыгивало из груди. Нога горела внутри и хотелось её отрезать. «Что это? Зачем? Еще вторая нога», - вопросы бились в голове с каждым вдохом.
Потом они вернулись, опустили левую ногу, подняли правую и всё началось по новой. Я сопел гоняя ноздрями воздух. В глазах мелькали вспышки. Когда, вторая нога стала похожа на ершик, её опустили и начали что-то прикручивать, подергивая штыри то на одной, то на другой ноге.
Через бесконечное количество времени они закончили.
- Дергался как припадочный, – злобно констатировал главный из этой парочки.
- Ещё откачай ему, а то слишком буйный. – Он вытер пот со лба и, тяжело ступая, пошел к выходу. Помощник вытащил здоровенный шприц. Повозился с ремешком и развернул мою ладонь кверху. Когда он откачивал из меня новую порцию крови, я не чувствовал руку и не смотрел на него. Для меня существовали только ноги.
Трясти продолжало даже когда стемнело и все затихли. Зубы выбивали ритм свозь кляп. Я жалел себя, свои ноги и ненавидел этих садистов. Неожиданно заметил, что моя кисть почти вылезла из ременной петли и держалась за костяшки кулака. Я покрутил её, подёргал и вытащил. Он не затянул ремень после того, как разворачивал руку. На мгновение я даже забыл про раны. Быстро отвязал вторую руку, убрал кляп, и приподнялся. Обе голени выглядели ужасно, с торчащими шипами и блестящим шнуром, который проходил сквозь железки и тянулся в нескольких местах от одной ноги до другой. Лодыжки были привязаны ремнями. Когда я попытался дотянуться до них, пришла новая волна боли. Я застонал в голос. Без кляпа это получилось слишком громко. Посидев немного, я взялся за дело. Кое как отвязав ремни, попытался спустить ноги вниз. Не сдержавших и поорав еще немного, я все-таки их свесил с края кровати.
После этого довольно долго сидел, смотрел на пол и не решался встать. Голени связаны металлическим тросом, и ходить можно было только очень мелкими шажками, но это не имело значения, потому что встать я не мог. Перепробовав в голове разные варианты, я решил аккуратно сползти на пол держась за кровать и ткань перегородки. Начал аккуратно, но закончил быстро и громко. Упал и чуть не оторвал занавеску. Покрутившись на полу с боку на бок, я немного успокоился, взял себя в руки и пополз. Передвигался максимально эффективным, как мне казалось, способом. На заднице, спиной вперед, отталкиваясь руками. Ноги при этом держал на весу.
В ночном полумраке я впервые рассмотрел помещение. Это длинная узкая комната с десятком или больше кроватей, разделенных занавесками. В одном конце была дверь, в другом большое, до пола, окно. Я полз по направлению к двери. Оконный проём, единственный источник света, находился далеко, и дверь пряталась во тьме.
Я добрался до неё, ощупал нижнюю часть. После первого прикосновения к железу стало понятно, что я бы не сломал её даже с целыми ногами. Дотянулся до ручки. Толкнул. Потянул. Дверь не сдвинулась ни на миллиметр. Потолкался плечом. Она даже не скрипнула. Глаза уже привыкали к темноте.
Тоскливо посмотрел на далекое окно, - «надеюсь тут не высоко. Ползти долго, но до рассвета успею», - покряхтел, развернулся спиной вперед и заработал руками. Тут же раздался громкий стук в окно. Я обернулся. За стеклом белела луна. Стук повторился. Скорее всего тот самый нарушитель, который нервирует местную охрану. Он бил сильно, с одинаковыми паузами, как часы. Я дернулся к окну, потом обратно, в отчаянии осмотрелся. Не успеваю.
У двери стоял столик на колесиках. Я подтянул его за ножку, наклонил. На пол посыпались металлические прутья, а за ними тяжелая дрель, которая грохнула рядом с моей ногой, - «ну если нарушитель их не разбудил, так уж я точно».
Покрутил стол туда-сюда. Упер его в чью-то кровать. Схватился за ткань перегородки и начал подтягиваться. Превозмогая боль, я немного сучил ногами, помогая себе подниматься. С кровати таращил глаза человек со странными, будто зашитыми губами.
Я перехватился за стол, навалился на него животом и поехал. Отталкиваясь от стены и подтягиваясь за занавески, я поглядывал вперед. Перед глазами прыгало и приближалось окно с тёмной полосой леса и низко сидящей луной. Постепенно у луны появились глаза. Я разглядел тёмного человека с белым лицом. Мой столик тарахтел колесами по бетонному полу и нёсся навстречу спасению.
Только человек за окном выглядел всё более странно. Захотелось притормозить, но я не успел придумать как и просто врезался в стекло, уткнувшись в него ладонями. Ночной гость уже не очень походил на человека. Ровная, как столб фигура в темном дымчатом балахоне, без всякого намека на руки. На лице белая маска с нейтральным выражением. Он смотрел на меня и пугал до ужаса. За его спиной темнел ночной лес, а под ногами земля на одном уровне с полом помещения. «Можно выйти, как в дверь», - подумал я, – «но какая же странная тварь».
В другом конце комнаты лязгнул металлический засов. Послышались шаги множества ног. Целая толпа людей в белых халатах неслась ко мне вдоль стены.
Я быстро подкатился к середине окна, повернул ручку, распахнул его. Прохладный ночной воздух наполнил комнату.
Существо из леса в своем черном как ночь балахоне приблизилось и наклонило голову. На его безэмоциональной маске как будто промелькнула искорка любопытства и недоверия. Он вызывал иррациональный страх, как что-то старое, забытое, но всё равно опасное. Но при этом загораживал дорогу. А сзади подбегали люди, которые пугали вполне обоснованно. Это были настоящие садисты.
Я взялся за оконную раму и неуверенно подтянулся к выходу. Маленькие колеса уперлись в порожек. Через несколько секунд меня грубо схватили и потянули назад. Я вцепился в край открытого окна.
- Впусти меня, – прогудел голос.
Я бросил взгляд на мрак за прорезями на его маске. За ноги дернули еще раз. Показалось, что их сейчас оторвут.
- Пригласи меня, – повторил голос снаружи.
Пальцы соскользнули, и я заорал. – Заходи!
Он не колебался. Влетел в комнату, на ходу расширяясь, будто распахивая свой черный балахон. Я полетел со столика на пол и дальше всё происходило очень сумбурно. Меня тут же придавили столом, потом потоптались ногами. Я кое как подполз к открытому окну и перекатился через порог. Сзади раздавался шум падающих тел, ругань врачей и раскатистый смех нарушителя.
Оказавшись на воле, от шока я даже вскочил на ноги. Они тут же подломились, и я рухнул на землю, как тряпичная кухня. Разок перекатился, вспахивая землю штырями, и перешел к уже опробованному способу передвижения, сидя на заднице и толкаясь руками. Я полз по земле, по траве, через кусты и между деревьев. Подальше от этого проклятого дома.
Происходило что-то совсем непонятное. Я начинал видеть кровавые трупы и отползающих в сторону людей. Потом я видел деревья и ночное небо. Затем опять людей в белом. Догонял их и ломал им кости. И снова деревья. Так я метался из одного тела в другое. Я оказывался то существом в комнате, то человеком в лесу.
Яркий свет резанул по глазам. Зажмурился, медленно разлепил веки, посмотрел сквозь ресницы. Залитая солнцем комната. Снова лежу на кровати. Попробовал привстать. Не получилось. Рядом ходят люди в белых халатах. Я медленно вздохнул. «Опять».
Двое подошли. Кровать дернулась, поехала. Меня вывезли из комнаты и покатили по коридору. Снизу всё тряслось и постукивало, будто ехал на поезде. Сверху пролетали длинные люминесцентные лампы. Слева проносились окна и знакомые очертания зданий родного города.
- Мы в Елигорске? – спросил я удивленно.
- Конечно, – ответил один из них и добавил, – перевозим в обычную палату. Теперь к вам могут приходить посетители.
- Значит, можно не готовиться к побегу, – сказал я растерянно.
Санитары синхронно взглянули на меня, но промолчали.
Тревога отступала. Можно успокоиться. Но я уже был в странном состоянии расслабленности и умиротворения. Кровать пару раз стукалась о дверные косяки. Я покачивался и продолжал улыбаться. Так здорово быть в безопасности.
Несколько человек взялись за меня с разных сторон и рывком переместили на другую кровать. В этот момент я заметил у себя на ногах большое количество стальных шипов и блестящие кольца. Потом обнаружил что правая рука в гипсе, голова забинтована, а под ключицей что-то торчит.
Пухлая женщина в медицинском халате показала на кнопку вызова на стене, пообещала скорый приход доктора и удалилась.
- Приветствую.
Я только сейчас заметил лежащего в другом конце комнаты старичка. Он был худощав и такого размера, как будто кровать ему велика.
- Здравствуйте.
- Как зовут? – Начал сосед.
- Сергей.
- А меня Михаил, – и добавил, - Федорович.
Я кивнул.
- Что у тебя? – Спросил Михаил Федорович.
- Ноги вроде и еще что-то. Я только очнулся недавно.
- Как получилось?
- Не знаю. Не помню вообще.
Старик хмыкнул.
- Понятно. А у меня тоже нога. На автобус торопился, поскользнулся и бедро сломал. Пробежаться решил. На работу опаздывал. Хрясь, и встать не могу. Да ещё телефон дома забыл.
Я покивал и цокнул языком, выражая участие. Сосед продолжал расписывать злоключения, которые привели его сюда. Потом начал рассказывать о своей работе, где продолжает трудиться инженером, несмотря на глубокий пенсионный возраст. Потому что он хороший специалист и заменить его не кем. Оказалось, они работают на одном заводе, только в разных цехах.
Он продолжал что-то говорить, я молча смотрел в потолок. Чувствовал себя очень уставшим, будто и впрямь несколько часов ползал по лесу. Что-то отвечать и даже слушать было тяжело.
Вошла полноватая пожилая женщина и в палате стало теплее. Это была моя мать. Она суетливо прикрыла за собой дверь, быстро подошла и присела на стул.
- Привет сынок.
- Привет.
- Как ты себя чувствуешь? – мама накрыла мою ладонь своей. Её тёплая рука подрагивала.
Я улыбнулся. – Хорошо. Ты как?
Она отмахнулась, потерла глаз и посмотрела на объемный пакет, который продолжала держать.
- Я тут принесла поесть… ещё одежду – поставила пакет и принялась вынимать из него баночки, бутылочки, контейнеры с продуктами, салфетки и прочие свертки. Прикроватная тумбочка быстро заполнялась.
Я отказался есть при ней, но обещал заняться этим чуть позже.
- Мам, а что со мной случилось?
Она перестала хлопотать с продуктами, вздохнула. Открыла рот и не смогла сразу ответить. Её глаза заблестели, лицо как-то осунулось.
Только сейчас я заметил, как она постарела. Усталый взгляд, глубокие морщины. Волосы с проседью собраны в пучок. Некоторые выбивались, создавая еле заметный ореол вокруг головы. Её беспокойство начало передаваться мне.
- Авария? – Подсказал я. Кивок в ответ.
- А что с машиной?
- Авария на заводе. Печь взорвалась.
- Машина в порядке? – Уточнил я на всякий случай.
- В порядке. Около дома стоит.
Я немного расслабился, но продолжал допытываться о том, как это произошло и когда. Она не могла рассказать подробности, только то, что поняла из объяснений от моих коллег.
- Ты совсем ничего не помнишь? – Спросила мама, пронизывая меня своим сочувствием.
- Нет. Помню только день до взрыва. Как ездил на рыбалку, как завез тебе рыбы для Маркиза.
Её глаза округлились.
- Когда ты ездил на рыбалку?
- Ну недавно же вроде.
- Сережа сейчас восьмое ноября.
Быстренько переварил новую информацию. Получалось, что рыбачил я три месяца назад. Возникло странное ощущение, будто у меня украли часть жизни. Мы поговорили еще с час. Узнал, что первого ноября я геройски пострадал на работе и чудом выжил, что семь дней провел в коме и все семь дней мать плакала и пила таблетки.
Уходя, мама вспомнила, что купила мне новый телефон. Старый, с кучей контактов, смартфон не выжил после аварии. Я воспринял это как потерю ещё одного кусочка своей жизни.
Последнее, что помнил - это долгий многодневный сон про садистов, бетонную комнату и таинственного гостя. Ещё я помнил, что работать на заводе мне было не в радость. Грязно, тяжело и безнадежно. Полное несоответствие моим мечтам. Я даже хотел уволиться. Конечно, я не собирался уходить с работы таким громким и опасным для жизни способом. Но всё равно умудрялся найти в этом происшествии что-то положительное.
Меня посетил молодой доктор с короткой и запоминающейся фамилией Фикс. Он представился как мой лечащий врач. Осмотрел мои ноги. Коротко рассказал о текущей ситуации. Я опять услышал о том, что чудом выжил, что много дней провел в искусственной коме. Потерял больше половины своей крови, и мне несколько дней переливали плазму и что-то еще.
Потом пришли друзья с работы. Они тоже принесли еды. Потом долго допытывались, что мне ещё нужно. Я отпирался как мог. Есть совершенно не хотелось, а количество продуктов пугало. Узнал от них немного больше об аварии. В печь засыпался металлолом, который, вероятно, оказался со льдом. Тряхнуло так, что это почувствовали даже в заводоуправлении. Расплавленный метал взлетел до потолка. Железная пластина высотой с человеческий рост пролетела метров двадцать до меня и потом ещё столько же вместе во мной. Хорошо, что я этого не помню.
Первую ночь в травматологии я почти не спал, только лежал и слушал храп соседа. Возможно, слишком много провалялся в реанимации. Или просто не привык спать в одной позе. Из-за сломанной руки и обеих ног я мог лежать только на спине. Повернуться на бок было слишком болезненно, а на живот вообще невозможно. Так вот лежал и ещё не знал, что моя бессонница со мной на долгие годы. Я не думал о будущем, просто ждал, когда закончится эта ночь.
В шесть утра вспыхнул невыносимо яркий свет. Вошла медсестра, быстро сделала укол и молча удалилась, забыв нажать выключатель. Так происходило каждое утро.
В девять приходила санитарка с завтраком. Я выглядывал из-под полотенца, которым прикрывал свои чувствительные глаза, и грустно смотрел на жидкую манную кашу.
В десять заходила группа врачей во главе с заведующим отделения. Это был маленький плотный кавказец. Звали его Беслан и как-то ещё по отчеству. Запомнил только имя. Оно стойко ассоциировалось у меня с названием города, где террористы захватили школу, полную детей. Возможно, из-за этого я поначалу воспринимал заведующего с какой-то симпатией. Но со временем моё отношение к нему изменилось.
Каждый день мне ставили градусник. Температура была стабильно высокой, и в моём случае это считалось нормой. Слишком много процессов запустилось в организме для устранения всех повреждений. Узнавал я о них постепенно, дозированно. О некоторых вообще прочел уже после выписки.
На второй день моего бодрствования врачи заметили, что я сижу на краю койки. Они тут же запретили мне это, и я узнал о переломе обеих тазовых костей.
Когда пожаловался на странные ощущения при еде. Мне сообщили о переломе скуловой кости.
После жалобы на головные боли я услышал новый диагноз - субарахноидальная гематома. Вещь довольно серьезная. Из-за неё меня потом четыре раз возили на компьютерную томографию головы. Проверяли, не начнет ли эта гематома расти.
По мере того, как я узнавал о новых недугах, во мне просыпались новые виды боли. Каждая из них жила как отдельное существо и имела свой характер. Маленькая, но назойливая боль заменялась большой и тупой, которая словно тяжелый туман заполняла меня. А потом прибегала резкая, как бросок бойцовской собаки и очень злобная боль. Она рвала мою плоть на части. И также внезапно уходила, но недалеко. Нужно было вести себя очень аккуратно, чтобы не потревожить её.
Ежедневно я просил обезболивающие уколы, которые не очень помогали. Тогда я понемногу учился терпеть. Переносил фокус внимания на одни части тела, расслаблял другие и полностью отключался от того, что болит. Иногда удавалось так отвлекаться, что появлялись странные и даже пугающие ощущения невесомости и полной потери чувствительности в ногах. Пошевелившись, я возвращал себе ноги, и они снова начинали болеть.
Если становилось невмоготу во время суровых процедур, я отбивался ритмичным дыханием, и с каждым выдохом боль уменьшалась. Разные медсестры обрабатывали раны по-разному. Кто-то щадил, кто-то нет. По-настоящему безжалостно работали хирурги, но жестче всех зав. отделением. Когда он лично заходил делать перевязку, я не ждал ничего хорошего. Демонстрируя красивой медсестре, как нужно обрабатывать раны под внешним фиксатором, заведующий говорил:
«Делаем аккуратно. Вот так делать не надо», – и резко вдавливал резиновый колпачок в набухший участок кожи. Было похоже на выстрел, который прошивал ногу насквозь. Я подпрыгивал, но гордо молчал. Беслан улыбался.
Так прошло несколько дней. Уколы, обход, перевязка, время посещений, опять уколы и новая бессонная ночь.
Хуже всего было ходить по большому в утку, которую санитарки подсовывали под меня. Выгибаться с тремя переломанными конечностями - то ещё испытание. Кое как у меня получалось. Вспоминал тренировки по борьбе, где мы вставали на мостик без рук, упирались головой и укрепляли шею.
В соседней палате все время матерились. Мужики возмущались, что им давали вареные яйца и никто не помогал очищать кожуру. Потом я узнал, что в той палате собрали людей с ампутированными пальцами. Они громко охали, когда им делали уколы. А медсестры приговаривали:
- Больно, да? А спать на снегу было приятно?
Периодически кто-нибудь из этих алкашей приходил стрельнуть покурить. В этом мы им помочь не могли. А было бы интересно посмотреть, как они будут брать сигарету.
Иногда по ночам, когда я размышлял о своём будущем, тишину разрывал внезапный пронзительный женский крик. Кто-то истерично вопил:
- Нет, нет, не надо! Не трожь меня! – И через несколько минут всё затихало.
«Скорей бы домой», - думал я и вздыхал. Эту больницу я уже давно обозвал про себя царством боли и унижения. Хотя персонал был неплохой, все старались и более того, мне тут спасли жизнь. Но я ничего не мог поделать. Свои страдания и своих внутренних демонов я невольно связывал с местом, где лежал без возможности встать и уйти. Я чувствовал себя пленником этого места.
Наступил день ещё одной операции. Оказалось, что аппарат Илизарова на левой ноге был собран неправильно. Куски берцовой кости не состыкованы и это нужно было исправлять. Надеялся на общий наркоз, но мои ожидания не оправдались. Я получил так называемую спинальную анестезию.
Сначала попросили сесть на операционном столе. Я решительно отказался. Тогда два ассистента подняли моё туловище и с трудом привели в сидячее положение. Поясница отвыкла от таких упражнений и норовила распрямиться. Анестезиолог сделал укол в позвоночник и объяснил, что он обезболил всё, что ниже пояса, и хотя легкую боль я чувствовать буду, сильная заблокируется.
Операцию проводил зав. отделением. Как только он начал двигать мою ногу, я застонал. Анестезиолог пришел на помощь, внушая что сильной боли не будет, если я не буду её ждать. Беслан в свойственной ему манере сказал, чтобы я был мужиком и не мешал. Потому что он в конце концом для меня тут старается.
Я тоже начал стараться. Терпел, пыхтел, сопел, иногда не сдерживался и громко стонал. Понятия не имел как должна была работать спинальная анестезия. У меня это было в первый раз. Но как же оно тогда без обезболивания, если я сейчас готов лезть на стену.
Хирург крутил гайки на моей ноге как настоящий механик. Железки щелкали с эффектом лопнувшей струны. Потом он вытаскивал спицы, двигал кости и много матерился. Кости не хотели вставать на место. Каждый раз, когда я слышал: «Ё-моё» или «Твою мать», мне хотелось предложить им просто отпилить ногу. Когда он взял в руки дрель, у меня возникло стойкое ощущение дежавю. Было очень похоже на тот длинный кошмар, с которого началась моя новая жизнь.
Через два часа всё закончилось. По ходу операции заведующий несколько раз обругал своих ассистентов и меня заодно.
- Надеюсь, у тебя нет гепатита. – Сказал он, отходя от стола и приподняв свои пухлые волосатые руки. – Весь тут с вами исцарапался.
После этого я прокатился на рентген, а вернувшись в палату увидел, как мой разговорчивый сосед прощался с санитарками. Его дочь принесла ему костыль и одежду. Они собрались и потихоньку ушли. Напоследок он ещё раз повторил свои наставления о том, как я должен вести себя с руководством завода и на какие компенсации могу рассчитывать.
- Тебе ещё лечиться и лечиться, – говорил он. – Деньги понадобятся.
После этого в награду за мучения мне сделали укол снотворного. Весь вечер я радовался тишине и покою, но к ночи, когда уже дремал, подселили ещё одного.
Это был веселый лысоватый мужик чуть старше меня.
- Лёха.
- Сергей. – Я неловко пожал левой рукой его протянутую ладонь.
- С кем подрался?
- Печь на заводе взорвалась.
- М-да – хмыкнул он, окинув взглядом мои покрытые металлом ноги. - Я такое на войне видел, в госпитале.
Я кивнул и прикрыл глаза. Новый сосед долго ходил по палате и возбужденно жестикулируя рассказывал, что в правой половине черепушки у него ещё с Чечни стоит стальная пластина. А сегодня он уже левую половину головы разбил. В этом месте он заразительно смеялся и продолжал свой рассказ о том, как праздновал день рождения, как гулял с друзьями, и как случайно упал с моста головой вниз. Снотворное никак не действовало, приходилось его слушать.
Когда заходила медсестра, он требовал вернуть одежду и собирался покинуть заведение.
- Нельзя просто так уйти, - отвечала пожилая медсестра. – Вас охрана не выпустит.
На это он смеялся и объяснял, что за ним сейчас придут ребята, которых никакая охрана не удержит. Так больной, которого я про себя окрестил ветераном, ещё долго шумел, потом все-таки устал и тоже лёг спать. Стало тихо и темно.
Тут я почувствовал давление на ноги и посмотрел. В воздухе висело что-то белое. Протер глаза здоровой рукой. Белый предмет превратился в маску. Появились контуры фигуры, которая была темнее всего, что можно было видеть ночью, и эта тьма смотрела на меня. Я узнал существо из сна. Узнал белое лицо без чувств и эмоций. Мои глаза расширились. Ночной гость наклонился. Волна страха обдала с головы до ног. Дернулся, выскользнул из-под него и отскочил в сторону. «Чего только со страху не сделаешь», - подумал я, поворачиваясь и удивляясь своему исцелению.
Но, посмотрев на кровать, удивился ещё больше. «Я что, внезапно умер?». Моё тело продолжало лежать, как и положено тому, у кого сломаны ноги. Жуткое создание склонилось над ним и медленно приближалось. Второй я неотрывно смотрел в его черные глаза и орал. Этот крик нарастал, как будто увеличивали громкость, и продолжался даже после того, как белая маска коснулась и погрузилась в его лицо. Они растворились друг в друге.
Перед глазами потемнело. Поморгал, увидел потолок. Я лежал на месте. Темной сущности не было, но крик продолжался.
Мой новый сосед орал во сне, перемешивая крики с неразборчивыми ругательствами. Я слышал о том, что у людей, переживших войну, иногда развивается посттравматический синдром. Всякие флешбэки, агрессия, ночные кошмары. Сосед покричал еще немного, потом тяжело и громко задышал, резко поднялся и сел.
- Кошмар приснился? – Спросил я из вежливости. Ответ был и так ясен.
Он молча посмотрел в мою сторону, как будто пытался разглядеть в темноте.
- Ага… кошмар, – ответил ветеран. Медленно отодвинулся от меня и влез на кровать с ногами. Не глядя нащупал на стене кабель-канал и начал его царапать.
«Немного странный», - подумал я равнодушно.
Сосед по имени Лёха всё сильнее карябал пластиковую крышку. Наконец ему удалось поддеть её и оторвать. Крышка упала. Он вскочил на кровать, начал судорожно дергать за провода. При этом продолжал смотреть в мою сторону.
«Совсем долбанутый», - решил я и нажал кнопку на стене. Послышался отдаленный звонок.
Распоясавшись, Лёха рвал проводку обеими руками. Я давил на кнопку вызова, но она уже не работала. Каким-то образом ему удалось разорвать самый толстый кабель. Он потянул за один конец, вытянул другой. Замер, растопырив руки и сжимая обрывки проводки.
- Аккуратней. Током ударит.
Моё предупреждение вывело его из ступора. Он спрыгнул на пол, выдергивая оба провода ещё больше. Быстро сунул один из них мне под матрац и ткнул вторым в ножку кровати.
Громкий хлопок и вспышка. Кабель прилип к металлу. Меня тут же что-то дернуло и потянуло за ногу. Мышцы окаменели, сердце застучало как барабан, а тело перестало слушаться. Я дрожал и скрипел зубами. Каждая клетка наполнялась яростью. Сознание таяло, но боролось за возвращение к реальности.
Оторвав, наконец, ступню от спинки кровати, я мешком свалился на пол. Лёха-сосед стоял и глупо хихикал.
«Вот тварь», - подумал я и пополз к нему, загребая одной рукой. Ноги дергались вправо и влево, царапая металлом кафельный пол. Соперник пятился.
«Это тоже сон или нет?» - Спрашивал я, подтягивая себя и улыбался в ответ. Возможно, улыбался не я, или вопрос был не мой. Не было времени в этом разобраться. Что-то врезалось в лицо. Меня тряхнуло и слегка повернуло в сторону. Я быстро выровнял курс и продолжил ползти в его сторону. Он отвел ногу и пнул ещё раз. Здоровая рука сцапала его лодыжку и одним движением подтянула к себе. Через мгновение я был уже на нём. В комнату забежала девушка в белом халате. Она начала громко вопить и стучать по мне кулачками. Не отвлекаясь, я ритмично вбивал гипс в его лицо, другой рукой фиксировал за шею.
Девушка пыталась оттащить меня за руку, за уши, за волосы. Потом схватила с пола электрический кабель, набросила мне на шею, запрыгнула на спину и как наездница начала дёргать за провод и бить меня пятками по бокам.
Послышался треск. Её ноги сдавили меня с невероятной силой, потом расслабились. Она соскользнула набок и упала на пол. Запахло дымом.
Я посмотрел в темное месиво на лице ветерана. Потом на бледное красивое лицо молодой женщины. Полуприкрытые глаза, заостренный маленький нос. Она выглядела безмятежной, но была мертва. Откуда-то я это знал и был этим доволен.
Проснулся в ужасе. Пугали не трупы во сне, а мои чувства. Я убивал с несвойственным мне восторгом. И мысли там были будто чужие.
Сосед с утра вёл себя тихо. Был замкнутым и каким-то испуганным. Полная противоположность тому, что было вчера. Робко попросился на выписку. Ему ответили, что это решает зав отделением.
Мы молча позавтракали. Я ел манную кашу, которая стояла у меня на животе. Бдительно следил за поведением ветерана и с подозрением поглядывал на входящих медсестер. Из-за того, что мой кошмар продолжился после пробуждения и при этом был так реален, я на время перестал доверять своим ощущениям. Поэтому, когда в палату ввалилась толпа врачей, сжал ложку и приготовился защищаться.
Это был обычный обход, за одним исключением. Обход возглавлял молодой хирург по фамилии Фикс. Он заменял заведующего, который внезапно заболел. Я был рад этой замене. Новый доктор был более тактичным. По крайней мере, не орал на пациентов. И на мой взгляд был более обученный. Он легко и быстро отвечал на любые вопросы. Чётко и убедительно объяснил моему соседу, почему тот должен полежать в стационаре еще пару дней. Лёха сделал вид, что смирился. Но вид у него был совершенно несчастный. Я тоже мечтал покинуть стены этого заведения, хотя в моём случае это было вообще невозможно.
А мой сосед все-таки добился своего. Сделал несколько звонков, подписал какие-то бумаги и на вторую ночь здесь уже не остался.